– Она окончила курсы медсестёр, – произнесла Ханако, пристально глядя мне в глаза. – Устроилась на работу в какую-то мелкую частную клинику, а сюда они пожаловали во время отпуска. И только представь себе, Аято-семпай: именно сейчас Секине-сенсей потребовалось уехать. И случилось так, что Таро, узнав об этом от Ториясу Акане, тут же помчался предлагать на замену эту Кину!
С шумом втянув в себя воздух, я чуть наклонился вперёд. Сердце вдруг заколотилось, как сумасшедшее, а перед глазами заплясали разноцветные круги. Нехорошее предчувствие, с утра мучившее меня, накатило с новой силой.
– Всё началось ещё полтора года назад, – продолжала девочка, не замечая моего состояния. – Кина всё время старалась остаться наедине с Таро, всё время хихикала и краснела в его присутствии, а в прошлый их приезд я чуть не застала их за поцелуем – представляешь себе, Аято-семпай?
Не в силах выдавить из себя ни слова, я лишь механически кивнул, но первокласснице хватило и этого, и она снова начала говорить:
– В этот раз Кина собралась действовать всерьёз: она кинулась на Таро уже с самого порога. Помнишь ту учительницу с проституточными нарядами, которая замещала у нас математику в апреле, Мида-сенсей? Так вот, по сравнению с нашей якобы кузиной она ещё скромница!
– А где… – мой голос внезапно охрип, и мне пришлось прочистить горло, чтобы задать вопрос, который на данный момент интересовал меня больше всего. – Где они сейчас?
– В лазарете, – перекривившись, Ханако тоскливо посмотрела в сторону одной из дверей, ведущих в школу. – Она уже оккупировала чужую территорию и теперь покушается на чужого брата. Кто знает, может, она его там уже на кушетку положила и…
Я порывисто вскочил на ноги и, не помня себя, ринулся в здание.
До лазарета было всего несколько десятков метров, и они пролетели для меня как один. Распахнув дверь, я влетел в помещение и, как оказалось, поступил правильно: сидевшие на кушетке семпай и какая-то девушка в коротком белом халатике резво отшатнулись друг от друга.
– Аято? – ахнул Таро, прижав ладони к пылавшим щекам. – Что ты здесь делаешь?
Я замер на месте, сообразив, как, должно быть, выглядел: широко распахнутые безумные глаза, стиснутые зубы, воинственность и напряженность во всей позе. Неудивительно, что эти двое испугались при виде меня.
Мне стоило огромного усилия воли, чтобы расслабиться и выдавить вежливую улыбку. Борясь с желанием придушить эту дамочку прямо на месте, я спокойно вымолвил:
– Я пришёл посмотреть, как вы тут устроились, сенсей.
– Всё хорошо, – медсестра склонила голову набок, изучая меня. – А кто вы такой?
– Это Айши Аято, – поспешил представить нас друг другу семпай. – Он президент школьного совета. Кажется, я тебе о нём рассказывал.
Пока Таро говорил, я успел оглядеть эту новую препону в белом халатике, с недовольством отметив, что она довольно красива. Лицо в форме сердечка, большие наивные глаза, округлая женственная фигура, подчеркнутая обтягивающим нарядом, копна шелковистых волос, которую венчала несколько неуместная крахмальная шапочка из тех, что крепятся на заколки, – такая вполне могла приворожить моего любимого человека. А если ещё учесть, что они знали друг друга много лет…
Это означало, что Кина изучила семпая достаточно хорошо, может быть, даже лучше, чем я, ведь у неё в распоряжении имелось куда больше времени. И он, судя по его поведению, поощрял её поползновения в свою сторону.
Для меня это выливалось в сущую катастрофу. Если все девчонки, претендовавшие на Таро раньше, находились примерно в одинаковом положении: между ними и семпаем не имелось никаких романтических отношений, – то теперь дела обстояли куда хуже. Судя по чуть припухшим губам моего любимого человека, здесь происходило как раз то, чего я так боялся.
Они оба сидели на кушетке и миловались, и если я бы не пришёл, то произошло бы непоправимое, ведь на лазаретные кровати можно с лёгкостью и прилечь.
– Всё нормально, – повторила медсестра, поправляя волосы. – Если больше вам ничего не нужно, то…
И она красноречиво посмотрела в сторону двери.
========== Глава 115. Гиппократ и Асклепий. ==========
Кровь бросилась мне в лицо. Да как эта пигалица смеет так себя со мной вести?!
Ладони сжались в кулаки, и мне понадобилось добрых пять секунд, чтобы успокоиться и не прикончить её прямо на месте. И если бы не присутствие семпая, я вряд ли смог бы быть столь великодушным.
– Очень бы не хотелось вам мешать, – членораздельно проговорил я, – но мне нужно переговорить с Таро о…
– Вот на перемене и побеседуете, – оскалилась Кина. – А сейчас мне нужна его помощь в… освоении нового места.
– Что ж, – я развёл руками. – Тогда не смею возражать. Я пришлю к вам членов совета, чтобы они тоже оказали посильную помощь.
И, не став дожидаться её возражений (которые обязательно должны были последовать), я вышел из медицинского пункта и побрёл к лестницам, на ходу доставая мобильный и набирая номер Каменага Куроко.
Эта Муджа (суффикс «сенсей» ей не особо подходил) оказалась не просто препятствием между мной и семпаем; она была настоящей стеной, преодолеть которую являлось практически невыполнимой задачей.
Она посмела целовать моего семпая, дерзнула осквернить его невинные уста…
Ещё никогда в жизни я так не хотел убить человека, как сейчас. Если бы не Таро, я бы бросился на неё прямо там, в лазарете, и поступил бы весьма опрометчиво и непродуманно.
Связавшись с вице-президентом совета, я велел ей направляться в медпункт и до самого начала уроков проследить, всё ли в порядке у особы, временно исполняющей обязанности медсестры; не нужно ли ей чего. Каменага тут же ответила, что всё поняла, и дала отбой. Я немного успокоился: добросовестная Куроко уж точно выполнит мой приказ в точности и, в соответствии с указаниями, не уйдёт из лазарета до двадцати минут девятого. Оставалось лишь надеяться, что Кина постесняется лезть к семпаю при свидетелях.
От радушного настроения, которое было у меня в выходной, ничего не осталось; мрачные думы завладели мной. Я шёл в кабинет школьного совета в преотвратном расположении духа, хотя и старался тщательно скрывать это.
Сев за свой стол, я постарался погрузиться в работу, чтобы отвлечься от мыслей о хищнице в белом халатике, но её образ упорно стоял перед моим внутренним взором, и чем больше я закапывался в указах и распоряжениях, тем навязчивее становилась эта фантазия.
Но я твёрдо решил не поддаваться, понимая, что стоило допустить минуту слабости, и вся жизнь могла полететь под откос.
И потому я деловито продолжал изучать указы, решать проблемы, попутно беседуя с прочими членами школьного совета – они все, кроме Куроко, окончили обходы и сидели на стульях, активно обсуждая каждое распоряжение.
Мегами вела себя на удивление спокойно. Её паранойя и истеричность полностью исчезли, уступив место обычным рассудительности и практичности, и это не могло не радовать. Кага периодически заходил к нам и, следуя стратегии, разработанной мной, беседовал с наследницей империи Сайко на интересные им обоим темы. И бывшей президентше эти визиты были явно приятны.
Что ж, хоть у кого-то с личной жизнью всё в порядке.
Я попытался завести разговор о новой медсестре, но оказалось, что никто из девочек её не знал. Рюгоку Аои заявила, что ей вообще плевать, кто это такая, раз уж она здесь всего на неделю.
– Но пока не вернётся Секине-сенсей, я не буду сильно бить хулиганов, – пошутила она, подмигивая нам единственным глазом. – А то ещё подохнут; на ком я тогда стану тренировать свой легендарный хук слева?
Улыбнувшись на эту сентенцию, я снова погрузился в работу. К сожалению, вскорости все дела были завершены, и образ коварной Кины снова замаячил в моём сознании.
Самое ужасное состояло в том, что я понятия не имел, как поступить в этой ситуации. У медсестры имелась сотня преимуществ передо мной, так что действовать надлежало немедля: она уже в открытую начала охоту на непорочность моего Таро. К пятнице эта особа уже успеет прибрать его к рукам, а потом… Потом всё будет кончено.
