Сам же Сома был влюблён. Он источал флюиды обожания, направленные к лазарету, и желал поделиться со всем миром тем, как же ему повезло.

Закончив свою исповедь, он посмотрел на часы и, виновато улыбнувшись, заметил, что уже скоро подойдёт время занятий, а он ещё планировал повторить уроки, так что…

Я был только рад с ним распрощаться. Пройдя мимо медпункта, я прислушался, пытаясь различить хоть звук, но внутри было тихо.

Тогда я решительно пошёл в сторону двери во внутренний дворик, надеясь, что ещё застану Таро там, но тут случилось непредвиденное: на полпути меня перехватила Роншаку Мусуме. По привычке растягивая слова, она начала тараторить о том, что этой школе не хватает клуба моды, и если бы он был, всё стало бы «в ажуре». На моё резонное замечание о том, что у нас наличествовал кружок кройки и шитья, эта благоухавшая восточными духами дива фыркнула и махнула ладонью с длинными наманикюренными ногтями. Она заявила, что Хоруда Пуресу жутко старомодная и неподатливая, отказывается шить милые мини-юбочки и не пускает их в помещение.

Я попросил старшеклассницу оставить главу клуба рукоделия в покое, взамен предложив закупить несколько книг о моде. Мусуме расплылась в улыбке и захлопала в ладоши, а потом потрепала меня по плечу, присовокупив, что я – лучший президент школьного совета, какой только мог быть.

– Эта Сайко от меня вообще нос воротила, прикинь? – выдала она, накручивая на палец прядь волос. – Говорила, типа, «мне не интересно тебя слушать, ты даже вести себя не умеешь»! Ага, а сама-то ты умеешь? Только всем выговаривала и замечания делала, всё время придиралась! Ты куда круче, и осенью я за тебя голосую, если что!

И тут мимо нас быстро прошествовал семпай. Чем-то явно расстроенный, он приблизился к двери в лазарет, постучался и, не дождавшись ответа, вошёл внутрь.

Мне понадобилось колоссальное усилие, чтобы не броситься за ним тотчас же: я разговаривал с одной из старшеклассниц. Пусть Роншаку была взбалмошной, избалованной и себе на уме, она оставалась довольно влиятельной фигурой как в школе (она неофициально возглавляла отряд красоток), так и в городе (её отец являлся крупным финансовым воротилой). Так что поддержка Мусуме мне могла бы весьма пригодиться.

Я поклонился в знак благодарности и заверил девочку в том, что соблюдение её интересов – моя наивысшая цель. Она захихикала и, кокетливо помахав мне пальцами, пошла прочь. Сдержав вздох облегчения, я метнулся к двери лазарета и прислушался.

К сожалению, на этот раз Таро плотно закрыл створку за собой, поэтому до моих ушей не доносилось отдельных слов, лишь невнятный гул голосов.

Как же некстати…

Отойдя в сторону, я быстро вытащил телефон из кармана и набрал Инфо-чан сообщение: «Мне нужно узнать, о чём говорят Таро и медсестра. Расплачусь позднее».

«Как многообещающе, Аято-кун. Хорошо. Поднимайся ко мне, но лучше поспешить: согласно моему опыту, шоу будет коротким».

Пробежав глазами первые строчки мейла, я ринулся вверх по лестнице. Несколько последних слов я читал уже на ходу и убрал телефон лишь на площадке второго этажа.

Я был настолько поглощён своей задачей, что забыл удостовериться, не видел ли кто меня, и влетел в помещение информационного клуба, как торнадо. Инфо-чан подвинулась в сторону и похлопала рукой по стулу, стоявшего рядом. Меня не нужно было просить дважды, и я плюхнулся на сиденье, тут же придвинувшись поближе к главному монитору и превратившись в слух.

Таро стоял у одного из шкафов с медикаментами, то и дело нервно потирая руки. Муджа сидела на кушетке и, казалось, была поглощена своими ногтями.

– Я не понимаю, – тихо произнёс Таро, опустив голову. – Что произошло? Я чем-то тебя обидел?

Медсестра шумно вздохнула и вытянула вперед левую руку, любуясь маникюром.

– Каждому из нас пора двигаться дальше, – будничным тоном отозвалась она. – Признаю, с тобой было мило, я неплохо провела время, но мне нужно думать и о будущем.

– Но это самое будущее должно было стать для нас общим! – семпай всплеснул руками. – Кина, мы же здесь, в этой самой комнате, обсуждали наши планы, свадьбу, дом в пригороде! Как же так…

– Твои родители всё равно никогда не позволили бы нам пожениться, – Муджа снова принялась подпиливать ногти. – Во-первых, они слишком консервативны: не забывай, мы с тобой выросли как кузен и кузина. Во-вторых, тебе ещё слишком рано задумываться о подобном. Даже если бы мы обвенчались, что дальше? У тебя нет ни образования, ни какой-либо профессии, ни опыта работы, а фондовые деньги очень быстро растают, и что тогда?

– Но… Я… – бедняга Таро затравленно огляделся и в растерянности уставился на стену, будто на ней были написаны все ответы на трудные жизненные вопросы. – Я могу работать…

– Кем? – фыркнула медсестра, энергично орудуя пилочкой. – Я не желаю быть женой нищего. И содержать тебя не собираюсь.

Семпай покачнулся, будто его ударили, и с трудом устоял, ухватившись за край раковины.

– Нам было хорошо вдвоём, – уже чуть мягче добавила она. – Но мне пора думать о будущем, в отличие от тебя.

Таро воззрился на неё в немом изумлении. Муджа продолжала подпиливать ногти, как будто находилась в помещении одна.

– А как же наша любовь? – хрипло спросил семпай. – Ты же говорила…

– Мало ли, что я говорила, – медсестра подняла голову и посмотрела на свою бывшую добычу, ставшую теперь ненужной. – Не усложняй, хорошо? В любом случае, это к лучшему. В пятницу возвращается эта Секине, и тогда же я ухожу отсюда.

Таро рвано выдохнул и опустил голову.

– Я думал, что для тебя то, что было между нами, так же серьёзно, как и для меня, – с горечью в голосе проговорил он. – Видимо, я ошибался. Извини за непонимание.

И он неверными шагами побрёл к двери.

– Послушай-ка, Аято-кун, – Инфо-чан, до сего момента сидевшая неподвижно, вдруг толкнула меня локтем. – Твой ненаглядный сейчас весьма уязвим, и ему не помешало бы утешение. Если ты побежишь туда и подставишь плечо в нужный момент, уверена, тебе это облегчит будущее признание в любви.

Я медленно кивнул. Она была абсолютно права: правильно воспользовавшись ситуацией, я мог бы стать для семпая символом новой жизни.

Так чего же ждать?

Бросив моей верной соратнице быстрое «спасибо», я встал со стула и метнулся к двери, но окрик хозяйки помещения заставил меня замереть. Я обернулся и удивлённо поднял бровь. Ни слова не говоря, Инфо-чан ткнула пальцем в один из боковых мониторов.

Я приблизился на несколько шагов и посмотрел на экран. Моим глазам предстала весьма будничная школьная картина: Будо Масута, по обыкновению скрестив руки на груди, стоял в коридоре, прислонившись спиной к стене.

– На этот монитор выводится изображение с камеры, которая располагается над моей дверью, – пояснила Мичико, барабаня пальцами по гладкой поверхности стола. – Иными словами, он видел, как ты вошёл сюда, и теперь ждёт, чтобы допросить с пристрастием.

========== Глава 126. Баллада о самурае. ==========

Будо Масута был, как и водилось для истинных сынов Страны Восходящего Солнца, воспитан, сдержан в своих потребностях и целеустремлен. Он никогда и ни на что не жаловался, всегда превозмогая трудности. До меня даже дошла легенда, что однажды, когда Будо учился в средней школе, он пришёл на урок со сломанной ногой. Конечно, я считал, что тут имело место преувеличение: с переломами ног не ходят, даже с закрытыми. Но эту историю восторженно передавали из уст в уста, и таким образом она стала правдой.

Выбрав себе цель в возрасте пяти лет, он до сих пор уверенно шёл по пути кобудо, стремясь обратить всех в свою святую веру в то, что боевые искусства – это смысл жизни каждого.

Этот славный боец абсолютно не понимал людей, которые почему-то не хотели вступать к нему в клуб, и зачастую устраивал рейды по классам, проникновенно выдавая речи о пользе махания ногами для физического и душевного здоровья.

Будо был сложен, как греческий бог: мне довелось видеть его крепкий торс лишь однажды, когда он боролся с Рюгоку Аои, и это зрелище, надо сказать, произвело на меня неизгладимое впечатление. С недавних пор я сам начал заниматься физическими упражнениями, правда, не замахиваясь на уровень мастера и ограничиваясь простой зарядкой.