— Давай еще раз.

В этот раз Бен был собран и сосредоточен. У обоих противников было свое преимущество, которым умело пользовался каждый, не позволяя оппоненту взять вверх. В итоге, их спарринг закончился ничьей. После они кружили уже с тренировочным оружием в руках.

Зал потихоньку наполнялся солдатами.

Взмокшие, мужчины присели на скамейки вдоль стен.

Хоть ему и не хотелось вновь затрагивать тему, но Макс все же спросил.

— Стоит ли из-за нее рисковать операцией?

Бен долго молчал, прежде чем ответить.

— Я не смогу оставить ее. Если захочет, сможет вернуться к Алексу. Потом.

— Надеешься, что она изменит свое отношение, когда уедет отсюда? — но командир отвечать не стал, приложившись к бутылке с водой. Освин не стал настаивать.

— Тогда стоит подумать о другом способе выбраться отсюда. Несмотря на ее подготовку, она не сможет выдержать наш темп.

— Меняем маршрут. Без транспорта мы далеко не уйдем, — согласился Бенедикт.

— Я найду машину и пропуск.

— Два.

Макс с удивлением взглянул на командира. Но промолчал и кивнул.

========== Глава 20 ==========

Аэтель потянулась в постели и перевернулась на живот. Чувствовала она себя прекрасно. Лекарство, похоже, и правда, помогло. Хотя вчера…

Вчера!

Картинки вспыхнули в памяти, прогоняя последние отголоски сна.

Себастьян!

Дорика подскочила на постели, но тут же со стоном опустилась на подушки. Ныл каждый мускул.

Бен ушел, оставив ее.

Она почувствовала разочарование.

Прошедшая ночь вновь встала перед глазами. Девушка вчера не понимала, что с ней происходит. Все было словно в тумане, тело горело и требовало чего-то. А потом пришел он. И дал все, что она просила. Шептал нежные слова. Целовал. Ласкал. Каждое касание отзывалось в теле сладостной болью, что порой она всхлипывала со слезами на глазах. Но желание не утихало, и каждая ласка жаром отдавалась в ней. Бен крутил и вертел ее, как вздумается, заставляя подчиняться. И она подчинялась. И кричала от наслаждения. И рассыпалась на тысячу осколков и вновь восставала.

Наркотик делал свое дело, и Аэтель хотела еще. И еще. И он дарил ей все. Даже то, что она не просила, но от чего теряла голову, и вновь кричала.

И он дарил себя в ответ. Ей было мало. Аэтель ласкала, гладила, покусывала, впивалась ногтями в кожу, упиваясь его реакцией. Пробовала его на вкус, его кожу, его дыхание. И возбуждалась еще больше от его сдерживаемых стонов, которые все равно вырывались из его горла. Она потеряла счет времени и не знала, как долго была под наркотиком. Но в какой-то момент вдруг осознала, что дурман рассеивается. Что мысли становятся более четкими, осмысленными. А желание приобретает какую-то другую форму, наполненную больше нежностью, чем животным инстинктом. Ласки наполняли ее силой, а не опустошали, чтоб опять перелиться через край.

Она заглядывала в его глаза и утопала в нежности и любви. Словно вновь оказалась в отеле Файсора с Себастьяном. Вчера ей казалось, что вот то, что действительно может быть между ними. Если отбросить прошлое, ложь, обман. Если будут только он и она. Искренность. Любовь?

Захочет ли Бен? Нужно ли ему это? Может ли человек, дарившей ей столько нежности и страсти ночью, быть равнодушным к ней?

Хотя он никогда не говорил, что она нужна ему. Он лишь брал, что она предлагала. Ни разу не признал, что она нравится ему в том смысле, как она хотела. Он не выделял Аэтель ни словом, ни действием. Иногда даже к Вир относился теплее, чем к ней.

Отчасти она и сама виновата в их теперешних отношениях. Это Аэтель понимала. После смерти родных у нее не было времени оплакать их. Вся жизнь начала резко меняться. Чувства метались, и Бенедикт даже не попытался понять ее состояния. А она не могла вести себя иначе. Он не хотел ничего объяснять и Аэтель сама пыталась разобраться со всем происходящим. Лишь Макс порой что-то разъяснял ей. И то немногословно и в общих чертах. Даже о Болдизаре девушка узнала больше от Майер и Рейсы, чем от мужчин. Притом, что Вирая открыто демонстрировала свою неприязнь к ней. Но всегда отвечала на вопросы, хоть иногда и с издевкой или откровенно насмехаясь. Но даже она, казалось, понимала ее лучше, чем Бенедикт.

Вспомнив о брюнетке, Аэтель подивилась, как просто доверилась ей.

— Убью, — пробормотала она в подушку, но даже не попыталась вылезти из-под покрывала.

Дорика в который раз подумала, какие особенные отношения у этой парочки. Захочет ли он расстаться с Вираей? Между ними не было любви, но Вирая была настолько предана ему, даже в ущерб собственным желаниям. Это несколько сбивало девушку с толку. Она не понимала того, что творилось в Болдизаре. Такие отношения были у всех аники с хозяевами? Они выполняли все прихоти своих мужчин, которые в большинстве случаев и не интересовались истинными желаниями девушек? Хотя, как успела заметить Аэтель, многих устраивали эти отношения и вступали они в них добровольно. Они были женами по контракту и, как только срок заканчивался, расходились в разные стороны.

Но озадачивало ее не только это.

Здесь не было детей. И беременных. Что было странным. Она общалась с несколькими девушками в салонах и в парке, но эту тему никто никогда не затрагивал. Учитывая, что все аники спят со своими солдатами, кто-то все равно должен был забеременеть. Не могла же она одна попасть в такое положение?! Ведь здесь не было трав или лекарств, защищающих от этого. По крайней мере девушка ничего такого не принимала, что бы…

Считай, что это витамины…

Именно так сказала Вирая в первый день, когда дала ей непонятную бутылочку. «РуАМ». То лекарство? В нем весь секрет? Аэтель даже не потрудилась уточнить, что это. И хоть она постоянно забывала его пить, но поинтересоваться стоило.

Дорика понимала, что забеременеть могла лишь в Риорике. И если это и правда средство от беременности, то пить его сейчас не только бессмысленно, но и опасно. Нужно будет уточнить об этом. Она не хотела причинить вред ребенку.

Аэтель вспомнила первые дни, когда начала подозревать о своем положении. Это случилось через несколько дней после пикника. Она была настолько поглощена событиями в своей жизни, что не сразу поняла, что пропустила день, когда у нее должны были начаться месячные. И даже когда у нее начала появляться слабость и тошнота, она не подумала об этом, списывая на нервное напряжение.

Лишь на следующий день после позднего визита в бассейн, когда девушка почувствовала недомогание и проболталась об этом Вирае, ее осенило. Просто пришло четкое осознание этого факта. Она беременна. И те месячные, что были у нее, как она сюда приехала, таковыми вовсе не являлись. Она могла потерять ребенка, что только зародился в ее животе и даже не поняла бы этого.

Паника захлестнула ее. Благо Вирая убежала за лекарством, а мужчины были на службе, и никто не стал свидетелем ее легкого помешательства. Дорика металась по квартире, вытирая слезы с глаз и никак не хотела в это верить. Чувства разрывали ее. Как внучка травницы-целительницы девушка ценила жизнь. Но ужасающая сейчас мысль избавиться от ребенка пока не поздно все равно появилась в ее голове. Она знала, как это сделать, не прибегая к помощи медиков. Никто без осмотра и не догадается.

Но лишь паника улеглась, Аэтель поняла, что не сделает этого. Ребенок не виноват в том, что сейчас с ней происходило. И хоть девушка до сих пор не знала, что ей делать с ее открытием, она решила никогда больше не допускать подобной мысли. Даже если Бенедикт никогда не ответит ей взаимностью, она сможет вытерпеть это. Теперь она была не одна. Аэтель может перенести любовь к мужчине на его ребенка. Возможно, отношение Бена к ней изменится, когда он тоже узнает о малыше?

Но Аэтель не хотела торопить события. Дорика желала разобраться в отношениях с Киневардом, не открывая правды сразу.

И, возможно, случившееся ночью, это шанс для них двоих?