- Вперед, - скомандовал Рябкин и первым решительно шагнул в темноту. За ним потянулись и остальные.

Сначала идти было не сложно: через скальные щели проникал какой-никакой свет и под ногами ничего крупнее песчинок не попадалось. Потом они углубились в толщу горы, и пришлось зажечь фонарики. Стали попадаться крупные камни. Некоторые даже приходилось обходить, а два раза даже разбирать небольшие каменные завалы, перекрывающие дорогу.

Хорошо ещё, что никаких боковых ответвлений не было и предусмотрительно захваченные бурые камни, которые хорошо крошились и оставляли жирный след на скальной поверхности, пока были не нужны. Изъеденные кавернами каменные своды, бугристые стены, неровный пол - все казалось совершенно естественным, но в то же время странно целесообразным. Неужели природа сама позаботилась о таком туннеле-смычке? Может и так, но слабо верится в такую рациональность неживого мира…

Дорога все время шла под уклоном вниз, как будто ввинчивалась в саму планету.

- Люди, - Мишка долго молчать в принципе не способен и так сколько терпел, - а вам не кажется, что мы спускаемся прямиком в адское пекло этой чертовой сковородки?

- Не сковородки, а Присоски, - педантично поправил его Гришка. - Сам же громче всех настаивал на таком названии.

- Ха, да её как ни назови, смысл не изменится. Что присоска, что сковородка - одна хрень. Для людей эта планета не приспособлена. Да она вообще ни для кого не приспособлена. Мертвое оно и есть мертвое. Наверное, много лет назад жители отсюда попросту сбежали.

- Или все здесь полегли, - хмуро уточнил Гарик.

Что-то в последнее время его пессимизм аж зашкаливать стал.

- Нэт, дарагой, - спародировал кавказский акцент Мишка, - на вселенское кладбище эта помойка не тянет. О, надо было планету Помойкой назвать.

- Ага, а тебя, как её жителя, потомки обзовут главным помоечником, - тут же согласился Рябкин.

Петров вскинулся ответить, но тут же зашипел от боли. Врезался своей бестолковкой в незамеченный каменный выступ. Хорошо ещё дело шишкой ограничилось, а ничем серьёзным. Пришлось Гришке останавливать своих орлов и зачитывать коротенькую лекцию по технике безопасности.

Нет, раньше спелеологией он не занимался, но, как человек любознательный, несколько раз зависал на тематических форумах. Один раз даже почти договорился об участии в летнем спуске - очень уж ребята вкусно описывали свои впечатления! - но прогулка под землей сорвалась, когда спелеологи выяснили реальный Гришкин возраст. Брать на себя ответственность за несовершеннолетнего никто из них не захотел, а соблазнить кого-нибудь из ‘своих’ взрослых Рябкину не удалось. Даже брательник Степан открестился, сославшись на клаустрофобию. Ага, у такого бугая и клаустрофобия! Где он только таких слов в своем совхозе нахватался? И когда с друганами по пьяни полез в винные погреба родного хозяйства, что-то на боязнь замкнутого пространства не жаловался. Аферист! Тогда только срочной службой и отмазался от неприятностей. Вот так Гришкины знания о пещерах и остались только теоретическими. Аж до сегодняшнего дня. Так что лекция о том, что можно делать в пещерах, а чего нельзя, получилась не слишком информативной, но достаточно угрожающей, чтобы спутники прониклись. Даже этот Зубик недоделанный внимательно слушал.

Вроде он толковым мужиком оказался, но не без своих тараканов. И эта мутная история с его спутницей… Никто не знает, что там произошло на самом деле, но осадок неприятный как-то скребет на душе. Гришка к нему несколько дней присматривался и несколько раз проверял на вшивость, но больше срывов у парня не было. То ли перегорел, то ли проникся… Черт его знает! Только время и покажет.

Долго они шли или недолго определить без часов было бы сложно - время под землей тянется совершенно по-другому. Когда окружающую тишину нарушают только шаркающие шаги и неровное дыхание твоих спутников, все кажется таким растянутым и медлительным. Но реально их поход длился уже четыре часа. Пару раз останавливались на отдых и перекус. Гришка понимал, что его измотанные спутники не могут поддерживать нормальный ритм пеших переходов, но у него самого как будто открылось второе дыхание. Пер бы вперед, как бульдозер, и никакая усталость не могла его остановить. Ему казалось, что именно там, в конце этой каменной кишки, их наконец-то встретит удача.

Проход то сужался, то опять расширялся, хорошо хоть высота потолка позволяла идти почти везде ровно, не пригибаясь.

- Гриша! - окликнул Рябкина Гарик, притормаживая возле стены. - А тебе не кажется, что тут поработала не только природа, но и чьи-то руки? Может даже и человеческие… Смотри, как тут аккуратно стесан выступ, - и осветил фонариком потолок.

- Или нечеловеческие, - протянул задумчиво Петров, оглаживая пальцами стену.

- Что там? - уточнил Гришка, возвращаясь назад.

- Да вроде следы когтей, - неуверенно уточнил Мишка, - и даже ещё не старые следы. Края острые, не сгладились…

- Не, это больше похоже на царапины от чего-то металлического, - влез в обсуждение Веня, чем вызвал недоумение у остальных ребят. Все как-то уже привыкли к его молчаливости.

- А ты откуда знаешь? - скептически хмыкнул Гарик.

- Так я ж на это учился, - невозмутимо уточнил Веня. - Мне полгода оставалось до выпуска.

- И на кого ж ты обучался? - Мишка не утерпел со своим любопытством.

- На резчика по камню, - пожал плечами Клыков.

- Ого! - присвистнул Петров. - И что в нашей стране это кому-то нужно?

- А то, - приосанился Веня, - я бы после выпуска в мастерскую пошел, памятники делать.

- Какие памятники? - опешил Мишка. - Для площадей?

Гришка вздохнул. Что-то до Петрова в последнее время все туго доходит.

- Для кладбищ, - пояснил он Мишке. - Я прав? - Веня кивнул.

- Так что, Миха, не боись, - хлопнул Гарик приятеля по плечу. - Тебя мы оформим в лучшем виде.

- Ты за себя лучше беспокойся, - пробурчал Петров. - Это ж ты у нас тут всех похоронил.

- Так, други мои, завязываем с этой темой, - прервал бесполезную пикировку Рябкин, - в свете последних находок держим ухо востро, а оружие наготове. Только друг друга не покалечьте, - тут же уточнил он, уворачиваясь от копья Гарика, которое тот с завидным энтузиазмом тут же поднял на уровень груди.

Больше никаких находок им не встретилось до самого конца пути. А то что конец близок стало ясно минут через сорок после этой остановки. Сначала потянуло свежим воздухом, а потом и появился смутный просвет впереди.

- Ура! - негромко завопил Петров. - Мы дошли!

- Охолонь, баламут, - приостановил Гришка друга, попытавшегося ринуться вперед. - Не ясно, что там нас ждет, поэтому не расслабляемся и держим строй. Гарик, на тебе тыл. Смотри, чтобы нас не схарчили напоследок. Веня, контролируешь верх. Мишка, твоя правая сторона, моя - левая. Пошли помалу…

Глава 10.

Поскольку дел особенных у меня не было, то после ухода Рябкина сотоварищами, я снова залезла в нашу палатку досыпать. Честно сказать, меня даже перспектива встречи с неизвестным горластым обитателем Присоски совершенно не испугала. На общем фоне последних событий я, пожалуй, даже обрадовалась бы такой встрече с живым существом. Ну, ладно, ладно, уточню - встрече на приличном и безопасном для нас расстоянии. А что? Вдруг он окажется неразумным и съедобным… Хотя, наличие разума его съедобность не отменяет.

Чур меня, неужели с голодухи уже на каннибализм потянуло? Вроде нет, но если эти существа на человека не похожи, то и каннибализмом это нельзя назвать, не так? Ох, чувствую, к добру эти мысли не приведут… Есть хочется с каждым днем все сильнее.

Такое впечатление, что мой живот присох к позвоночнику и уже никогда не расправится. Да и моя фигура такой радикальной диеты не пережила. Похудело всё - и что надо и что не надо. Невольно все эти дни сожалела о несъеденном за прошлое время. И какого я всю сознательную жизнь ограничивала себя в мучном, сладком и жирном? Надо было есть все подряд и в том количестве, в котором душа требовала. Эх, знала бы, что так придется голодать - всю жизнь бы жировыми прослойками запасалась! Правильно люди говорят: ‘Там где худой сдохнет - толстый только похудеет’. Да и в прошлое время канонами красоты считались упитанные и обильно телесные женщины. Таким даже суровый пост не страшен…