Я открыл глаза и покосился на руки Юкины. На безымянном пальце левой кольца не было…

Неужели, причина зависти заключалась в чём-то столь тривиальном?..

— Почему вы так ненавидите Айши Рёбу? — тихо спросил я, переводя взгляд на лицо Юкины. — Что она вам такого сделала?

— А того факта, что она убийца, мало? — Юкина воинственно выставила подбородок вперёд. — Раз уж позиционируешь себя как детектив, так хотя бы постарайся принять все теории по делу, а не только те, что тебе навязали.

Я недоуменно посмотрел на неё. Интересно, эта дамочка вообще себя слышит? Ненависть и зависть совершенно затмили её разум. Она как заведённая твердила одно и то же и не желала анализировать факты. Вряд ли её можно было свернуть с кривого пути логикой, но я решил предпринять ещё одну попытку и произнёс:

— Подумайте сами: школьница, даже статная и сильная, не в силах перерубить человеку шею ножом. Против Айши Рёбы тогда не было представлено ни одной улики, кроме идиотских статей извращенца-журналиста; её в принципе задержали из-за давления общественности на полицию, которое и было устроено тем самым Сато и его опусами. Ни доказательств, ни свидетелей обвинения… Да её арест в принципе мог считаться незаконным!

Юкина отвела глаза и выдохнула.

— Надо всё рассказать ему, — тихо прошептала она.

Как по команде машина остановилась, и человек, сидевший на месте водителя, повернулся назад. Он перегнулся через высокую спинку переднего кресла и посмотрел на меня пристально и тяжело, словно готовился допрашивать.

Его худое, измождённое лицо прорезали глубокие морщины, а волосы, видневшиеся под шляпой, были совершенно седыми, но ясный взгляд тёмных глаз контрастировал с общим обликом.

— Думаю, я понимаю тебя, — проговорил незнакомец глухим голосом. — Я бы и сам не поверил, если бы не знал правду.

— О какой правде вы говорите? — прищурился я. — И вообще, кто вы такой?

Незнакомец глубоко вздохнул, они с Юкиной переглянулись, а потом она проговорила:

— Это Сато Кейичи — тот самый репортёр, который нашёл настоящего убийцу, но потом ему никто не верил.

Я с шумом втянул в себя воздух и потрясённо уставился на Сато. Насколько я помнил, во время расследования он был совсем молодым — всего двадцать шесть лет. Значит, сейчас ему должно было быть пятьдесят пять — совсем немного, особенно для японца. Но выглядел он намного старше, если не считать глаз: они блестели энтузиазмом и страстью, как у юноши.

Сато медленно кивнул, не сводя с меня пристального взгляда.

— Для меня это дело стало трагедией, — вымолвил он. — Я вычислил злодейку, но она оказалась прекрасной актрисой, обаятельнейшей девочкой, к тому же, отменно разбиравшейся в людской психологии.

— Напоминаю вам, что речь идёт о школьнице, — сквозь зубы вымолвил я, стараясь не показать своего глубокого презрения к этому человеку. — Послушать вас, так она просто настоящее исчадие ада и истинный адепт зла. Интересно, а острого хвоста, рожек и козлиных копыт у неё не было? А то, кто знает, может, под личиной милой девчушки скрывался сам дьявол.

Сато опустил голову и потёр переносицу. Юкина молчала, глядя в сторону, как будто всё происходившее ни капли не интересовало её, но по напрягшимся пальцам, ещё крепче вцепившимся в модную сумочку, я видел, что это не так.

— Понимаю, что поверить в это трудно, — снова заговорил Сато. — Особенно мне — человеку, которого эта девочка обвинила и опорочила. Ты можешь подумать, что я просто хочу отомстить, но это не так. Да, я потерял всё. Да, моя жена покончила с собой из-за позора, когда нашей дочери было всего шесть лет. Да, я бросил и семью, и работу, и всё, что имел, и стал изгоем. Но я никогда не перестану стоять на своём: Такада Ерико убила Айши Рёба.

— Кроме того, Сато-сан никогда никого не домогался, — вклинилась Юкина. — Айши придумала эту отвратительную историю, чтобы его мнению уже никто не доверял.

Откинувшись на спинку заднего сиденья, я переводил взгляд с одной на другого. Они явно искренне верили в то, что говорили, но лично мне оба казались несколько двинутыми: одна — на почве зависти, другой — из-за, судя по красным прожилкам на белках глаз и тремору рук, пьянства. Можно ли было им доверять? Однозначно нет.

— Опять же, — терпеливо вымолвил я, — вы голословны. Повторюсь, против Айши Рёбы не было ни одной улики, потому-то обвинение и развалилось, не представив доводов. Нет доказательств ни того, что Такада Ёрико влюбилась в этого Накаяма, ни того, что Рёба вообще была в школе в момент убийства.

Сато посмотрел на меня и внезапно усмехнулся, отчего его морщины вокруг глаз стали ещё глубже.

— Верно, — промолвил он. — Эта чертовка была умна и осторожна, как сам дьявол. Никто не видел ни как она заходила в туалет, чтобы подождать там жертву, ни как выходила оттуда в окровавленной одежде. Проверить это нельзя, особенно теперь, когда прошло двадцать девять лет.

И тут меня осенило. Я даже подпрыгнул на месте от идеи, которая прошила меня насквозь, как удар молнии: я понял, как именно можно было проверить гипотезы этих психов и раз и навсегда доказать им, что они неправы.

— Люминол… — прошептал я. — Ну конечно же, люминол!

— Что? — Сато растерянно посмотрел на Юкину. — О чём это он?

— Понятия не имею, — Юкина зло сощурилась. — Может, поделишься своими мыслями в более понятной для нас форме, Фред Джонс?

— Без проблем, мэм, — широко улыбнулся я. — Что вы знаете о люминоле?

Юкина передёрнула плечами и посмотрела на Сато. Тот только поднял брови.

— Понятно, — продолжил я бодрым тоном. — Люминол — это химическое соединение, представляющее собой голубоватые кристаллики. Его раствор широко применяется полицией для того, чтобы обнаруживать любые пятна крови, даже скрытые: при контакте с микроследами крови раствор люминола в ультрафиолетовом освещении сияет, как Гарри Трумэн на инаугурации.

— Просто прекрасно, — фыркнула Юкина. — Ты не забыл о том, что убийство произошло почти тридцать лет назад?

— Не страшно, — махнул рукой я. — Люминол обнаруживает и застарелые микроследы — до тридцати пяти лет.

Они снова переглянулись, и Сато задумчиво поджал губы.

— Но что это докажет? — медленно спросил он. — Допустим, с помощью этого люминола мы обнаружим, что кто-то вышел из туалета и направился к лестнице; что дальше?

— А дальше будем смотреть, — я забарабанил пальцами по школьной сумке. — Если след приведёт нас к женским душевым или другому дамскому туалету, то тогда я готов признать, что ваша теория имеет право на существование. Если же нет — извините, господа, но предположить, что девочка в окровавленной школьной форме свободно разгуливала туда-сюда, я просто не могу.

Юкина ударила кулаком по сиденью между нами.

— Тогда кто? — бросила она в сердцах. — Кто, если не она?

Вздохнув, я закусил губу. Рискнуть или нет? Не разделю ли я участь несчастной маленькой Ёрико?

Нет. Я взялся за расследование — я пойду до конца, или я не Фредерик Роберт Джонс.

— Возможно и такое, что это сам Сато-сан, — быстро отбарабанил я, кивнув в сторону журналиста.

На несколько секунд они оба замерли, глядя друг на друга, как две кобры во время брачных танцев. Потом Сато, тряхнув головой, хрипло спросил:

— Но зачем это мне? Я её даже не знал.

— Это вы так говорите, сэр, — возразил я, на всякий случай прикидывая, куда они меня завезли и как я буду добираться до дома, если придётся быстро выпрыгнуть из машины и бежать. — Такада Ёрико была дочерью главного редактора газеты, которая конкурировала с вашим изданием. К тому же, не исключено, что вы могли домогаться не только к Айши Рёбе, но и к Такада, которая тоже отвергла ваши ухаживания и поплатилась за это самым страшным образом.

Сато опустил голову.

— Я ни к кому не домогался, — глухо произнёс он. — Ни к Айши, ни к Такада. Неужели не понятно, что чёртова девчонка оболгала меня, чтобы не потерпеть наказания?