— Отсутствие следов — это тоже улика, — улыбнулся Гилдерой, — так как тот, кто совершал преступление, знал, кто будет его расследовать и знал, что прятать. Я тут заглянул в графики дежурств...

— Что?!

— Вы дружно рассматривали поддельные следы, якобы оставленные моим Бунтой, — пожал плечами Гилдерой, — так что я решил вас не беспокоить. Почему следы появились только сейчас? Потому что только два дня назад у Ребекки появилась возможность взять слепок почвы, и изготовить подделку. Почему? Потому что до этого она пыталась избавиться от меня, и только поняв, что это невозможно, решила включить в свой план по избавлению от Циннии Форрест, якобы её лучшей подруги. Так вот, все происшествия происходили исключительно в смены Циннии и исключительно в областях, за которые она была ответственна. Больные исключены, они не могли всего этого знать, и у них точно не было волшебных палочек. Младший персонал? Возможно. Но, пока они пытались помешать моим ухаживанием за несравненной мисс Форрест, я успел оценить их уровень, никто из них не обладает достаточной квалификацией, чтобы вот так виртуозно устраивать происшествия и не подставляться, ведь в ваших теплицах почти исключительно опасные растения.

— Потому что неопасные можно выращивать и в других местах. У нас больница, а не ферма! — сердито проворчал Браун.

— По этим же причинам отпадают и случайные воры, если бы они забрались сюда, то вынесли бы всё и хорошо бы заработали в Лютном или где там ещё скупают краденое — купленные ингредиенты в зелье не отличить от ворованных, как мне недавно очень хорошо объяснили. Скажите, Уильям, почему вы раньше не обращались в Министерство?

— Ущерб был не так велик, чтобы портить репутацию, да и Ребекка помогала мне...

— Потому что точно знала, какого размера ущерб можно нанести, чтобы вы не предавали дело огласке, не привлекали Министерство, — кивнул Гилдерой.

— Опять? Зачем мне это?

— Чтобы устранить вашу якобы лучшую подругу, при этом постоянно создавая впечатление, что вы за неё заступаетесь и защищаете. На что только не пойдёт целеустремлённая женщина ради должности главного врача, правда?

— Глупости! Я стараюсь изо всех сил, чтобы выполнять возложенные на меня обязанности, ночей не сплю…

— Вот именно! — торжествующе улыбнулся Гилдерой. — Это ещё один ваш прокол!

— Что?

— Чай! Чай с чабрецом, да не обычным, а магически обработанным — это сильнейшее тонизирующее средство! Вы пьёте этот чай каждый день просто в огромных количествах, но продолжаете отчаянно зевать! С чего бы, ведь в этом месяце вы ни разу не оставались на рабочем месте дольше, чем необходимо по графику? У вас появился ухажёр?

— Я…

— Нет, вы просто-напросто прокрадывались ночью сюда и, пользуясь знанием охранных чар, вершили свои тёмные дела! — победно провозгласил Локхарт. — Поэтому никто и не попадался в наши засады — вы прекрасно о них знали. Но увы, я уже встречался с подобным коварством и разгадал ваш замысел! Практически идеальное преступление, никаких следов — ибо вы творили всё с воздуха, возможно даже без всякой магии. Но вас, Ребекка, подвела одна вещь — нелюбовь к Сириусу Блэку.

— Да неужели?

— Разумеется, — невозмутимо кивнул Гилдерой. — не стоило вам заодно пытаться и нас с ним подставить, как соучастников. Вы так торопились успеть, что не обратили внимания на одну маленькую вещь, порошок болотной пыли, рассыпанный мной в кабинете Циннии Форрест.

— Враньё! — взвизгнула Ребекка. — Я заходила к Циннии, как и все остальные!

Гилдерой лишь улыбнулся в ответ.

— Но остальные не складывали ей в стол и в сейф украденные зелья и растения, и поэтому никак не могли вымазаться в пыли. Об этом не пишут в учебниках, но при применении заклинания Люмос...

— Места, куда попала пыль, начинают светиться фиолетовым, — сказала Цинния.

— Именно. Теперь нам останется только...

Ребекка с рёвом кинулась в атаку, Гилдерой невозмутимо отступил в сторону и подправил её полёт, закончившийся приземлением на грудь Циннии.

— Хотел бы я оказаться на её месте, — мечтательно улыбнулся он.

— Скажите, мистер Локхарт, — спросил директор Браун, — а зачем вы подсыпали порошок Циннии?

— Я взялся за расследование, чтобы помочь Циннии. Последовательно и никуда не торопясь, исследовал всё вокруг, сузил круг подозреваемых, и постепенно проверил всех.

— То есть вы только играли безнадёжно влюблённого?

— Нет, всё было и есть полностью правдиво, и как искренний поклонник, я просто не мог оставить даму в беде! — воскликнул Гилдерой.

— Друг, мы в беде! — заорал ввалившийся в вестибюль Сириус. — Оставленные нами дамы... в общем, всё плохо!

— Ты не справился?! Тогда я...

— Справился, и не раз! Но её мужу это не понравилось!

— Цинния, любовь моя, я пришлю попугая с запиской! — крикнул Гилдерой, выбегая из кабинета.

— Я выписываюсь досрочно! — крикнул Сириус, тоже выбегая. Задержавшись в дверях он хлопнул по плечу сопровождающего плачущую Ребекку аврора. — О, привет, Майлз, ты чего это?

— Да вот, задержанную конвоирую… — растерянно пробормотал тот.

— Майлз, друг! — Блэк вдруг порывисто обнял его. — Будь осторожен! Я слышал, в деле замешаны недобитые Пожиратели Смерти! Её могут попытаться отбить! Помни: постоянная бдительность! Бывай!

Аврор Майлз проводил Блэка ошарашенным взглядом и, постояв на месте несколько секунд, мотнул головой и повёл мисс Каннингем дальше.

Никто из присутствующих не заметил край тонкой золотой цепочки, торчащей у него из кармана.

====== Интерлюдия 5 — Прыжок Павлина ======

26 декабря 1987 года, Малфой-мэнор

На подоконнике лежала книга, очевидно забытая Нарциссой, с которой неожиданно связалась Мелинда, пригласив пройтись по магазинам. Слонявшийся по пустому мэнору Люциус Малфой, от нечего делать, открыл книгу на заложенной страничке и начал читать.

Суисен-химе наградила пылкого героя холодным взором и промолвила:

— Ваши речи смешны и нелепы. Как вы посмели даже предположить, что я хоть тень брошу на доброе имя своего мужа, Хикару-сана!

Сердце её юного воздыхателя от таких слов преисполнилось горечи, но ни на секунду он не отступил от погони за желанной мечтой! Опустившись перед ней на колени, он промолвил:

— О прекраснейшая Суисен-химе! Ваш ледяной отказ ранит меня в самое сердце, и слёзы катятся из моих глаз, но это сладкая боль, ибо я нахожусь здесь, столь близко от исполненных искушения алых ваших губ! Даже эти прекраснейшие павлины, что живут в саду близ вашего дворца, лишь оттеняют вашу красоту, и почти не видны, как незаметны звёзды, если на небе взошло солнце!..

— Ах, но мой муж, Хикару-са...

Не дав ей договорить, он пылко обхватил её колени и взглянул вверх, в бездонные голубые глаза. С такого ракурса их не закрывала вуаль с её шляпки с зелёным пером, и он поразился, сколь прекрасны и исполенны внутренней боли были эти глаза!

— О прекрасная Суисен-химэ, чей лик непрестанно является мне во снах! Я не посмел бы нарушить вашего покоя, если бы не знал, что ваш супруг, Хикару-сан, пренебрегает вашей красотой! Будь это не так, разве ограничилось бы ваше семейство одним лишь Рью-куном, вашим сыном? Нет! Столь прекрасная женщина не может оставить настоящего мужчину равнодушным! Если бы Хикару-сан любил вас, у вас бы было не менее трёх детей!..

С этими словами его правая рука сдвинулась немного вверх, ощутив лёгкую дрожь её изящной ножки.

Люциус хотел уже закрыть и отбросить книгу, но что-то в тексте показалось ему неправильным, и он перечитал ещё раз. Затем закрыл книгу и посмотрел на обложку, на имя и фамилию автора. В памяти вспыхнули предупреждения Хельги и её слова «Следите за своей женой!», и Люциус заорал:

— Павлины, говоришь?! — после чего швырнул книгу в стену.

Неожиданно ему стало понятно всё: переглядывания за его спиной, усмешки знакомых, странно нервное отношение Нарциссы к Гилдерою Локхарту, её реплики и эта книга! На всю Британию! Нельзя было такого терпеть! Взревев, Люциус бросился к камину.