Аято придвинул к столу свободный стул, мне же любезно указал на кресло.

— Думаю, мы сначала приступим к расследованию, а потом примемся за домашнее задание, — рационально предложил он.

Я согласно кивнул. Он включил свой компьютер и, пока тот загружался, успел сходить на кухню и принести нам оттуда чай.

— Я сам его сделал, так что по вкусу может оказаться не очень, — улыбнулся Айши, подавая мне чашку.

Он явно прибеднялся — напиток был заварен как следует: крепкий, бодрящий, красивого коричневато-золотистого цвета. Я с удовольствием отпил глоток и поставил чашку на стол подальше от клавиатуры: пора было включаться в работу. Вставив флешку в гнездо компьютера, я дождался загрузки и кликнул на самую первую папку в отобразившемся списке.

Малыш Гемма постарался на славу: он собрал максимум информации из той, что была доступна. Он даже мог достать оцифрованные полицейские отчёты, снабжённые фотографиями. Последние едва не вызвали у меня рвотный рефлекс: будучи наслышан про «окровавленный туалет», я и подумать не мог, что всё это выглядело настолько ужасно. Пол, стены, перегородки кабинок, даже частично потолок — всё было покрыто кровавыми красновато-бурыми пятнами. А в середине этого кошмара лежало тело девочки — бедной Такада Ёрико.

Сидевший рядом со мной Аято шумно сглотнул, и я скосил глаза на него. Он застыл на стуле, сложив руки на коленях и пристально глядя на монитор.

— Что, тебе нехорошо? — участливо спросил я, дотронувшись до его плеча. — Если хочешь, можем прекратить.

— Нет, всё в порядке, — Аято провёл ладонью по лицу. — Я просто… Не ожидал такого.

— Это точно, — я скривился и быстро закрыл окно программы для просмотра изображений. — Давай начнём с сосканированного отчёта судмедэксперта: приятного, конечно, тоже мало, но хотя бы без картинок.

Айши кивнул. Я открыл многостраничный документ и, наклонившись поближе к экрану, углубился в чтение. И тут я порадовался, что Аято был рядом со мной: этот отчёт изобиловал специфичными терминами, который я как иностранец не мог ни толком прочитать, ни тем более понять. Он неплохо объяснял, довольно терпеливо истолковывал мне значение особенно заковыристых слов, а порой даже переводил на английский то, что знал.

Тётя Мегами в одном не соврала племяннице: как явствовало из протокола вскрытия, Такада зарезали, одним мощным ударом перерубив горло и практически отделив этим голову от тела. Но на этом злоумышленник не остановился: он нанёс несчастной ещё сорок две раны различной глубины, всё кромсая и кромсая неподвижно лежавшую девочку. При этом, как изложил в своих выводах эксперт, преступник не мог не запачкаться кровью. Скорее всего, после таких манипуляций он должен был быть полностью покрыт алыми пятнами. Скорее всего, он воспользовался душевой, чтобы смыть кровь, но как тогда быть с одеждой? Не убил же он Такада, находясь при этом голышом?

— Если Сато заранее спланировал преступление, он мог взять с собой сменный костюм, — предположил Аято, задумчиво потирая нижнюю губу указательным пальцем. — Если туго свернуть брюки и рубашку, они не займут много места, влезут в любой портфель. К тому же, тогда был июнь, значит, и верхней одежды не требовалось.

— Это, конечно, неплохое умозаключение, — отозвался я, откинувшись на спинку компьютерного кресла, — но как он мог знать, что Такада окажется в определённое время в определённом месте?

— Он мог назначить ей встречу, — Айши посмотрел на меня своими глубокими чёрными глазами. — Не от собственного имени, конечно. Он читал в школе лекции неделю и вполне мог изучить распорядок учебного дня; написать послание тоже не составило труда. Он мог оставить его в шкафчике для обуви Такада — вычислить, где он, было легко. Или на полке для учебников в торце классной комнаты, или положить ей в парту, или спрятать между страницами учебника… Он имел возможность это провернуть.

— Но откуда ему знать, что Такада согласилась бы прийти в туалет вечером? — резонно возразил я. — Убийство было совершено тогда, когда основная масса уже разошлась по домам, то есть довольно поздно. Я бы на её месте поостерёгся приходить на встречу, назначенную в таком странном месте.

Аято поднял уголки губ.

— Но что если послание было подписано именем того, кому Ёрико доверяла? — вымолвил он. — Допустим, от её подруги из другого класса. Или от мальчика, который на самом деле ей нравился.

— И последнее даже более вероятно, — подхватил я. — Если она получила записку от парня, в которого была влюблена, она бы ни за что не стала подходить к нему и уточнять, от него ли письмо. И выбор места встречи, пусть и весьма странный и сомнительный, тогда тоже получает объяснение: в конце дня, когда большая часть учеников разошлась по домам, вряд ли кто-нибудь мог зайти в уборную, да и двоих решивших устроить себе свидание, никто не увидит.

Аято медленно склонил голову.

— Идеальная обстановка для готовившегося убийства, — он провёл длинными красивыми пальцами по краю компьютерного стола. — Тогда почти нигде не было камер видеонаблюдения, так что с наступлением темноты он мог беспрепятственно покинуть территорию школы через заднюю калитку.

— Но зачем он убил её? — я развёл руками. — Чтобы очернить Айши Рёбу? Чтобы развалить конкурирующую газету? Неужели это стоило человеческой жизни?

— Думаю, в воспалённом мозгу маньяка стоило, — Аято поднял глаза на меня. — Но мне кажется, что изначально он не собирался убивать Ёрико, а предложил ей то же самое, что и моей матери. Когда девочка отказала, он… Кстати, а что сказано в отчёте по поводу орудия убийства?

— Что его так и не нашли, — я хрустнул пальцами и снова повернулся к монитору. — Наверное, Сато унёс его с собой.

Айши вздохнул и покачал головой.

— В то время криминалистика была ещё не так развита, как сейчас, — продолжил он. — Ему было довольно просто подчистить свои следы. А окровавленную одежду он наверняка уничтожил.

Я кивнул и, потянувшись к компьютерной мыши, открыл следующий файл. И тут узкая аристократичная ладонь Аято легла на мой локоть.

— Подожди, Фред, — вымолвил он.

Я медленно повернулся к нему. Его глубокие чёрные глаза отражали холодный отсвет монитора и казались почти мистическими. Как во сне я смерил взглядом его высокий лоб, на который падали волнистые волосы, его длинные ресницы, его прямой высокий нос, его чувственные губы…

— Я подумал о том, что к нам должен присоединиться ещё один человек, — продолжил Аято.

Мигом придя в себя, я отшатнулся, и спинка кресла чуть отогнулась назад. Криво улыбнувшись и сделав вид, что просто захотел расслабиться, я с деланым равнодушием спросил:

— Кто?

— Сато Кику, — Аято встал со стула, подошёл к комоду, на котором стояла его сумка. — Она ведь дочь того самого журналиста.

Он вытащил мобильный телефон и быстро набрал какой-то номер. Я безучастно следил за ним, стараясь понять, что произошло минуту назад.

Я впал в непонятную прострацию, намертво залипнув на лице этого красавчика. Это можно истолковать как любование с чисто эстетической целью, но сонм чувство в моей душе… Я никогда в жизни не испытывал такого: как будто в моё сердце влили сорок галлонов* дизельного топлива: кровь прилила к щекам и гулко застучала в ушах.

И что это было?

Может, я просто давно не любовался Стеф и её «девочками»? Кстати, она, кажется, не так давно послала мне сообщение; следовало бы ответить ей.

Я покосился на говорящего по телефону Аято и, повернувшись к столу, взял чашку чая. Он немного остыл, но всё равно оставался крепким и вкусным. Просто потрясающий напиток, как и тот, кто его сготовил.

Резко поставив чашку на стол так, что чай чуть расплескался, я обхватил себя руками. Фредерик Роберт Джонс, да приди же ты в себя! Да, это Аято красивый, но нельзя же так сходить с ума: привлекательных людей миллионы, но это не значит, что по каждому можно истекать слюной. Кроме того, он парень, значит — табу, потому что единственного отпрыска славного дипломатического клана Джонсов не могут интересовать мужчины.