Я с силой сжал зубы. Каждое слово из уст этой королевы красоты сочилось патокой, но мне казалось, что за этим великолепным женственным фасадом, за этим фарфоровым личиком, этими узкими и длинными глазами с пушистыми ресницами, этими розоватыми улыбающимися губами скрывался непростой и очень коварный ум.

Мегами кивнула, решив, видимо, не продолжать эту тему. Я распрощался с девочками и пошёл к выходу, а они, тем временем, заговорили о делах школьного совета.

Я же вышел за дверь и плотно прикрыл за собой створку, гадая, слышала ли что-нибудь Акане. Если да, то ей мастерски удалось это скрыть: я не заметил на её лице ни тени удивления, а оно должно быть, ибо нетрадиционная ориентация даже сейчас вызывала у консервативных японцев мини-сердечный приступ. В любом случае, если она хоть что-то услышала, это очень плохо: от такой, как Ториясу, можно было ждать всего.

Мне на ум пришёл один случай в средней школе; мы учились там все вместе: я, Мегами, Масута и Акане. Как-то раз парта Ториясу оказалась расписана ругательными словами, и она сказала учительнице, что за этим стоял я. Якобы она видела, как я выходил из классной комнаты в неурочное время, воровато оглядываясь по сторонам. Учитывая ещё и тот факт, что я был (и остаюсь) иностранцем, этого наговора хватило для того, чтобы я получил строгое наказание. Мои уверения в том, что это не я, никто не слушал, кроме Мегами и Масута, но и они не смогли понять, кто же на самом деле стоял за этим. Мне приходилось каждое утро прибывать в школу за час до занятий и убираться в классе и в коридоре. Несколько раз я пересекался с Ториясу, и она каждый раз при виде меня довольно улыбалась, как кошка, нализавшаяся сметаны. Я подозревал, что она сама разрисовала свою парту, чтобы потом подвести меня, но не мог ничего доказать, поэтому предпочёл смолчать. Но на будущее решил держаться подальше от этой красотки.

Однако нам было суждено учиться вместе и в старшей школе тоже, но Акане больше не предпринимала никаких подлых попыток сделать мне гадость. Напротив, она вступила в школьный совет и вся прямо-таки лучилась желанием помогать всем вокруг.

Может, она и изменилась. Может.

А может, и нет.

В любом случае, сейчас я уже ничего не мог поделать; оставалось лишь уповать на то, что Ториясу не успела вынести из нашего разговора ничего опасного для меня или Аято.

Выйдя на лестницу, я замер на площадке, а потом решительно направился вниз, лихо перепрыгивая через ступеньку. Насколько я знал, Аято помогал клубу мистиков с новыми шкафами, и ему явно не помешала бы дружеская рука: в том кружке ребята не особо рукастые. Так почему бы не посодействовать другу и заодно не провести лишних пару минут вместе?

Клуб любителей мистики, несмотря на свою малозначимость и отсутствие видимой практической пользы, всегда находил сторонников. Он существовал уже довольно много лет, и за это время его интерьер поменялся крайне мало.

Комната кружка располагалась на первом этаже рядом с пожарным выходом. Стены и потолок были выкрашены в лиловый цвет, а плитка на полу была иссиня-чёрной. Впечатление общей мрачности усугублялось ещё и тем, что большие окна были плотно занавешены бархатными чёрными портьерами, и помещение освещалось лишь парой ламп дневного света.

Аято собирал шкаф довольно ловко, периодически сверяясь с инструкцией и выбирая то один инструмент, то другой из открытой металлической коробки, стоявшей на полу. Заместитель президента клуба Хигаку Шин стоял неподалёку, подавая Айши то одну деталь, то другую. Остальные участники кружка сгрудились в другом конце помещения и шумно обсуждали что-то.

— Я всегда знала, что та больница — прибежище духов, — загробным голосом протянула первоклассница с двумя пышными хвостиками. — Злая аура призраков проникает даже сюда!

— Во-вот, — в тон ей вымолвила другая девочка с короткой стрижкой. — Там погибло столько людей, и теперь их неприкаянные души бродят там в поисках лучшей доли.

— Я думаю, простым экзорцизмом здесь не отделаться, — вступил в беседу высокий и стройный мальчик в очках. — Нужен особый обряд.

— Я проведу его, — Руто Ока торжественно склонила голову. — Но сначала нужно убедиться в том, что в этой больнице и впрямь живут духи. Давайте пока подождём; если я узнаю что-нибудь новое, сразу же возьмусь за подготовку к обряду.

Подумав про себя, что у этих ребят явно не все дома, я подошёл к Шину и Аято и поинтересовался, не нужна ли помощь.

— Было бы неплохо, — Айши поднял голову и улыбнулся. — Чем больше рук, тем быстрее пойдёт работа. Я рассчитывал закончить с этими шкафами до начала уроков, но время идёт, процесс движется куда медленнее, чем я рассчитывал, а ведь мне ещё идти за Кику.

— Точно, — я опустился на колени рядом и взялся за одну из полок. — Что за идиотизм обсуждают те ребята?

Хигаку Шин шумно вздохнул, и я, вздрогнув, повернул голову и посмотрел на него. У меня как-то вылетело из головы, что он один из тех самых пресловутых ребят, обсуждавших идиотизм, и говорить так было нетактично. Но Шин, судя по всему, ни капли не оскорбился. Присев с нами рядом на корточки, он тихо вымолвил:

— Кто-то распустил слух, что в старом заброшенном здании больницы за фермерской деревней водятся духи. Якобы ночью там мелькают световые всполохи, а если подойти ближе, то можно расслышать голоса и стоны. Естественно, они все пришли в телячий восторг и решили немедленно отправиться туда, но Ока считает, что пока свидетельств мало. Если будет ещё одно — она точно пойдёт в больницу и проведёт там подготовительную работу.

— Она одна? — Аято, привинтив полку, повернулся и внимательно посмотрел на Шина. — Не все вместе?

Хигаку ещё раз вздохнул и, потянувшись за одним из шурупов, поиграл им на ладони.

— Ока считается сильным медиумом, — тихо произнёс он, подкидывая шуруп и роняя его на пол. — Вроде как мы не сможем справиться с призраками без её подготовительной работы.

— Вот как, — Аято спокойно кивнул и, взяв шуруп, брошенный Шином, начал ловко ввинчивать его при помощи отвёртки в слот. — Ты говоришь прямо как скептик, Хигаку-семпай; неужели ты не веришь во всё это?

— Нет, не верю, — Шин сморщил нос и бросил недовольный взгляд в сторону своих товарищей по клубу. — На мой взгляд, это сущий идиотизм, как и сказал Фред.

Я хмыкнул и, отложив в сторону небольшой молоток, с любопытством посмотрел на Хигаку.

— Скажи, приятель, а почему тогда ты вступил в этот кружок?

Шин вздохнул — уже в третий раз.

— Я люблю литературу мистической тематики, — ответил он, мрачно поскрёбывая щёку ногтями. — При этом я сам не верю ни во что подобное. Здесь, в клубе, я наделялся на то, что смогу найти единомышленников, а набрёл на кучку фриков, визжащих от восторга при слове «демон».

— Бедняга, — хмыкнул я, неловко приблизившись к Аято и помогая ему с последней полкой.

Аято поднял взгляд и улыбнулся мне — как и обычно, одними губами, но почему-то на меня эта улыбка произвела огромное впечатление: моё сердце забилось, как пойманная в силки птица. Я представил себе, что этот его миманс делал нас заговорщиками: мы знали, над чем смеялись, и нас обоих это забавляло, но остальным — ни слова.

Потупившись, чтобы скрыть запылавшие щёки, я несколько раз медленно глубоко вдохнул. Методика подействовала: сердцебиение нормализовалось и перестало сбоить, и я смог наконец-то поднять голову и вновь посмотреть на свой объект любви.

Айши уже закончил с полкой и с деловитым видом проверял свою работу. Его длинные смоляные ресницы трепетали, как крылья бабочки; казалось, каждое их движение отзывалось прямо в моей душе.

Мы втроём поставили стеллаж в вертикальное положение, и Шин начал неторопливо расставлять там книги. Аято с совершенно невозмутимым выражением лица принялся ему помогать. Моя помощь там не требовалась: вдвоём они справились раз в пять быстрее чем если бы Хигаку продолжил заниматься этим один.

Я подождал Аято, и мы вместе пошли прочь из этого царства мистики: наш путь лежал во двор, так как нужно было сначала сходить за Кику, а потом мы планировали разойтись каждый в свою аудиторию.