- А что там? – мотнул головой Антон.

  - Ещё не знаю, - пожимает плечами Сергей.

  Легко сбегает по ступенькам, на мгновение останавливается перед мерцающей завесой и … пропадает!

  - Эй, ч-чувак! – заикаясь от волнения, зовёт Антон.

  Осторожно спускается по ступеням. По мере приближения к туману свет усиливается, появляются блестки, как на воде в солнечный день, в ушах появляется тихий звон. Но никаких неприятных ощущений не возникает и Антон смелеет. Свет, блеск вызывает аналогии с электричеством, а оно, как известно, того … Бьёт, да так, что из человека обугленный костяк получается. Антон кончиками пальцев дотрагивается светящейся мути и тотчас отдёргивает руку. Ничего, только слегка укололо кожу. « Может, это радиация! – мелькает паническая мысль. – При сверхвысоких уровнях излучения материя, в том числе и воздух, начинает светиться. Но в таком случае уже бы скончался. А я цел»! На всякий случай смотрит на ладони, не покрылись ли страшными язвами от радиационного ожога? Да нет, все нормально. «А, ладно! – мысленно машет рукой. – Хрен ли тут думать, Серёга ж прошёл и ничего, а я сопли жую … Вообще-то, он растворился, потому и ничего … Да блин, пошло оно все»! Решительно шагнул вперёд, светящаяся завеса нахлынула со всех сторон, тело окатила волна бодрящего жара, в лёгкие хлынул наполненный электричеством воздух. В глаза словно брызнул белый огонь, Антон невольно зажмурился … Свет исчез, под сжатыми веками затемнело. Открыл глаза. Тотчас прозвучал знакомый голос:

  - Ты чего так долго, чувак? И отпусти лицо, оно у тебя такое, словно ты с парашютом первый раз прыгать собрался.

  - Серёга … - обернулся Антон, - мне как-то не по себе. А ты, я вижу, цветёшь, но не пахнешь. Где мы?

  - В городе мертвы-ых! – комично взвыл Сергей и рассмеялся. – Раскрой глаза.

  Антон оглянулся. Вокруг теснятся одно или двухэтажные дома, каждый отгорожен от мира глухим забором. Улицы пустынны, не видно людей, не слышны обычные шумы – лай собак, крики детей. Поселение словно спит, но на дворе день. Правда, сумрачный. Так бывает, когда небо затянуто тучами. Антон поднял взгляд и на мгновение остолбенел – в вышине изгибается свод гигантской пещеры. Хорошо видны сколы камня, свисают колья сталагмитов и какие-то странные кристаллы. Именно они освещают пещеру тусклым светом, отчего кажется, будто наступила поздняя осень и вот-вот пойдёт дождь.

  - Ёпрст! – потрясённо пробормотал Антон. – Это что ж такое … Я сплю!

  - Вообще-то похоже, - согласился Сергей. – Напоминает игру компьютерную или кино средней паршивости. Щас из-за угла монстр выползет и завоет дурным голосом – кто такие? Зачем явились? У-уу!

  - Да хрен ли мне монстры, блин! – заорал Антон. – Нашёл, о чем думать. Ты помнишь, куда мы вошли? Здесь не может быть такой огромной пещеры!

  - Почему? Вон, у Булгакова в обычной квартире целый бальный зал поместился. И объяснение есть для шибко недоверчивых граждан, что мол, пространство искривляется особым образом. Коты водку пьют и солёным огурчиком закусывают, голые тётки верхом на метле летают – как она там сидит-то на палочке – бр-р-р! Не вполне адекватные дяденьки на чёрных лошадях по Москве скачут и ничего! Никто в упор не видит! Читают грамотные граждане, мордами трясут – здорово, мол, как написано … Да бред сивой кобылы, осложнённый алкогольной интоксикацией и неумеренным потреблением лекарственных препаратов непонятного назначения, вот что это такое!

  - Намекаешь, что классик сумасшедшим был? А вот это … А мы тогда … что? – шёпотом спросил Антон.

  От волнения заплетается язык, плохо выговариваются буквы, по лицу катятся крупные капли пота, руки трясутся.

  - А ничего, - хладнокровно ответил Сергей. – Психи мы или вправду в другое измерение попали – до фонаря! Идём-ка во-он туда, - показал рукой на здание с круглой крышей. – Вроде на храм похоже.

  Не дожидаясь ответа шагает по дороге. Антон поторопился за ним. Оставаться одному в этом странном месте совсем не хотелось.

  - Чего тебе в храме? – спросил он.

  - Где суеверия, там золото. Ты разве не знал? – бросил через плечо Сергей.

  Удивительно, но при слове «золото» Антон сразу успокоился. Вспомнил, зачем вообще сюда шли и от этого сумятица мыслей прекратилась. В конце концов, они - грабители могил. Такое отношение к «делу» упрощает жизнь и снимает все вопросы. Когда воры забираются в чужую квартиру, они не мучаются вопросами – а кто тут живёт? А честным ли трудом заработано имущество? А не забираю ли я последнее? Законодательство тоже, кстати, не задаётся подобными вопросами. Ему все равно, отобрали последние деньги у старухи, которая прошла войну, а потом гнула спину на заводе железобетонных изделий или угнали яхту у миллиардера. Одну из дюжины. Важна рыночная стоимость отчуждённого имущества и только.

  Антон обратил внимание, что земля под ногами твёрдая, нет следов людей, не видно колеи. Мимо нескончаемой чередой тянутся каменные заборы, за которыми клубится тьма. Стены домов глядят на людей серыми бельмами. Резким контрастом выглядят прямоугольники дверей. Они распахнуты, в проёмы видны мощёные камнем дворы. Дома лишены окон, плоские крыши похожи обрубки, которые остаются после удара острым клинком. Воздух чист и лишён жизни, как поздняя осень на заброшенном кладбище. Шаги двух человек звучат чётко, как бывает в абсолютной тишине. Тихо эхо повторяет топот. Жёлтые лучи фонарей скользят по стенам, растворяются вдали, словно сумрак поглощает чужеродный свет.

  Перед зданием, похожим на храм, раскинулся обширный пустырь. На земле валяются осколки тех самых мерцающих кристаллов, что растут из потолка. Отсюда видна только лицевая часть храма, само строение скрыто в толще спрессованной земли. Окна заменяют отверстия в стенах, вместо дверей полукруглый вход, в которые может проехать два всадника в ряд. Под сводами тихо, царит полумрак. Вдоль стен расставлены светильники из обожжённой глины. У противоположной от входа стены установлены плоские камни, похожие на надгробия, рядом деревянные столы, на которых расположены глиняные горшки и кувшинчики разных форм и размеров.

  Сергей спокойно вошёл в храм, по-хозяйски огляделся.

  - Так, это столы для потрошения, рядом посуда для хранения внутренностей, тазы с раствором для бальзамирования … все верно! – воскликнул он, - это храм, в котором жрецы готовили мёртвых для загробного существования. Только вот стены исписаны чудными закорючками. Ну, рисунки понятны любому.