Конец Клаус.
POV Лунетта.
Моё сознание где-то далеко от меня, настолько, что мне даже думать сложно, мысли утекают куда-то в пустоту. Где я? И почему мне так холодно и темно? Что произошло? Я помню, что была в доме Сальваторе, помню, что говорила с Кэр. Помню, как она меня вырубила, напоив своей кровью. Затем я очнулась, и увидела Клауса. Помню его страх и ужас, и сожаление в глазах, а затем, резкая боль в шее, и темнота. Я, что, умерла? Так вот как чувствуют себя мертвецы. Холод, темнота, пустота, и одиночество. Интересно, а я где? В Аду или Раю? А может, после ничего нет? И это просто забвение? Тогда почему я могу думать, чувствовать, и ощущать внешний мир? Или что это? Моя душа? Или та сторона мира? Что это?
— Милая, ты заблудилась? — услышала я голос какой-то женщины, повернув голову, я смотрела на человека. Среди всей этой пустоты, и одиночества была женщина. Её светлые длинные волосы, словно светились во тьме, а светло-карие глаза смотрели на меня с теплом, но было в них ещё и отстранённый холод, словно она просто притворяется доброй.
— Смотря, что Вы имеете в виду, — неоднозначно ответила я, недоверчиво смотря на женщину. Она мне кого-то напоминала. Только не могу понять, кого именно. Что-то в её образе давно забытых времён и взгляде было знакомо.
— Ты не должна быть здесь, идём со мной, — протягивая мне руку, добрым и заботливым голосом произнесла она. Но я также недоверчиво посмотрела на протянутую руку, и отошла на шаг назад, давая понять, что никуда не пойду.
— Кто Вы? И зачем Вы здесь? — серьёзным голосом спросила я, смотря ей в глаза. Не знаю, понимает ли она, что лгать мне бессмысленно, но она лишь сдержанно мне улыбнулась, и опустила руку обратно.
— Меня зовут Эстер, я мать Клауса, и всех первородных. А здесь я для того, чтобы забрать тебя с собой, твоё время пришло, — её голос был вкрадчивым, что придавало какой-то внушительности её и так статному образу всемогущей женщины. Ребекка, как-то обмолвилась, что их мать сделала их такими, и она хотела их убить. А ещё она говорила, что Клаус был внебрачным ребёнком, но их отец растил его как родного, ничего не зная, но Майкл ненавидел его больше, чем кого бы то ни было, и поэтому пытался убить вот уже тысячу лет, пока Клаус не убил его.
— Да, я слышала о Вас от Ребекки, скажу честно, это были не самых хорошие слова, — смотря на женщину, ответила я. Она же строго на меня посмотрела в ответ, поджав губы. Если судить по её реакции и недовольным отблескам в глазах, она не думала, что кто-то мне рассказал о ней.
— Всё, что я делала, я делала только ради моих детей, — она не оправдывалась, она просто говорила, как есть, но при этом выглядела так, будто ей очень больно.
— Но вы ненавидите себя за это. Считаете, что лучше бы вы дали им тогда прожить свою человеческую жизнь, а не сотворять монстров, — спокойным голосом, словно считывая информацию с её эмоций, говорила я. Но она не выглядела удивлённой, скорее опечаленной.
— Тогда ты должна понимать, зачем я здесь, — уже становясь прежней, проговорила она. Я же кивнула, соглашаясь с ней.
— Чтобы я не стала вампиром, вы хотите забрать меня до того, как это произойдёт, — понимающим голосом оповестила я её, продолжая внимательно следить за её эмоциями. Она уже солгала мне один раз, сказав, что моё время пришло. Это не так, нам обоим известно, что я стану вампиром. Но я сомневаюсь, что она мне это позволит просто так.
— Раз понимаешь, идём со мной, — полностью вернувшись к образу заботливой, и обременённой большой ответственностью за свой поступок, она мне казалась такой сильной женщиной. Но и слабой, она не смогла принять своих детей такими, какими они стали, пытаясь исправить это.
— Вы за всеми обращёнными приходите? Или я такая особенная? — усмехнувшись, спросила я. Не думаю, что это хороший план, выводить из себя всемогущую ведьму, но мне надо было знать причину, почему она пришла за мной.
— Ты невинное дитя, пострадавшее от рук моего сына, я не хочу продолжать твои страдания, поэтому я пришла, — если она считает свой поступок благородством, то у неё явно не всё в порядке с головой. Поэтому я не выдержала, и ухмыльнулась её словам.
— Видимо, вы не настолько хорошо меня знаете, как думали, — смотря на неё насмешливым взглядом, я наблюдала нарастающую злость в женщине, которую она тут же подавила. Вот это контроль.
— Тебя зовут Лунетта Джейн, тебе 21 год, но ты уже потеря обоих родителей. Твоя жизнь была наполнена болью, и жестокостью, но ты смогла сохранить в себе свет, в чём немалая заслуга твоих родителей. Но после знакомства с моим сыном, ты стала тонуть во тьме, и не можешь выбраться, — она говорила так, будто и правда меня знала, и знала моё прошлое. Но это лишь слова, она и половины не знает, того, что происходило на самом деле. Но кое в чём она ошибается.
— Нет, после встречи с вашим сыном, я обрела себя. Он стал для меня целым миром. И мне плевать, насколько глубоко мне надо утопить свою душу, чтобы остаться с ним, — решительно заявила я, больше не намереваясь слушать её бред, о том, какая она хорошая мать. Но я всё же решила высказать всё, что думаю по этому поводу, поэтому выждав пару секунд её угнетённого молчания, меня прорвало.
— Всё чего от Вас требовалось, это принять их такими, какие они есть. Они вовсе не монстры, коими Вы их считаете. Покажите мне хоть одного человека, который после тысячи лет своего существования, останется собой? Их просто не существует, примите это как данность, и перестаньте жить прошлым, — я не злилась на неё, у меня не было на это права. Я не знаю, что ей пришлось пережить, чтобы стать такой, не знаю, насколько она изменилась. Поэтому у меня не было злости, всего лишь обида, за то, что она не понимает таких простых вещей.
— Почему такой человек как ты, смог принять их? — она не понимала, не могла понять. А мне стало по человечески её жаль. Но это не меняло того факта, что она пыталась убить своих детей, этого я никогда не смогу понять, и простить ей попытку убить Клауса и Ребекку.
— А почему Вы не смогли? — задала я встречный вопрос. Но мне больше не был интересен этот разговор, и я захотела вернуться обратно. Если я ради этого стану вампиром, то и пусть. Если это ради Клауса, я готова пойти на такую жертву.
Не знаю, может дело в моих желаниях, а может в моей решимости, но в следующее мгновение, я открыла глаза, и уже видела не темноту, а Кэролайн. Я вернулась? Резко повернувшись к проходу, я увидела Клауса, он был таким сломленным. Никогда в жизни я не видела столько боли, неужели, это из-за меня он сейчас плачет?
— Не надо, — вырвалось у меня из груди, вместе с потоками слёз. Я не могу смотреть, как дорогие мне люди плачут, и при этом не плакать самой. И когда наши взгляды встретились, я вдруг что-то вспомнила, какой-то диалог, об игре с судьбой, условия игры, и моё желание помочь ему в завоевании сердца Кэр. Что это было? Это не было похоже на картинки сна, скорее воспоминания, они были такими яркими, и такими реальными. Так я всё-таки подошла к нему, тогда?
— Малышка, ты…? — его не верящий голос дрожал, но я точно знала, что он стал выплывать на свет, но нам не дали продолжить эту химию, потому что Кэролайн схватила меня за горло, так чтобы я не смогла вырваться, и смотрела прямо.
— Вспоминай Луна, — её голос был с нотками жестокости, и какого-то предвкушения. Она словно ждала от меня чего-то, но я была так занята, появившимися картинами прошло, что не стала копаться в сестре.
Вот мне пришёл подарок от Клауса, это было прекрасное чёрное платье, которое до сих пор у меня осталось, и которое мне очень нравится, затем кулон от Кэр, который она просила никогда не снимать. И наше первое свидание, эта бешеная, сносящая всё на своём пути страсть, поцелуй в машине. Затем был воздушный шар, и моё детское восхищение, и признание, что я любительница сказок. Это был первый стук сердца, когда он посчитал это невероятным, меня посчитал не странной, а принял моё увлечение. После мы ехали домой, я вылезла из окна машины, встретив своего друга, с которым уже очень давно не виделась. Клаус отругал меня, а я счастливая, пообещала больше так не делать, и не делала. Затем, у дома он поцеловал меня, и я снова захотела продолжения. Потом был сон… Как много всего! Неужели это всё и, правда, было с нами?
