– А потом? – бесстрастно бросил Хонда.

– Потом я отправился на занятия, – пожал плечами я. – Затем на одной из перемен ко мне пришёл Ямада Таро и рассказал, что его подруга пропала. Мы искали её на перерывах по территории школы, но так и не смогли найти.

– И? – напирал офицер.

– Прошу прощения? – переспросил я.

Его вопросы, казалось, не преследовали никакой конкретной цели. Служитель закона зачем-то расспрашивал о моём распорядке, и это натолкнуло меня на мысль, что он что-то знает. И если учитывать, что до нас процедуру допроса проходили старшеклассники, то логично предположить следующее: мой заклятый друг Фред уже успел поделиться с ним своими подозрениями.

Или, возможно, я постепенно становлюсь таким же параноиком, как Мегами…

В любом случае, мне просто необходимо было защитить себя, демонстрируя абсолютно естественные реакции и поведение.

– Расскажите, что вы делали затем, – бесцветным тоном промолвил полицейский. – Про весь день.

– Хорошо, – кивнул я. – После уроков я направился в театральный клуб на репетицию пьесы «Двенадцатая ночь». После этого я проводил Ямада Ханако до дома, а сам на обратном пути заглянул в школу – я забыл там книгу. Я поделал уроки в библиотеке, а потом пошёл домой.

– А почему вы не отправились домой сразу же, как нашли забытую книгу? – нахмурился Хонда.

– Я решил использовать время рационально и сделать уроки, – пожал плечами я. – В школе это куда удобнее, потому что вся нужная литература доступна.

Офицер склонил голову и пожевал губами. Он ещё долго расспрашивал меня о том, в каких отношениях я был с Осаной, как я с ней общался, о чём, с каких пор мы знакомы…

У других полицейских допрашиваемые уже не раз сменились; учителя приводили всё новых и новых учеников, а я один сидел и бесстрастно отвечал на бесконечные вопросы детектива Хонда.

Казалось, прошло часа два, когда он наконец-то смилостивился и отпустил меня. Рино-сенсей, которая, прикрывая зевки, последние минут двадцать читала какой-то роман в мягкой обложке, с облегчением вздохнула и повела меня к двери.

– И о чём только эти полицейские думают? – вполголоса проворчала она. – Такими темпами это растянется на весь день… Айши-кун, ты свободен; можешь идти домой или в клуб, в котором состоишь.

– Понял, сенсей, – склонил голову я, следуя за ней. – Как вы думаете, Осана-семпай скоро найдётся?

– Конечно, – кивнула классная руководительница, поднимаясь по лестнице. – Не волнуйся: я уверена, с ней всё будет хорошо.

Я склонил голову, стараясь скрыть ухмылку, и последовал за Рино-сенсей до своей аудитории. Я прошёл к своей парте, пока она вызывала следующего, и, взяв сумку, начал собирать вещи.

– Как оно прошло? – прошептал Харуки Хаято, наклонившись ко мне.

– О, весьма неплохо, – улыбнулся я. – Правда, эти полицейские очень больно бьют перед допросом.

Он рассмеялся и показал мне большой палец.

Что ж, прекрасно. Я читал, что шутки помогают расположить других людей к себе. Я сам не видел в них смысла, но понимал, что чем более открытым я буду, тем лучше ко мне станут относиться. Может быть, у меня даже появятся «друзья», наличие которых необходимо для каждого психически здорового подростка.

Собрав вещи, я попрощался с Хаято и пошёл к двери, намереваясь пойти на третий этаж к семпаю, который наверняка остался дожидаться Ханако, но в коридоре столкнулся с Кизаной Сунобу.

Роскошная старшеклассница просто полыхала от гнева. Казалось, ещё чуть-чуть, и у неё из ноздрей повалит дым.

– Что же это такое?! – всплеснула руками она. – Чертовы допросы! У меня столько участников пьесы из первых классов, а их ещё даже не начали допрашивать!

– Ужасно, – покачал головой я, поправляя ручки сумки на плече. – Но, семпай, пропал человек, и они обязаны…

– Мне плевать на нервные срывы этой дуры, – перебила меня Кизана, махнув рукой с наманикюренными пальцами. – У меня горит постановка, и это всё, что меня волнует.

– Понял, – улыбнулся я. – Чем могу помочь?

Старшеклассница вздохнула и приложила ладонь ко лбу.

– Через пятнадцать минут подходи в клуб, – вымолвила она. – Начнём репетицию хоть так. А мне придётся пойти и вылавливать каждого после этих дурацких допросов.

– Ясно, – я легонько поклонился. – Скоро встретимся, семпай.

– Да, да, – бросила она, резко развернувшись и бросившись к лестнице.

Я хмыкнул и пошёл за ней, решив посвятить хотя бы эти пятнадцать минут моему семпаю. Оставалось надеяться, что он сидел у себя в классе…

Поднявшись на третий этаж, я пошёл к аудитории «3-2» и осторожно приоткрыл створку. К сожалению, удача не была на моей стороне: место Таро пустовало.

Что ж, ничего страшного: он сидел или на бортике фонтана во внутреннем дворике, или в классе своей сестры. Закрыв дверцу, я повернулся и поспешил назад к лестнице, но скрип створки и чей-то окрик заставили меня замереть на месте.

Оглянувшись через плечо, я чуть было не заскрежетал зубами: меня заметила Сайко Мегами.

Как же неудачно! Но ей ни в коем случае нельзя грубить. Напротив, я должен соблюдать самые строгие правила вежливости. Конечно, эта девчонка наверняка попытается снова меня спровоцировать, но я просто не стану реагировать на её дешёвые подначки.

– Вы что-то хотели, семпай? – ровно осведомился я, повернувшись к ней всем корпусом.

Сайко улыбнулась. Вопреки обыкновению, она не выглядела рассерженной; напротив, в её глазах светилось торжество. Она прижимала к груди какие-то распечатки, и вся её поза выражала полную уверенность в себе.

Интересно, что могло произойти, чтобы она пришла в такой восторг?

Явно ничего хорошего для меня.

– Айши, как хорошо, что я тебя заметила, – вымолвила Мегами, подойдя ближе и протягивая распечатки мне. – Это документы, касающиеся математической олимпиады, в которой ты будешь участвовать. Отнеси их директору – он должен подписать каждый лист.

– Прямо сейчас? – удивленно спросил я, беря распечатки и с удивлением глядя на них.

– Прямо сейчас, – эхом повторила Сайко, плотоядно улыбаясь.

– Хорошо, семпай, – я поклонился и направился к кабинету директора, дверь в который, к слову сказать, находилась у выхода из класса «3-2».

Интересно, почему Мегами сама не подписала бумаги? И с чего так торопиться?

Скорее всего, это ловушка, но я ничего не мог поделать; мне оставалось лишь намеренно попасть в неё, чтобы потом с ловкостью вырваться из капкана.

Постучавшись в дверь, я, не дождавшись ответа, вошёл внутрь и в удивлением застыл на пороге.

Как оказалось, у директора были гости.

========== Глава 29. Две стороны одной медали. ==========

Из всех помещений в Старшей Школе Академи самыми роскошными были комната школьного совета и кабинет директора.

Последний даже попал на рекламный проспект нашей альма-матер: ковёр с геометричным узором на полу, мягкие кожаные диваны, дубовые стеллажи с книгами и огромный роскошный письменный стол со старомодным сувенирным канцелярским набором – явно подарком кого-то из влиятельных покровителей учебного заведения. Общая атмосфера была довольно европейской; о Японии напоминала лишь большая катана в закрытой стеклянной настенной витрине.

Красные тканевые шторы на окнах, как ни странно, не придавали этому помещению авангардистского вида; напротив, они подчёркивали общий консерватизм комнаты, которая, несмотря на кондиционер и современный компьютер на столе директора, словно бы застряла во времени где-то в восьмидесятых-девяностых.

Хозяин всего этого великолепия – господин Кочо Шуёна – как обычно, восседал за своим столом. Он был высоким, довольно плотным, с постоянно грустными глазами, которые казались ещё больше из-за очков с плюсовыми диоптриями.

Директору было пятьдесят восемь лет, но – вот странность – у него поседели только виски, остальные же волосы оставались угольно-чёрными. Но это, вопреки ожиданиям, вовсе не молодило его; напротив, в сочетании с глубокими морщинами, прорезавшими его лицо, и постоянной привычкой тяжело вздыхать, это давало обратный эффект.