— Я заберу вещи… позже. — только и смогла вымолвить она, слабым, еле слышным голосом, и метнулась к выходу, убегая наружу и поддаваясь рыданиям, которые искозили ее лицо горькими, жгучими слезами, стекающими по ее лицу и размазывающими черную тушь по щекам подобно ядовитым глубоким порезам. Она убегала прочь от того дома, просто пытаясь не оглядываться и не закричать, но боль внутри сжимала ее и раздавливала, заставляя плакать в голос и теряться где-то среди рухнувшего с неба ливня, в котором терялись и ее прозрачные слезинки. Всё это время, весь день он копился в тучах, терпеливых и громоздких, и сейчас сплошной стеной обрушился на землю, заливая собой все дороги и дома, по крышам которых теперь раздавался грохот ударяющихся дождинок. Елена шла и этот ледяной дождь не был ей заметен, и только сырой холод покрыл ее кожу и промокшую до нитки одежду. Она шла, бежала, заплеталась в ногах, но не останавливалась, зная, что тогда точно упадет и не найдет сил подняться, до конца задушив себя истерикой. Ливень медленно начинал стихать, а боль внутри нее лишь нарастала и беспощадно ссаднила сердце. Ни мыслей, ни воспоминаний. Ровным счетом ничего, что могло бы занять ее голову, внутри которой было лишь опустошение и растерянность. Девушка не знала куда идет и зачем, но ноги вели ее куда-то, лишь бы не видеть перед собой тех голубых ярких глаз напротив. Они смотрели с таким сожалением. И это было последнее, что ей удалось разглядеть в последний раз, прежде чем ее сознание вновь очнулось от шока, и Елена, обняв себя и до боли сжимая ладонями свои плечи, содрогалась от холода и смотрела вдаль, где не было ни одного человека и только темнота, полностью накрывшая ее глаза. Но даже сквозь эту тьму, всепоглощающую и властную, шатенка слышала чей-то далекий, заботливый голос. Знакомый, взволнованный. Но и этот голос не помог ей прийти в себя.

Комментарий к Глава 30

Что ж. Только накатит вдохновение - привет, мое любимое нечто, которое будет мне мешать🙈

Очень торопилась написать эту главу, чтобы не растерять активность своих читателей, потому что почти выпала из жизни на два дня. Заболела(((🤒

Глава получилась грустная, много депрессивности, но этому способствовала погода и мое настроение… Надеюсь, вам понравилось. Елена наконец-то решилась уйти, поэтому можно радоваться тому, что Деймон будет проучен. 😏 В конце опять есть небольшая интрига - Елена кого-то услышала.

Очень жду ваших отзывов)) Хочу знать, что читатели еще здесь, и мне нужно продолжать🤗😉👀

========== Глава 31 ==========

Утро было холодным. Дождь не унимался с вечера, то затихая, то вновь усиливаясь, и все дороги окончательно почернели от сырости грязных луж. По мутному стеклу окна медленно сползали маленькие капельки воды, сквозь которые виднелся бледный туман и серое небо, заполнившее всю маленькую уютную комнату молчаливым пасмурным покоем, накрывшим все светло-зеленые стены знакомой, но странной комнаты. Елена абсолютно точно помнила, что не должна была там оказаться. Из-за легких светлых занавесок проникал белый, лишенный солнечных оттенков пустой и тусклый свет, позволяющий девушке едва открывшимися заспанными и опухшими после слез глазами разглядеть небольшую кровать, на которой она обессиленно лежала, зажав в руках подушку, высокий деревянный комод в углу и маленькую, непонятную картину напротив закрытой двери. Немного привыкнув к яркости и быстро поморгав сквозь боль, сковавшую ее лицо вследствие длительных рыданий, Елена огляделась вокруг, приняв свое одиночество, и нашла немного сил в себе, чтобы приподняться с кровати, приглаживая облипившие лицо каштановые, запутанные волосы. Устало потянувшись и тяжело вздохнув, она сделала первый шаг, каснувшись холодного пола и мгновенно осознав, что на ее ногах нет обуви. И начинало казаться, словно туман плыл не за окном, окружая безлюдные улицы, а опускался на комнату, вынуждая девушку теряться среди него, напрягая память и не находя в мыслях ничего, кроме вспышек недавней истерики и ярко-голубых удивленных глаз. Она вновь ощутила на себе омерзительный и пронзающий каждую клеточку тела холод, с которым мокрая одежда тогда прилипала к коже, когда шатенка брела куда-то вперед, не разбирая дороги и надеясь только на ведущие ее в неизвестность ноги. Эти обрывки произошедшего в ее голове натолкнули Гилберт присмотреться к своей одежде, не найдя на себе ничего, что безнадежно замерзло и намокло под безостановочным ливнем. Голова по-прежнему кружилась, как и прошлым вечером, когда перед карими глазами любая картинка превращалась в неразборчивую карусель красок, и в животе вновь поселилась легкая, но волнующая боль, вынудившая девушку аккуратно положить на него свою теплую ладонь и с настороженностью пройти к двери, медленно дернув ручку и переступив порог совсем непослушными, ватными ногами. Тихо. Всюду снова зависало молчание, и Елене начинало казаться, что она застряла в собственном кошмаре, беззвучном и пугающем, и теперь бредет куда-то, где не было ни звука, ни людей. Ничего. Как и в ее сознании, не успокаивающим попытки высвободиться из омута нагрянувших мыслей. Босиком идя по скромному, узкому коридору, девушка вышла в более узнаваемую комнатку и, немного прищурившись, чтобы сфокусировать свое зрение, подметила чей-то неподвижный силуэт возле окна. Спина в синей толстовке. Почему-то Елена, глядя на этого парня, на его домашнюю одежду, сразу почувствовала подсознательное ощущение уюта и тепла, и только позже она поняла причину, почему ей был так комфортно всё утреннее время. Мешковатые серые штаны, свободная белая футболка и довольно-таки широкая, свисающая с ее стройной фигуры мягкая на ощупь кофта с капюшоном.

— Елена? Ты уже проснулась? — взволновано, но негромко произнес голос откуда-то издалека, долго доходя до несобранной и смотрящей на свои руки шатенки, которая подняла глаза к четкому силуэту перед собой и разглядела улыбку. Она не была насмехающейся, довольной или соблазнительной. Нет. Лишь доброта, искренность и какая-то не до конца понятная нежность.

— Я… — только и промямлила Елена, внезапно замолчав, когда в глаза резко ударил свет от окна и принимающие всё более четкие очертания предметы комнаты. Старенький диванчик, укрытый пледом, письменный стол, выключенный компьютер. — Кай… — шепотом произнесла девушка, будто убеждая саму себя, а не говоря это вслух. Он вновь улыбнулся и каснулся ее ладони, вынудив Гилберт опустить глаза на его руку, накрывшую ее, и еще с минуту обдумать его движение.

— Ты в порядке? Выспалась? — слишком тихо и спокойно поинтересовался он, будто боясь нарушить молчание обезцвеченного утра своим голосом, и Елена ненадолго застыла, не зная что ответить, и сквозь собственную усталость во всем слабом теле смогла ему кивнуть, вынуждая Паркера гадать — согласие это или отказ. — Может быть, ты хочешь поесть?

— Нет, спасибо… — ответила девушка, осознавая, что головная боль медленно начала покидать ее, оставляя способность говорить, однако внутри, где громко и ритмично стучало сердце, находилось словно пронзающая иглами опустошенность, которая напоминала о себе редкими кусочками всплывающих в ее мыслях воспоминаний. Деймон, Мэри-Луиза, дождь… Всё цветным пятном смешалось в голове, и Гилберт попыталась отвлечься от своих раздумий, переведя взгляд на комнату и в очередной раз оглядев ее. — А как… Как я сюда пришла?

— Наверное, ты была в таком состоянии, что даже ничего не замечала… — с сочувствием и ярко выраженной в его тоне досадой сказал он, с грустью честных глаз разглядывая перед собой безэмоциональное лицо Елены, что даже после всех слез под маской уныния не теряло своего прекрасия для него. — Ты вчера пришла ко мне. Вся продрогшая. Ты замерзла и промокла под дождем. Я лишь успел открыть дверь, а ты упала в обморок. Тогда я занес тебя домой, а потом помог переодеться, когда ты немного пришла в себя. Что случилось, Елена? Что произошло?

Тем временем утро жестоко обошлось не только с шатенкой, чье размытое сознание едва могло помочь ей что-то вспомнить. Деймон проснулся от точно такой же уничтожающей головной боли, вызывающей странный несуществующий звон, резко и мучительно раздающийся, работая в компании с грузящим мраком, который сохранялся в темной спальни брюнета благодаря наглухо закрытым шторам. Проснувшись и с трудом открыв глаза, тихо кашлянув, Сальваторе разглядел у себя в руке пустую бутылку из-под рома, с которой заснул от потянувшего в дремоту опьянения ночью, обессиленно упав на кровать.