Но у этого прекрасного факта имелась и обратная сторона: рабочих мест здесь зачастую не хватало. Поэтому многие местные жители каждое утро отправлялись в столицу чтобы поздним вечером вновь вернуться домой с ощущением приятной усталости во всём теле.

Иными словами, на вокзале нашего городка постоянно кипела жизнь, и это в данный момент играло мне на руку.

Придя домой, я не стал терять ни минуты: быстро переоделся в свободную и неброскую одежду тёмных тонов, собрал с собой рюкзак, в который сложил ту самую коробочку – подарок от Инфо-чан, – и также немного наличных денег и ключи от дома, а потом направился к двери.

Я благоразумно оставил свой собственный мобильный дома: если власти будут проводить пеленгацию, её данные подтвердят, что Айши Аято субботним вечером находился именно тут.

Выскользнув за дверь, я бесшумно прошёл через дворик нашего жилого комплекса и в который раз порадовался, что наша квартира располагалась на первом этаже: если бы мне пришлось спускаться по металлической лестнице, то меня бы непременно услышали.

Час стоял поздний, уже темнело, но многие трудоголики только-только закончили рабочий день. Уставшие служащие в скучных костюмах, рабочие в вельветовых куртках, студенты в джинсах – все спокойно расходились по домам, не глядя по сторонам. Естественно, никто не обращал внимания на подростка в чёрной толстовке и с рюкзаком за плечами: подумаешь, какой-то учащийся колледжа или курьер…

Путь до вокзала пешком был неблизким. Туда ходил автобус, но я решил не пользоваться им: в небольшом салоне транспортного средства вполне могли ехать и мои соученики. А я не мог допустить, чтобы меня узнали.

Я петлял по аллеям, стараясь не проходить под ярко светившими фонарями, а также ссутулился: высокий рост был одной из моих примет, и только так я мог зрительно чуть-чуть его уменьшить.

Дойдя до вокзала, я купил в автомате билет до Токио и обратно, расплатившись теми самыми наличными, что взял с собой. У меня имелась школьная проездная карта, но по понятным причинам я не мог ей воспользоваться: такие вещи являлись у нас если не именными, то, по крайней мере, уникальными: у каждой был свой идентификационный номер, по которому отслеживались любые передвижения держателя.

Через наш перрон часто проходили поезда до столицы; Шисута являлась важным железнодорожным узлом. Тут останавливались и составы дальнего следования, и экспрессы. Мне было всё равно, на какой садиться: они все ехали в нужном мне направлении.

Пропустив два лёгких белых экспресса, словно сошедших с картины художника-футуриста, я выбрал серебристый поезд, следовавший до Мекаши. Вместе со мной туда зашло от силы двое человек, но это меня не волновало: в поезде уже находилось столько пассажиров, что привлечь внимание к себе я не смог бы даже при желании.

Состав останавливался довольно часто, и из-за этого путешествие заняло у меня куда больше времени, чем если бы я выбрал экспресс. Но я понимал, что здесь легче затеряться, и решил попросту запастись терпением.

Последнее было вознаграждено: через два часа поезд прибыл на вокзал Шинджуку, и я в числе многих сошёл на этой станции.

Каждый раз Токио поражал меня: тут было столько людей и света, что оставалось лишь удивляться, как они не передавили друг друга или не ослепли. Бесчисленные толпы перемещались туда-сюда, как волны неспокойного океана. Тут, в огромном мегаполисе, каждый человек, по-видимому, чувствовал свою малозначимость, но ничего не мог с этим поделать.

Вокзал Шинджуку работал двадцать четыре часа в сутки. Пассажиропоток здесь был просто баснословно громадным, так что даже камеры видеонаблюдения меня не пугали: я тут затерялся, как пресловутая иголка в стоге сена.

Экспрессы отсюда до аэропорта Нарита отходили каждые тридцать пять минут. Билеты можно было приобрети в кассах, что я и сделал, расплатившись наличными. Я взял два талона: туда и обратно – и скромно пристроился в конце очереди на автобусы.

Японская транспортная система не подвела: уже через сорок минут я стоял на территории огромного аэропорта, а вокруг меня сновало бесчисленное количество людей.

Войдя в зал ожидания, я огляделся и выбрал себе место у дальней колонны: туда поле зрения камер не простиралось.

Усевшись на скамейку, я вытащил из рюкзака коробочку, отданную мне Инфо-чан, и извлёк оттуда телефон Осаны. Вставив сим-карту на место, я быстро набрал сообщение: «Простите, но это моё решение. Не ищите меня; я уезжаю туда, где буду полезна. Мои родители, Таро, учителя, извините, пожалуйста, но так нужно».

Отправив этот мейл на номера, обозначенные в списке контактов как «папа», «мама» и «Таро», я снова вытащил карту и спрятал мобильник моей жертвы в коробочку.

Отлично. Основная часть плана выполнена.

Застегнув рюкзак и набросив одну из его лямок на плечо, я поспешил на улицу: мне нужно было возвращаться назад.

Доехав на автобусе до вокзала Шинджуку, я прошёл на перрон и сел на поезд, который останавливался на нужном мне полустанке.

Народу было ощутимо меньше: час всё-таки стоял весьма поздний. Что ж, тем лучше: так я смогу незаметно провернуть задуманное.

В детском саду, куда каждый японский ребёнок был обязан ходить, нам рассказывали, что наша страна представляла собой архипелаг: цепь небольших островов, окружённых морем. Потому каждый гражданин нашей прекрасной империи знал, что протяженность береговой линии тут огромна, и, глядя из окна на пути практически любого транспорта дальнего следования, обязательно можно было увидеть или залив, или пляж, или, на худой конец, реку.

Примерно посреди поездки мой состав, следовавший на юг, должен был проехать по мосту, с которого открывался прекрасный вид на Токийский залив. Это-то мне и требовалось.

Я выбрал место без соседей и приоткрыл окно, сделав вид, что мне стало душно. Никто не обратил на меня внимания: японцам никогда не было равных по умению замыкаться в себе и отрешаться от прочего мира.

Расстегнув рюкзак и вытащив телефон Осаны вместе с сим-картой, я привстал с сиденья и выглянул в окно. Мы подъезжали все ближе и ближе к мосту, и, как только состав оказался около воды, я бросил мобильный в тёмные волны.

Мне не удалось как следует размахнуться: я решил не испытывать судьбу и не вести себя так, чтобы меня запомнили.

Постояв так ещё пару минут, я закрыл окно и сел на место. В коробочке оставался ещё USB-диск, на котором, по-видимому, и содержались записи бесед Мегами с её психологом. Надо обязательно прослушать их, причем, не откладывая в долгий ящик: девочки из школьного совета уже успели недвусмысленно намекнуть мне, что ждали от меня результатов по установлению причины психоза Сайко.

Я откинулся на спинку удобного кресла поезда и прикрыл глаза. Сегодня я переделал столько всего, и теперь усталость накатывала на меня, пытаясь отключить сознание…

Но нет: пока рано. Не стоило расслабляться раньше времени: мне ещё требовалось добраться до дома незамеченным.

Сойдя с состава на станции «Шисута», я поспешил к себе. Очень хотелось срезать путь, но я усилием воли заставил себя выбрать кружную дорогу: так было безопаснее.

Дойдя до своей квартиры, я отпер дверь и скользнул внутрь. Переобувшись, я первым же делом кинулся к своему телефону, чтобы позвонить матери и отцу.

Мама ответила практически сразу.

– Аято, почему так поздно? – участливо спросила она. – Я уже начала волноваться.

– Извини, – бросил я, зажав аппарат между плечом и щекой и доставая упаковку лапши быстрого приготовления. – Я делал уроки и, видимо, слишком увлёкся.

– О, мой милый! – мать заливисто засмеялась. – Учёба – это, конечно, важно, но не стоит относиться к ней с таким фанатизмом. Твоё здоровье куда дороже, сынок, так что не забывай о хорошей и правильной пище, хорошо? Не увлекайся сублимированной едой.

Закусив губу, я виновато посмотрел на лапшу. Мама была абсолютно права, но прямо сейчас у меня не было ни времени, ни сил на что-либо более основательное.