Взяв обеды, мы втроём уселись за угловой столик. Как обычно, мне невероятно «повезло»: место неподалёку заняли Айши Аято, Кага Куша и какая-то смутно знакомая девчонка с длинными распущенными волосами. Она вяло копалась в своей порции риса и время от времени отправляла небольшие порции в рот. Как только в кафетерий вошла шумная компания красоток, девочка вздрогнула и ещё больше втянула голову в плечи.
Аято оглянулся и нахмурился. Вновь повернувшись к девочке, он положил руку ей на плечо и тихо, но чётко произнёс:
— Не волнуйся, Пуресу, я с ними поговорю.
Пуресу… Это имя мне вроде бы ничего не говорило, но отчего-то девчонка всё равно казалась знакомой. Что ж, это неудивительно, ведь в первый учебный день я фотографировал всех, и она, скорее всего, тоже попала…
Первый учебный день! Точно! Это — та самая первоклассница, которую Кизана чуть ли не насильно заставила возглавить клуб кройки и шитья.
В этот самый момент Роншаку Мусуме, которая не любила утруждать себя стоянием в очереди и поручала своим приятельница брать для неё блюда, окинула взглядом обеденный зал и, увидев Пуресу, хищно улыбнулась. Покачивая бёдрами, как бразильская танцовщица, она приблизилась и толкнула несчастную первоклассницу ладонью в затылок так, что та чуть не впечаталась носом в пиалу с рисом.
— Ой, извини, — протянула Мусуме, махнув рукой с наманикюренными ногтями. — Я тебя не заметила: подумала, что в углу стоит метла. А вас ведь так легко спутать!
Я упер ладони в стол и приготовился было вскочить, чтобы указать этой девчонке на нежелательность сучьего поведения, но Айши опередил меня: он неожиданно встал и указал Мусуме на стул, который секундой ранее занимал сам.
— Сядь, — вымолвил он не признававшим компромиссов тоном.
Роншаку, не ожидавшая такого, мигом посерьёзнела и послушно приземлилась на сиденье, неотрывно глядя на Айши.
Последний же переместился на соседний стул и наклонился, испытующе сверля глазами Мусуме.
— Роншаку-семпай, думаю, я понял, в чём дело. Но против этого есть средство, и, поверь, тебе оно очень понравится, — ровно произнёс Аято.
Мусуме смотрела на него, приоткрыв рот. Честно говоря, я тоже слегка поразился: я знал, что у компании красоток имелась склонность иногда коллективно потравить кого-нибудь, но это оставалось частью японского школьного реализма: в любом коллективе обязательно присутствовал кто-нибудь, считавший себя единственно значимым и всегда правым. Сейчас Мусуме и компании попалась под руку эта Пуресу — с виду застенчивая девочка, которая не умела стоять за себя и являлась идеальной мишенью для нападок. И Айши как новоявленный член школьного совета собирался положить этому конец, вот только как? Насколько я помню, Мегами и её подручным это никак не удавалось…
— У каждого из нас есть талант, просто кто-то открывает его в себе рано, а кому-то нужно время, — мягко проговорил Аято. — Пуресу не виновата в том, что ей повезло относиться к первой категории, также нет ничего страшного, что ты, Роншаку-семпай, принадлежишь ко второй. И если ты хочешь попробовать себя в чём-то новом, не нужно давить и унижать, просто попроси, и, я уверен, Пуресу с удовольствием тебя научит.
Мусуме потупилась и закусила нижнюю губу, густо намазанную блеском. Так прошла добрая минута, нарушаемая лишь Кага, который ел свою порцию острого карри с такой скоростью, словно у него могли отнять тарелку.
Наконец Роншаку подняла голову и посмотрела на Аято с каким-то робким выражением лица — такого я у неё никогда не видел. Айши сидел ко мне спиной, поэтому я не мог видеть его мимики, но чисто интуитивно догадался, что он улыбается.
Мусуме перевела взгляд на Пуресу, всё так же копавшуюся в рисе, и тихо произнесла:
— Тут такое дело… Ты извини, что мы… Ну, мы ничего плохого не хотели.
— Вот именно, — Куша отодвинул от себя пустую тарелку. — А унижали они тебя по какой-то иной причине.
Айши цокнул языком и покачал головой.
— Просто Мусуме хотела научиться шить, — проговорил он. — Так же, как и ты, Пуресу. И поэтому она искренне просит прощения и изъявляет желание вступить в твой клуб. Как насчёт этого?
Пуресу подняла голову. Её лицо напоминало мне старинные японские гравюры — такое же удлинённое и бледноватое, с узкими глазами, в глубине которых таилась печаль.
— Хорошо, — вымолвила она неожиданно красивым грудным голосом.
Посчитав вопрос решённым, Пуресу сразу же вернулась к колупанию риса. Айши же, повернувшись в сторону стойки, произнёс:
— Роншаку-семпай, твои подруги ждут тебя; лучше иди к ним и поделись чудесной новостью. Бланки можешь взять в кабинете школьного совета — и на себя, и на них.
Мусуме встала со стула, кивнула, потом повернулась к Пуресу и тихо-тихо прошелестела: «Спасибо», а потом круто развернулась и быстро зашагала к своим товаркам, которые оккупировали столик у самой стойки и ждали свою предводительницу, не вполне понимая, в чём дело.
Я медленно посмотрел на Мегами, которая тоже с интересом наблюдала за этой сценой, накручивая на палец прядь блестящих длинных волос.
— Он что, сейчас и вправду спас эту девчонку от травли и попытался перевоспитать красоток? — спросил я, разведя руками. — Просто мировой парень, скажу я вам.
— Что? — Масута оторвался от своей порции супа мисо и недоуменно посмотрел на меня. — О чём ты?
— Малыш Аято только что убил одним выстрелом двух зайцев, — пояснил я, помешивая палочками лапшу. — Он устроил Роншаку Мусуме в клуб и спас эту первоклассницу от неминуемой атаки.
Будо повернулся и посмотрел в направлении столика Айши. И он, и Кага, и Пуресу преспокойно обедали, не обращая внимания ни на что вокруг, как будто лишь минуту назад не произошло ничего необычного.
— Знаешь, Мегами, — задумчиво протянул Масута, чуть сощурившись, — мне кажется, этот Айши не такой уж плохой, раз он заступился за слабого.
========== Глава 12. Безвинно наказанные. ==========
Вторая половина дня оказалась такой же скучной, как и первая, и я испытал небывалую радость, когда уроки закончились. У меня остались кое-какие дела в клубе, кроме того, было бы неплохо агитировать новых членов на вступление, но пока у меня в голове царили два параллельных потока мыслей: о несчастной доле Мегами и о раскрытии преступления, совершённого почти тридцать лет назад.
Решив пока оставить подругу в покое, я сконцентрировался на втором и направился в компьютерный клуб, надеясь, что милейший мистер Гемма уже успел кое-что раскопать.
Как оказалось, я правильно выбрал союзника: стоило мне только подойти к Таку, как всегда скрючившемуся у самого дальнего монитора, как он вскочил, словно его подбросило пружиной.
— Я раскопал кое-что, — с места в карьер начал он. — Садись и слушай.
Я послушно обошёл его и приземлился на соседний стул, который всегда пустовал, ибо Гемма строго требовал, чтобы место с ним рядом никто не занимал. Остальные участники клуба не возражали: они и сами были рады держаться от своего президента подальше.
— В общем, жертва ничем не выделялась, была самой обыкновенной, — Гемма снова сел на свой стул и повернулся ко мне. — У неё не имелось ни врагов, ни недоброжелателей, но она происходила из семьи владельцев газеты «Аймасэн» — в те времена это издательство соперничало с «Аса, но рингу», в которой работал журналист Сато — тот самый, который предпринял попытку расследования. Не знаю, насколько эта деталь важна, но в одном из полицейских отчётов я её нашёл; могу переслать его тебе. Офицер, который составлял документ, упомянул об этом три раза; я решил, что это неспроста.
— Вот как, — я потёр подбородок. — Скажи, а как тебе удалось узнать, что написано в полицейских отчётах?
Губы Гемма искривились в довольно неприятной усмешке.
— Они оцифровали свои архивы, — вымолвил он. — И очень хорошо: иначе я бы никогда не смог нарыть всю информацию.
— Просто отлично, приятель, — я улыбнулся, стараясь не думать о том, что стал соучастником настоящего преступления. — Что ещё раскопал?
