В Челябинске Глеб выбрал первое отделение – хотел пораньше уехать назад домой, не дожидаться брата. Вадим же подумывал со временем перебираться в Москву и планировал сразу после выступления прыгнуть в самолет и отправиться прощупывать столичную почву. Подспудно подумывал пробить варианты и для брата.

Публика принимала обоих в целом неплохо, не выделяя ни одного, и, отстрелявшись, Вадим поехал в гостиницу за вещами. Вылет должен был быть уже через два часа, а надо было еще добраться до аэропорта. Однако стоило ему только проскользнуть в номер, как дверь тут же распахнулась, и на пороге вырос бледный взъерошенный Глеб.

- Чего-то забыл, Глебка? – мимоходом, кидая вещи в рюкзак, уточнил Вадим.

- Да, - каким-то утробным басом вымолвил тот. – Тебя.

- Что такое? – поднял голову старший.

- Мне все это надоело, - Глеб запер комнату изнутри, быстро прошагал к окну и выбросил ключ на улицу.

- Глеб, седьмой этаж же! - завопил Вадим. – Я на самолет опоздаю!

- Значит, улетишь другим рейсом, - Глеб опустился в кресло. – Улетим вместе.

- Что ты имеешь в виду? – насторожился старший.

- Я хочу, чтобы все было как раньше. Мне надоела эта гребаная Крошка Цахес. Я хочу, чтобы ты придумал гитарное соло к Вольно, оно будто голое без него. Я хочу, чтобы твой бэк звучал в припеве Войны. Я хочу, чтобы ты стоял на сцене справа от меня, а потом ночевал со мной в одной гостинице. Чтобы мы вместе бухали, вместе радовались местам в чартах и злились их отсутствию. Вместе собирали залы.

- Вместе собачились… - продолжил эту дивную прогрессию Вадим.

- Да, черт побери! – принял вызов младший. – Собачились, орали, материли, ненавидели друг друга до дрожи, но вместе! Всегда вместе!

- Чем тебе не нравится нынешнее положение дел? – дрожащим голосом спросил Вадим, опускаясь на кровать.

Глеб нервно барабанил пальцами по подлокотникам. Лицо его сливалось по цвету со свежей побелкой, волосы торчали в разные стороны, пересохшие губы беззвучно шевелились, глаза блестели словно после долгих рыданий.

- Тем, что ты отдаляешься. Еще альбом-другой, нас перестанут ассоциировать друг с другом, и мы будем видеться только по праздникам.

- Зато никогда не поругаемся. Никогда не встретимся в суде, - ляпнул Вадим и тут же осекся, прикрывая рот ладонью.

- В суде? О чем ты, Вадик? – Глеб почти не слушал брата.

Его трясло, он едва справлялся с нахлынувшими эмоциями.

- Вадик, пожалуйста. Давай вернем Агату. Я так больше не могу… - он сполз с кресла, сел на пол рядом с кроватью и уткнулся лицом брату в колени.

Вадим непроизвольно, почти не контролируя собственные желания, опустил ладонь на кудрявую русую макушку, ласково погладил ее, путаясь пальцами в густых прядях. Глеб поднял глаза на брата:

- Скажи, ты решил все разорвать, потому что понял, да? – в чертах его отразилась такая мука, что у Вадима физически закололо сердце.

- Понял что?—он сглотнул плотный комок, чувствуя, как спина его покрывается холодным потом от неведомого предвкушения.

- Ну… что я… не такой и… как я к тебе отношусь…

Вадим наклонился, сжал лицо брата в теплых ладонях, одним только болезненно трепетавшим сердцем догадываясь, о чем он, в то время как разум продолжал блуждать в дебрях неведения.

- Как? – выдавил он, а пальцы его гладили щеки младшего, спускались к шее, скользили по ключице.

Глеб перехватил его руку и поднес к пересохшим губам, касаясь сгибов пальцев невесомым поцелуем и не сводя воспаленного взгляда с совершенно потерявшего контроль за ситуацией Вадима. А где-то там в столицу уже улетал его самолет….

Другого ответа и не требовалось, Вад в ту же секунду понял все и ужаснулся. Ужаснулся отчаянной смелости младшего, его небывалой решительности, но еще больше тому, что ведь этого могло и не случиться… Выросший в парниковых условиях Глеб мог никогда не пойти на такой дерзкий шаг. И тогда… тогда… они бы прожили всю жизнь порознь. А вот не вышло. Не вышло. Придется снова вдвоем, как и тогда. Но теперь уже совсем иначе. И черт с ними с этими судами. Даже если они повторятся… твою мать, оно того стоило. Черт побери, стоило тысячу раз.

И Вадим сполз на пол к Глебу и накрыл его губы своими.

========== 12. ==========

Юля переводила изумленный взгляд с Вадима на Глеба и обратно. Трудно сказать, что поразило ее больше: вопрос мужа или поза, в которой она застала братьев.

- Это Юля! – прошипел Глеб соскакивая на пол и поспешно натягивая на себя джинсы. – А мы тут новые шмотки примеряем, - попытался неловко оправдаться он. – Решили похудеть вот и…

- Дорогая, это ты! – спохватился Вадим и расплылся в радостной улыбке, спеша загладить собственную оплошность. – А я и не узнал тебя издалека. Ты так загорела!

- Вообще-то я не сидела на солнце, - нахмурилась Юля. – А что вы вообще тут делаете? Вы что, помирились?

- Ну вроде того, - опередил брата Глеб. – Только это пока секрет, прошу тебя не распространяться на эту тему.

- Дело ваше, - пожала плечами Юля и отправилась разбирать сумку.

Братья принялись спешно рассовывать вещи по шкафам и рюкзакам.

- Переночуй сегодня здесь! – шипел Глеб на ухо младшему. – А завтра вернешься на Павелецкую.

- Ну уж нет! – Вадим испуганно замахал руками. – А вдруг она секса потребует?

- Ну трахнешь ее, делов-то, - смущенно откашлялся Глеб, пряча глаза.

- Не-не-не, у меня на нее не встанет. Она вообще не в моем вкусе!

- Ну да, - кивнул Глеб. – Особенно если учесть тот факт, что это твоя законная жена. А так-то и не поспорить, да.

- Глеб, я не останусь тут! Надо придумать что-нибудь, чтобы слинять отсюда! – настаивал Вадим.

- Ладно, угомонись, - проворчал тот, а сам полыхал от счастья, что сегодня вечером они снова будут вместе наедине в съемной квартире на Павелецкой, а до Чартовой дюжины еще уйма времени, и они успеют… А что успеют – Глеб даже и подумать не смел, мысли его не простирались дальше банального желания просто быть рядом с братом.

- Юль, мы это… - Глеб почесал в затылке, лихорадочно соображая. – Ко мне поедем. Нам еще порепетировать нужно, - и осекся, понимая, что сболтнул лишнее.

- Порепетировать? – удивилась Юля. – Вы что, Агату решили возродить?

- Да нет! То есть… - Глеб ощущал, что окончательно заврался. – Я ему помогаю в общем.

- Ты? Ему? Помогаешь? – глаза Юли неестественно округлились.

- В общем, мы пошли, - махнул он рукой, спеша ретироваться, пока не наговорил еще чего-нибудь неподобающего, и, не дожидаясь ответа, оба быстро слиняли.

Танька к тому времени уже вернулась из Висконсина, и Глеб вынужден был с тоской в сердце ночевать у себя в квартире. Он оттягивал этот момент до последнего: помогал брату раскладывать шмотки, тянул из кружки чай, проверял холодильник, чтобы выгрести оттуда все продукты, мешающие похудению, но время неумолимо приближалось к полуночи. Уже стоя в прихожей и зашнуровывая гриндера, Глеб буркнул:

- Не скучай тут. Я завтра с утра нагряну, когда Танька к косметологу отбудет.

Вадим промолчал, но в глазах его блеснуло что-то незнакомое, заставившее сердце Глеба подпрыгнуть к горлу и там замереть в мучительных спазмах. Он сделал шаг вперед, сжал брата в объятиях, и Вадим смутился, похлопал его по спине:

- Я же завтра с утра на репетицию.

- Я с тобой. В машине посижу, - не сдавался Глеб, и Вадим благодарно улыбнулся и кивнул.

Вернувшись к себе, Глеб завалился в душ, долго оттирал мочалкой дневную усталость, пыль и пот, а мысли его то и дело возвращались к брату. И в такие моменты Глеб ощущал, как внизу живота сворачивается тугая спираль, заставляя его прокручивать в голове постыдные, но такие сладостные мысли. Когда он добрался, наконец, до постели, Танька все еще сидела за компьютером. Он достал телефон в надежде увидеть сообщение от брата. Но никаких уведомлений за прошедшие сорок минут на экране не высветилось. Тогда он решился и написал ему сам: