- Глеб, что это за набор слов?

- А это твоя песня, Вадик. Взяла между прочим годовой чарт в прошлом году, - Глеб поправил слегка великоватые ему штаны. – Мне идет?

Подошел к зеркалу, осмотрел себя с ног до головы.

- А что если я прямо в таком виде и заявлюсь на следующий концерт? Как думаешь, что скажут фанаты? Сразу бригаду вызовут или дадут мне шанс объясниться?

- Подумают, что мы с тобой в спешке похватали одежду друг друга, - хохотнул Вад.

Наверное, он не имел в виду ничего двусмысленного, но Глеб моментально залился краской и отвернулся.

- Так, ну что тут у нас есть… - подошел он к куче одежды, чтобы отвлечь внимание мелкого от собственного смущения. – Одни галимые афгани, ужас какой-то! Так, ну вот вроде тут какие-то джинсы есть. Давай-ка примерь, как раз они тебе или нет, а я поищу еще, - и Глеб снова зарылся в куче.

Вадим стянул с себя домашние штаны, и Глебу пришлось сделать над собой усилие, чтобы не косить глазами в сторону брата.

- Мне еще белье надо поменять, не буду же я век ходить в твоих трусах! – и Вад проследовал к комоду, словно бы точно знал, где лежат его собственные трусы, достал оттуда первые попавшиеся, придирчиво осмотрел их, кивнул.

- Белые! – охнул Глеб и тут же задохнулся, увидев, как брат без тени смущения, без попытки отвернуться или скрыться в ванной, тут же стащил с себя старые Глебовы боксеры.

Прятать взгляд стало значительно сложнее, и положение спас сам же Вадим, в секунду натянув на себя обычные белые плавки. Эти обтягивали все, что не нужно, куда заметнее, и Глеб ругнулся и проворчал:

- Джинсы меряй давай, эксгибиционист!

Вадик тут же принялся натягивать на себя брошенные ему джинсы, и Глеб решил все же бросить один взгляд на прощание с белыми плавками… однако, попрощаться им так и не удалось: джинсы застряли на полпути и не желали натягиваться выше. А никаких других в арсенале Вадима больше не нашлось. Он удрученно смотрел на брата, разводя руками, словно сдаваясь и готовясь смириться и нацепить афгани, но Глеб сдаваться не собирался.

- Они же тянутся! Сейчас все модели джинсов тянутся! – заверил он его и принялся пропихивать брата в единственный стоящий предмет гардероба.

Дотянул до ягодиц, но когда пальцы коснулись теплого зада Вадима, Глеб отдернул руку, словно обжегшись.

- Теперь сам давай, - буркнул он, делая шаг назад.

Вадим беспомощно дергал штаны вверх, упаковывая себя в их непомерную узость, а Глеб, словно завороженный, наблюдал, как колыхались рельефы брата под тонкой белой тканью в такт его неуклюжим движениям. Вадим пыхтел, краснел, втискиваясь в джинсы, и, наконец, все же влез. Оставалось самое сложное – застегнуть их. На данном этапе это попросту не представлялось возможным - между пуговицей и прорамкой пролегало сантиментов пятнадцать объемного Вадова живота.

- Значит, так, - заключил Глеб. – Сегодня жрать не будешь. Завтра тоже. А потом мы купим тебе новые джинсы. Но сейчас мы должны упаковаться именно в эти.

- Почему именно сейчас? – взмолился Вадим. – Репетиция же завтра!

- Так мы должны потренироваться! – важно изрек Глеб и толкнул брата спиной на кровать. – Такое безобразие можно натянуть только в лежачем положении, - и наклонился над братом, пытаясь стянуть два края вместе, чтобы дать молнии хоть крохотный шанс.

- Пузо втяни! - кричит Глеб, натягивая края изо всех сил.

- Да и так уже! – стонет Вадим.

- Да какое там уже! – возмущается Глеб, хлопая брата по выпуклому животу, и от этого прикосновения ладонь его вдруг словно прожгло насквозь.

Он дернул рукой, и пальцы его задели резинку трусов всего в нескольких сантиметрах от паха. Глеб тяжело сглотнул.

- Значит, придется подключать тяжелую артиллерию, ничего не попишешь, - пробормотал он и оседлал брата, вдавливая его в кровать.

- Ты что творишь! – завопил Вадим. – Больно же! Лучше я в паршивых афгани схожу на репетицию!

- Нет, ты у меня больше никогда в жизни – по крайней мере за оставшиеся два месяца – не наденешь это уродство! Так что, терпи! – и, чувствуя, как горячий пах брата соприкасается с его собственным, Глеб снова потянул края молнии навстречу друг другу.

Темные волоски внизу живота Вадима встали дыбом, и Глеба окатило вдруг внезапной горячей волной. Еще несколько мгновений, и его отчаянное положение будет обнаружено, раскрыто, и как на это отреагирует брат, было неведомо, поэтому Глеб решился, рванул края на себя, другой рукой дергая вверх молнию, стараясь не думать о том, как его пальцы скользят по белой ткани выше к густой темной дорожке… Глеб выдохнул, лишь когда была застегнута пуговица, и медленно слез с брата.

- А теперь ты. Вставай давай.

- Не могу, - прохрипел Вадим.

- Что значит не могу? – нахмурился Глеб.

- Глеб, я сейчас умру, - и раздался сдавленный стон.

- Какое там умру? Я что, зря старался что ли? Вставай, будь молодцом, - и он подал брату руку.

Тот зашевелился, словно перевернутый на спину тюлень, охнул и сполз с кровати. А когда выпрямился, Глеб вдруг ощутил, как ему в живот тут же впиявилось что-то маленькое и твердое.

- Пуля? – промелькнуло в его сознании.

Но это что-то тут же отскочило от его живота и со звоном покатилось по полу. А Вадим вслед за этим облегченно выдохнул и заржал во весь голос: освобождая его из тяжкого каземата джинсов, оторвалась и полетела на пол металлическая пуговица.

Глеб несколько раз перевел взгляд с валявшейся у них под ногами пуговицы на вмиг вновь оголившийся живот брата и обратно, а затем тоже расхохотался.

========== 7. ==========

Вадим возник на пороге Пашиной квартиры уже спустя неделю.

- Хм. Быстро вы определились, - уголок губ Кузнецова дернулся вверх да так и застыл в усмешке. – Ну проходите.

- Я, собственно, к вашей супруге, - уточнил Вадим.

- А, ну тогда ваш выбор ясен. В принципе, на вашем месте я бы тоже начал с малого. А то вдруг и правда парамнезия, а мы будем предпринимать такие радикальные действия… Света! Это к тебе, – позвал он жену.

Из комнаты выплыла невысокая дама явно старше своего мужа на несколько лет. В очках и довольно замызганной домашней одежде. Смущенно улыбнулась.

- Думаю, в такой ситуации сеансы необходимо проводить дома. Проходите, пожалуйста, - она указала ему на дверью в гостиную, - а я сейчас подойду, - и, переглянувшись с мужем, почти бегом направилась в спальню, вероятно, чтобы переодеться.

Вадим разулся и прошел в просторную комнату, явно предусмотренную для периодического приема пациентов – вот таких вот, как он, которым в больнице было не место. Опустился в стоявшее в углу кресло и принялся осматривать помещение. Обычная скромная квартира интеллигентов. Трешка, для двоих - более чем достаточно. Спальня, кабинет Паши для его бесконечных физических опытов, да гостиная, подходящая для работы Светланы. Идеально отстроенный быт простой советской семьи. Телевизора тут не наблюдалось, что для тех лет было некоторой странностью. Но разве таким людям было до телевизора? У них хватало забот и занятий и без этого.

Светлана появилась минут через десять – волосы были приглажены, домашняя одежда сменилась свитером и джинсами. Она села за стоявший тут же напротив кресла письменный стол, достала из верхнего ящика толстую тетрадь, что-то написала на первой странице и отложила ее в сторону.

- Ранее у психиатров наблюдались?

- Нет, - покачал головой Вадим. – По крайней мере, я этого не помню.

- Хорошо. Значит, даже если диагноз и имеется, вы его не знаете. Тогда я предлагаю самый простой способ установления истины. Но для этого мне необходимо будет получить ваше письменное согласие, - она извлекла из тетради небольшой листок и протянула его Вадиму.

- Гипноз? – прочел он и нахмурился.

- На данном этапе я пока не вижу другого менее безопасного способа постановки диагноза. Впечатление шизофреника вы не производите, это я вам как опытный психиатр говорю. Поэтому я подозреваю у вас скорее какую-то давнюю травму, которая выливается в ложные воспоминания. Если бы вы ее осознавали, вы бы не пришли сюда. Поэтому нам придется ковыряться в вашем прошлом, а лучше гипноза способа для этого не найти. Впрочем, если вы не согласны, мы можем просто поговорить. Психоанализ зачастую тоже неплохо помогает в таких случаях. Просто с гипнозом все будет значительно быстрее. Но если вы никуда не торопитесь…