- Молчи, за умную сойдешь, принцесса, - Лабрадор невежливо подтянул на мне снежное покрывало.
Гагара полетела к дверям открывать важному гостю.
Я затаилась и задрожала, будто умираю уже и готова пойти за хозяином мертвого мира.
Двери торжественно распахнулись, как в фильме.
Я подумала, что нужно перенести спальню в другую комнату, а то - каждый, как войдет, так сразу на меня и пялится.
У меня же, вспомнила, тринадцать тысяч комнат.
- Здравия желаю, принцесса Снежана, - на середину комнаты вышел мужчина.
О, Боже, какой мужчина!
Красавец писанный - ни в сказке сказать, ни пером описать.
Высокий, статный, надменный, самодостаточный, состоявшийся.
Золотые кудри вьются и ниспадают на широкие плечи.
Глаза пронзительно зеленые сверкают изумрудами.
Я за свою жизнь не много изумрудов видела, да и то - только в витринах ювелирных бутиков.
Но сейчас я без ошибки узнала - изумруды глаз.
Другим я представляла хозяина подледного мира мертвых.
Если он Чернобог, то волосы должны быть черные, лицо суровое, глаза - угли.
Но сейчас я видела полную противоположность.
"Наверно, имя меняет личность и внешность, - я догадалась. - Когда был Чернобогом, тогда и волосы черные носил.
А, как стал Лелем, то преобразился".
Одет мужчина тоже легкомысленно для подземного или подлёдного правителя: белый щегольской кафтан расшит золотом и серебром.
Вроде бы потусторонние силы боятся серебра?
Штаны лазурно синие, с генеральскими красными лампасами.
Сапоги, разумеется, с загнутыми мысками, золотыми пряжками и тоже красные.
От Леля веяло силой, самоуверенностью и еще тем, что мне было недоступно - обаяние.
Кай тоже красивый, но Кай не выглядит настолько, насколько не Кай, а этот.
От волнения я даже имя подледного царя забыла.
Я ужасно захотела понравиться Лелю, но не знала как.
Молчание затянулось, я даже не ответила на приветствие полубога.
За меня прокаркала Гагара:
- И тебе, князь подледный, принцесса Снежана здравия желает.
"Какого здравия, если мы бессмертные?
И почему князь, а не царь?"
Понижение статуса Леля меня больно кольнуло в сердце ледяной иглой.
С царем я бы чувствовала себя значительной.
То, что вместо меня с ним поздоровалась девушка птица, не озадачило Леля.
Наверняка, дворцовым этикетом подобное допускается.
- Слышал я, что ты вернулась домой, Снежана. - Лель широко расставил ноги.
От новой позы его фигура стала еще более величественной.
"Натренировался, гад, на подземных девушках.
А мне не на ком было тренировать свои выгодные позы".
- Вернулась, вернулась она, князь, - Лабрадор глупо повторил.
Разговор получался великосветский, малообещающий.
Разговор умно об умностях, и в итоге - о ни о чем.
- Наслышан я, что беда у тебя, принцесса Снежана, - князь Лель выражался красиво.
Надо же - наслышан!
Нет, чтобы просто сказал - слышал!
Но мне нравилась его цветистая речь.
И все в нем нравилось...
- ИИ! - я пропищала, потому что слово "извините" так просто не выговаривалось.
Губы от смущения задеревенели.
Снеговик ощутимо толкнул меня в бок, чтобы я молчала.
А я всего-то хотела проблеять - "извините".
- Стрельцы взбунтовались, - девушка птица коротко согласилась с моей бедой.
- Стрельцы взбунтовались? - Пшеничные брови подледного князя взметнулись верх. - Под лед их закатать?
- Не надо пока, - снеговик ответил за меня. - Пригодятся еще живые стрельцы.
- Принцесса, - подледный царь гулко ударил кулаком в свою барабанную грудь. - Ты рвешься спасти свою мать, Снежную Королеву.
"Я рвусь? Да я не умею рваться.
Ничего я не умею". - Я войско свое отдам вам на подмогу.
