<p>
— Пёс тебе товарищ, — отозвался Илья, одеваясь, — а я взрослый состоявшийся человек. Знаю, чего хочу.</p>
<p>
</p>
<p>
Под гогот из кухни Илья скрылся за входной дверью, предвкушая новые ощущения. Ждать себя долго он не заставил, даже несмотря на то, что не поленился сгонять аж к метро, чтобы затариться самой приличной шавермой в окрестностях «Елизаровской».</p>
<p>
</p>
<p>
Будущее Ильи Минету было безразлично, обеспокоился лишь Дойчлянд, но и его своенравный музыкант слушать не хотел: от такого количества дармовой спайсухи парень просто дурел.</p>
<p>
</p>
<p>
Депрессия к тому времени совсем заела Илью. Мир настолько опротивел, что даже сомнительный вариант употребления смеси с непонятной нейротоксичностью казался ему привлекательным способом отвлечься. Музыкант желал хоть как-то срезать угол собственного страдания и прийти к непонятному финишу чуть раньше, чем мог бы своими силами.</p>
<p>
Был ли Илья склонен к зависимостям? Да, несомненно. Как и большинство из тех, кто пробовал то, что было неподвластно человеческой нервной системе в автономном её режиме работы. Зависимость ли толкнула парня аккуратно насыпать трофейного концентрата в бонг? Сложный вопрос, ведь на кухне все тоже были от чего-то зависимы. Пальцы Ильи крутанули колесо зажигалки. Пламя рвануло в колпак, спустя секунды изменив агрегатное состояние порошка. Мутным джинном дым заполнил колбу. Илья обхватил пластиковую трубку губами, палец открыл кик-хол. Вжух!</p>
<p>
</p>
<p>
Существо с крокодильими лапами и телом дельфина вынырнуло из ямы, которую рыло. Потоки Праздника усиленно потекли по устьям в стенах притона, вызывая интерес мерцающего призрака. Среди привычных энергий, которые для жителя тонкого мира были любимы и знакомы, была и та, которая ему не нравилась. Один из рукавов этой мистической реки было пропитан гнилью и разложением. В мире крокодилолапого дельфина что-то вспыхнуло.</p>
<p>
</p>
<p>
— Азиат! — шипел Илья. — Азиат пришёл! Это конец!</p>
<p>
— Завтра кому-то будет стыдно, ха-ха-ха, — заливался смехом Ефрейтор, записывая корчившегося Илью на камеру.</p>
<p>
</p>
<p>
За окном раздалось ржание лошади. Дойчлянд подскочил, словив флэшбеки прошлой весны.</p>
<p>
</p>
<p>
— Блядь, что-о-о? — с охуевшими глазами покосился на окно Дойч. — Вы слышали?</p>
<p>
— Будто лошадь… — неуверенно подтвердил Могила.</p>
<p>
</p>
<p>
Парни подошли к окну, перешагнув скрючившегося на полу Илью. Ничего необычного за стеклом не происходило, лишь ветер гонял по двору рваные пакеты.</p>
<p>
</p>
<p>
— Пойду, погляжу, — неуверенно сказал Дойчлянд.</p>
<p>
— Что поглядишь? — не понял Могила.</p>
<p>
— Не знаю, — так и не внёс ясности хозяин квартиры.</p>
<p>
</p>
<p>
Шелестели деревья, вечерние сумерки покрывали тротуары и дома, а тапочек Дойчлянда уткнулся в кучу тёплой и мягкой субстанции.</p>
<p>
</p>
<p>
— Ебаные, блядь, собаки, — выругался Дойч.</p>
<p>
</p>
<p>
Но, увидев размах погружения, обомлел. «Нихуя себе собаки!» — подумал герой, вытаскивая полностью унавоженную ступню. — «Нихуя это не собаки!».</p>
<p>
Месиво на ступне было умеренно влажным и содержало в себе стебельки непереваренного сена. Лошадиное ржание, которое слышали все его товарищи, и навозный натюрморт на ноге не оставляли сомнений – животное о четырёх копытах было здесь!</p>
<p>
</p>
<p>
Деревянная разделочная доска, висевшая под окном и являвшаяся гербом притона, шаркала о стену от прикосновений ветра. Это привлекло внимание Дойчлянда. Он увидел, что к ней на скотче прилеплена упаковка с лекарством. При более близком рассмотрении стало очевидно, что в руках у Дойча пузырёк «Тропикамида». «В хозяйстве пригодится» – подумал он, положив коробочку в карман.</p>
<p>
Дойчлянд закурил и попытался вытереть тапок о траву, после чего развёл навозный бульон в луже, скопившейся в асфальтовой расщелине.</p>
<p>
</p>
<p>
— Ну что там? — спросил Ефрейтор, когда Дойч вышел из ванной.</p>
<p>
— В говно вляпался… — с омерзением ответил Дойчлянд.</p>
<p>
— Да ты из него и не выбирался, — загоготал Ефрейтор.</p>
<p>
— Шутки за триста… — с пресной миной заметил Дойчлянд, усаживаясь на диван. — Судя по тому, что на гербе я нашёл упаковку тропика, к нам и впрямь явился тот холинолитический азиат, как его? Про которого Фёдор рассказывал…</p>
<p>
— Ага, наш Илюшка-то блаженный прав, поди! — улыбнулся Могила.</p>
