— А я могу спросить?

— Конечно.

— Ты играл ей это, когда ей было уже совсем плохо? Как и «Лунную сонату»?

— Да, и тогда тоже… Поэтому мне и тяжело… каждый раз переживать…

— А Лизе было хорошо слышно твою игру? Ведь до ее спальни отсюда далеко.

— Рояль тогда стоял не здесь, а в моем кабинете.

— В кабинете? Там же не так много места.

— Пришлось вынести кое-что из мебели. Но рояль поместился там без проблем. Так что Лиза слышала все очень хорошо. Но… хорошо, что не видела меня… У меня иногда текли слезы, особенно ближе к ее уходу, ведь каждый раз моя игра могла оказаться для нее последней…

— А что она еще любила?

— Ей нравилась музыка, но скорее не какие-то определенные произведения, а что это я играл для нее. Поэтому я играл то, что нравилось мне самому.

— И что нравилось тебе?

— Бетховен, Шопен, Моцарт, Шуберт, Лист…

— Сыграешь как-нибудь?

— Обязательно… А сейчас мне бы хотелось сыграть для тебя «Сказки Венского леса» Штрауса. У Штрауса прекрасные вальсы, но именно этот я хотел бы станцевать с тобой.

— Этот вальс? Со мной?

— Да, с тобой. На каком-нибудь балу. И Якову я этот вальс не уступлю… Ты получишь огромное наслаждение танцевать его, особенно когда его будет играть оркестр, а не так как я, на рояле.

Павел стал играть вальс с чувством, с темпераментом, даже страстью… Анна наблюдала за ним. Если он так страстно его играл, как же он вальсировал? Должно быть, дама трепетала в его объятьях, когда он кружил ее… Так, наверное, трепетала графиня, когда они танцевали…

Прозвучал последний аккорд, и через несколько секунд Павел сказал: «Мне кажется, я слышу шаги Натальи Николаевны». Анна не слышала шагов, но, по-видимому, у Павла слух был лучше ее, так как вскоре действительно появилась графиня.

— Ах, князь, Вы нас с Анной Викторовной давненько не радовали своей игрой, хоть и обещали… Сыграйте нам что-нибудь этакое… задорное…

«Задорное? Когда ему сейчас плакать хочется?» — подумала Анна.

— Польку, быть может, cherie? — как ни в чем не бывало спросил князь.

— Да, пожалуйста.

Его Сиятельство сыграл польку, сыграл безукоризненно, его пальцы летали по клавишам, но Анне казалось, что ему хотелось побыстрее закончить пьесу… и закрыть крышку рояля…

— Павел Александрович, как же Вы чудесно играете, Вас слушать одно удовольствие. Жаль, что Вы его дарите не так часто… Анна Викторовна, Вам ведь тоже понравилось?

— Очень.

— Князь, я поднимаюсь ненадолго к себе… — лицо графини снова стало хмурым.

— Конечно, Наталья Николаевна. Мне очень жаль, что эти новости произвели на Вас такое тягостное впечатление… Но постарайтесь об этом не думать, ведь это произошло даже не здесь, а в другом месте, далеко…

— Но ведь… высекли его здесь, в усадьбе, да? А из-за чего Вы, князь, назначили… такое наказание?

— Cherie, не берите это в свою прелестную головку, — Его Сиятельство поправил своей даме локон, а затем как и ранее поцеловал ей обе руки. — Он давно этого заслуживал, просто кое-что послужило последней каплей… Позже я задумался, что наказание было совершенно не ко времени. Мне следовало бы обождать, пока Вы с Анной Викторовной не уедете. Но так уж получилось… Но я очень рад, что Вас не было в усадьбе, когда это произошло… — Ливен подумал о том, что если Анна так расстроилась, а, она все же повидала многое, к графине, наверное, нужно было бы приглашать врача, чтоб он дай ей какое-нибудь лекарство от нервов, а не кружку чая и бокал вина, как он сам Анне, когда ей привиделся кошмар…

Павел и Анна снова остались одни.

— Анюшка, девочка моя, а ты как?

— Я? Нормально… Но я все время думаю про то, что увидела… про Григория… Извини, что снова напоминаю тебе…

— Да у меня самого это из головы не выходит… Но как я уже тебе сказал, это было так давно, что я не представляю связи с последними событиями…

— А, может, она все же есть?

— Анна!!

— Что?

— Даже не думай!! Никаких духов!! Пусть все идет своим чередом. Никольский во всем разберется, на то он и начальник следственного отделения.

— Как Штольман?

— Да, как Штольман. Кстати, выяснилось, что он учился в одно время с Яковом в Императорском училище правоведения.

— Да? Вот было бы интересно с ним познакомиться…

— Анна, не раньше, чем Яков приедет сюда и познакомит Вас сам… как-нибудь…

— Ты… ты ему сообщил?

— Нет, и не собираюсь. И ты не вздумай, — жестко сказал Ливен. — У него и в Затонске хватает дел. Приехать из-за них он все равно не сможет, а лишние волнения ему вовсе ни к чему. Или ты хочешь, чтоб он там весь извелся, зная, что ничего сделать не сможет? Для тебя что, любопытство в расследовании этого дела важнее, чем спокойствие родного человека?

— Нет… Это не так… — понуро сказала Анна. — Я не хочу, чтоб Яков… еще больше беспокоился…

— Значит, этот вопрос мы закрыли.

Ливен видел, что Анна расстроилась. Да, он был с ней, возможно, резок. Но, а как иначе? Если по-хорошему она понимать не хочет. Он прекрасно осознавал, что узнай Яков, что Анна снова влезла в какую-то нехорошую историю, а он даже не пытался препятствовать этому, Яков был бы на него зол и высказал ему это в таких выражениях… что из печатных слов в его речи были бы только предлоги и союзы… И был бы абсолютно прав…

— Давай я сыграю для тебя еще что-нибудь, — решил он сменить тему разговора. — Вальс Шопена, например?

Анна кивнула в знак согласия. Павел начал играть, и она снова увидела человека, который полностью погрузился в музыку — ту, которая была, судя по всему, так близка ему…

— Как все же много может передать музыка, сколько чувств…

— Аня, скоро у тебя будет еще больше возможностей наслаждаться музыкой. Ты будешь посещать оперу, оперетту, оркестровые концерты, а не слушать, как я играю дома на старом рояле…

— Я бы предпочла слушать тебя… и именно дома… А не когда ты будешь играть в обществе… для других…

— Ты… уловила разницу?

— Да… Для себя… и меня ты играл сердцем и душой, а для других — пальцами…

— Я бы, наверное, никогда не смог так определить разницу. Но, думаю, ты права… — Павел поцеловал Анне ладонь. — Аня, пойду я, у меня еще бумаги остались непрочитанные…

— Отдохнуть тебе надо, Павел… А то ты совсем заработался…

— Аня, такова служба… Ты же по Якову знаешь, что служивые люди — люди… подневольные… Я очень постараюсь в следующие пару дней все же заниматься служебными делами поменьше… Я ведь понимаю, что я пригласил Вас с графиней к себе, а сам…

— Павел, ну ты хоть на прогулку Наталью Николаевну позови… после ужина…

— Ну если она будет в настроении…

— Ну так подними ей настроение… Или ты… искушенный… дамский угодник… только на словах? — усмехнулась Анна и вышла из гостиной до того, как опешивший Ливен направился оттуда в кабинет.

========== Часть 20 ==========

Анна видела во сне Якова, только не такого, как знала она, а молодого — такого как, возможно, Александр, ну или чуть старше — такого, о котором Лиза просила позаботиться Дмитрия Александровича…

Как всегда по утрам она направилась в сад. Павел сидел на их скамье и ждал ее.

— Мне сегодня приснился Яков, — без приветствия начала она.

Ливен встал, поцеловал ей ладонь — как уже повелось.

— Аня, доброе утро. Это нормально, я бы даже сказал, хорошо… Ты же по нему скучаешь, тебе его не хватает… Ты не беспокойся, он тебе точно написал, не мог не написать. Письмо придет не сегодня-завтра. Вообще-то я думал, что оно будет уже вчера, но, возможно, в понедельник он был очень занят и устал и написал его только во вторник. Если так, то, думаю, письмо ты получишь сегодня.

— Хорошо бы, — вздохнула Анна. — Павел, мне нужно тебе что-то сказать. Важное. В то первое утро, когда ты нашел меня в комнате Лизы, я видела духов Лизы и Дмитрия Александровича…