Тогда Фред, не говоря ни слова, подошел к подруге и обхватил ее, крепко сжимая в тисках своих рук. Мари отстранилась, вскрикнула, но он прижал ее к себе. Она рванулась, попыталась боднуть его, укусить, но он не отпускал, и она вдруг сдалась, опустив голову к нему на плечо, и тихо сказала, сама не понимая, отчего:

— Ты теплый. И живой.

- Угадай что?

- Мы очень долго думали, как бы нам порадовать нашу дорогую сову…

- А то сидит и киснет с пергаментами круглые сутки…

- Лето в разгаре, а она сидит и киснет…

– Вот чего ты киснешь?

- В общем… Мы договорились, ты поучаствуешь в самой опасной, самой сложной, самой незабываемой и захватывающей операции ордена Феникса!

- А еще, дамы и господа, невероятный фокус – сможешь увидеть, как Фред станет очкастым

- Вот ты когда-нибудь могла представить меня очкастым????

- Что? – только и смогла пробормотать разбуженная, уткнувшаяся головой в перьевую подушку, Мари.

Близнецы сидели на краю ее кровати и та даже чуть тряслась, ведь они оба чуть ли не подпрыгивали от восторга, активно жестикуляируя.

- Ты что, ты что не слушала нас?

- Джордж между прочим пошел на жертву, тебе свое место отдал, чтобы ты тут не сидела с кислой миной целыми днями, молча запершись в своей комнате.

- Мы понимаем, Мари, тебе уже 17 и тебя все еще официально не взяли в орден…

- Не понимаем, правда, почему! Каждый тут знает, что ты как никто иной достойна этого, да и с родственниками тебя ничего кроме фамилии уж точно не связывает…

- В общем случись с нами такое, мы бы тоже наверное грустили

- Один вечерок

- Или денек

- Но не целое же лето!

- И все же у тебя есть самые лучшие в мире умники Уизли!

- Фред, конечно, до последнего был против, кричал, что это опасно, но даже он признает, что только большая взбучка Тому-кого-нельзя-называть тебя развеселит.

- Но все же ты полетишь с Грюмом, это не обсуждается!

Мари тут же перехватила руку Фреда, дело начинало приобретать слишком серьезный оборот..

- Ребята, ребята, ребята… Я очень ценю то, что вы так обо мне заботились и все это вообще, но я не полечу.

На лицах рыжих тут же возникло полное недоумнение, которое было ближе не к уместной вопросительноcти, а к до колен упавшей челюсти, как в старых мультфильмах.

- Что?

- Серьезно?

- Если ты ломаешься, чтобы набить себе вдобавок еще и вылазку в дом какого-нибудь пожирателя, то мы не всесильны и…

- Нет-нет-нет, я не полечу, потому что… – Мари опустила глаза, а потом решительно подняла их на близнецов. – Фред, Джордж, мне предлагали вступить в орден. Я отказалась. Я сделала это сама. И по этой же причине я отказываюсь и сейчас от вашего действительно невероятного предложения.

- Почему?

- Потому что я не хочу, я могла бы вам сказать, что это все от того, что мне страшно или что я не готова или что-то еще… Но это не так, я просто не хочу. Как.. как человек, который не хочет торт, вот он смотрит на торт и вроде все хорошо, но в свою тарелку он его класть не будет.

- Погоди, но как можно не хотеть в Орден???

- Это еще что… Как можно не хотеть торт??!

Разговор прервала Молли, которая пришла будить Мари и, увидев в комнате своих непутевых сыновей, поспешила выгнать нарушителей спокойствия, угрожая им цветным кухонным полотенцем. Дружный хлопок транстгрессии, сопровождающийся гневным голосом мамы близнецов, окончательно разбудил все еще старающуюся спрятаться под одеало от этого мира Мари. Пора было начинать еще один день, в который ничего не случиться. По крайней мере ей очень этого хотелось. Пусть не случается ничего и это будет лучшим исходом. На всякий случай Мари тихо попросила всех богов, чтобы все они пережили этот день , пока чистила зубы. Это был ее ритуал. Когда вечером Мари будет ложиться спать, она знает, что снова повторит его и спокойно уснет. С тех пор, как она вернулась в Нору тем утром, ее больше ни разу не потревожили ночные кошмары.

Она сидела на подоконнике в своей комнате и смотрела в слегка запотевающее от ее дыхания окно, но сорвалась как только заметила, что Фред, сунув руки в карманы, быстрым шагом вышел за дверь. Она знала, что он выйдет из дома, в конце концов кому было об этом знать, как не ей.

Мари попыталась догнать уходящего друга, переходя на судорожный бег, но тот все не оборачивался и не останавливался. И, хотя дыхание сбивалось, а глаза резали слезы от бьющего в лицо ветра, зато копна пылающих на фоне темного неба рыжих волос наконец начала приближаться. Гриффиндорка, чуть не падая, протянула руку в отчаянной попытке схватиться за его куртку и ладонь действительно проскользила по холодной драконьей коже.

Фред тут же резко развернулся, рефлекторно занося руку, будто для удара. В его глазах полыхнули искры, похожие на те, что вылетают при непростительных заклинаниях, Мари ту же опустила взгляд на его грудь, которая вздымалась и опускалась как у подбитого зверя, который весь вытянулся, чтобы в последний раз напасть. Гриффиндорка вся сжалась, закрывая глаза и пытаясь хоть немного отстраниться.

Но удара не последовало. Взгляд Мари сфокусировался на застывшей руке близнеца и наконец она прошептала

- Мне жаль, что с Джорджем это случилось. Мне очень…

Фред грубо одернул ее,

- Мне не нужно твое сожаление.

- Хорошо…

- Мне не нужно твое сожаление! Не нужно! Не нужно – он приблизился к ней, не давая говорить, жестикулируя той самой рукой, от которой Мари не могла оторвать глаз.

- Хорошо…

- Мне не нужно твое сожаление. Мне не нужно, не нужна ты!

- Прости, Фред, мне правда очень…

- Тебе жаль?? Тебе жаль??? Да даже сейчас, даже сейчас я рад, я к черту счастлив, что полетела не ты! Ты…

И тут он замолчал. Она поймала его взгляд, а затем поймала его руки, зарывающиеся в ее волосы, его губы, яростно и крепко целующие ее. Фред чувствовал, как в висках пульсирует кровь, все остальные мысли и ощущения будто отключились. Он целовал Мари, целовал как тонущий человек, который устал сражаться за свою жизнь, наконец с наслаждением глубоко вдыхает воду. И он не сразу заметил, что она отвечала ему, что ее ногти впились в его шею, а вторая рука блуждает по кожаной куртке.

Такие поцелуи в дурных книгах называют исступлёнными. На самом деле в них было ещё кое-что – страх, переходящий в агрессию. Он действительно целовал её куда попало, в щёки, в губы, и она только коротко поворачивала голову, чтобы не угодил в нос, – в нос неприятно.

И вдруг Фред разорвал этот контакт. Он посмотрел в напуганные глаза подруги и медленно убрал руки. В его глазах плескалось сожаление,Мари бросила на близнеца последний взгляд и спокойным шагом, слегка прихрамывая, пошла в сторону дома. А он так и остался стоять, его силуэт был будто случайностью на фоне огромного нависшего над пустошью безлунного неба. А звезды… Звезды были прекрасны. Как причудливо рассыпанные раскаленные угли, брызнувшие из очага на ковер, они сияли таким чистым и радостным светом, словно были сотворены час назад и еще не успели устать от расстилавшегося внизу бестолкового мира. Мари последний раз перед тем, как прикрыть за собой дверь, подняла глаза на это чертово безлунное небо, такое вдохновенно-прекрасное, что хотелось отереть слезы и тихо выбраниться.

Комментарий к Через тернии Моя личная вариация на тему “ведь если звезды зажигают...”

Ангст, ангст, нужно больше ангста! (Автор злобно потирает ручки). Ну а что, война на дворе и посттравматическое стрессовое расстройство никто не отменял.

Заранее прошу прощения, если кто-то хотел более подробного и размеренного повествования, а автор взял и увлекся мизансценами, опустив чуть ли не пол года жизни персонажей.. В связи с чем прошу мою маленькую и любимую аудиторию высказаться в комментах – будем размеренно топать к кульминации с пересказом книжек или побыстрее дойдем к задуманной “основной” части, концентрируясь на сценах с участием полюбившихся(надеюсь) Фред/Мари и Драко/Мари?