— Хватит врать! — и после этого она резко, отпустив моё запястье, от чего по моему телу прошлась ещё одна волна боли, швырнула меня через всю гостиную. Не знаю, в какой момент я потеряла сознание, тогда когда ударилась всем телом об стену, а может когда треснули мои рёбра, при столкновении со стеной, или когда ударилась головой о шкаф, когда падала на пол.

Что было дальше, я не видела и не слышала, но когда пришла в себя, я лежала на полу, как какой-то мусор, в гостиной дома Сальваторе. Когда я очнулась, подавая признаки жизни и стонав от боли во всём теле, на меня обратили внимание все присутствующие. Там были и хозяева дома, и Кэр с Еленой и Бонни, и даже Тайлер, который единственный смотрел на меня с сожалением. Даже вечно добрый Стефан был решителен. Я не знаю, что они задумали, но мне так страшно, я хочу домой. Хочу, чтобы это поскорее закончилось.

— Что вы хотите от меня? — глотая слёзы, чтобы не показать как мне сейчас больно и страшно, ломающимся, но всё же уверенным голосом, спросила я. Но когда я это произнесла, в горлу подступил кашель, а затем мои рёбра болезненно стали вздыматься, и мне показалось, что я слышу, как они трещат от кашля.

— От тебя нам ничего не нужно. Ты всего лишь приманка, для кое-кого покрупнее, — самодовольно усмехнувшись, произнёс Деймон. Он, сделав глоток какой-то янтарной жидкости, посмотрел на меня. И только сейчас до меня дошло, что всё это было ради Клауса. Ради того, чтобы избавиться от него.

— Зачем? Почему вы просто не оставите его в покое? Кэр, вы же были вместе, как ты можешь так его предавать? Ты ведь должна была понять, что он за человек! — взывая к её человечности, я пыталась исправить и так рухнувшее положение. Но от моих слов моя сестра лишь скривилась в отвращении.

— Да, я поняла кто он такой. Он демон во плоти. Я старалась увидеть в нём что-то ещё, что-то, о чём ты мне так восторжённо пела, но кроме тьмы в нём ничего не осталось. Он стольких людей убил, пока мы были вместе, стольких покалечил, стольким жизнь сломал, — шипя от ярости и презрения, говорила она. Но, как можно быть такой? Мне вдруг стало так обидно, и так горестно за него.

— Ради своей мести, ты сломала мне руку, ты сделала меня приманкой, а я ведь твоя сестра. Говоришь, что он многих убил? А ты, что делала в этот момент! Могу поспорить, что просто смотрела! Вы ничуть не лучше него, но разница между вами в том, что он знает о своих грехах, и не прикрывает их благими намерениями. Вы все до единого прогнили в ненависти, и вас уже ничем не спасти, — прижимая свою сломанную руку к груди, яростно кричала я. Кэр лишь злилась от моих слов всё сильнее, и на последних она оказалась рядом со мной и, схватив мою сломанную руку, сжала её ещё сильнее. Боль и кровь хлынули на меня и мою одежду, и слёзы полились из глаз. Открытый перелом, отдавался во всём моём теле сильной болью, которая не утихала, а только с новой силой пульсировала и причиняла боль. Но я так просто не дамся.

— Что, правда глаза колит? — со злостью прошипела я, смотря в глаза своей сестре. Но на этот раз она не ударила меня, а мерзко усмехнулась, что в купе с её вампирским обликом, выглядело до жути устрашающе. А затем, поднеся свою руку к зубам, она надкусила её, и приставила кровоточащую рану к моим губам. Я хоть и пыталась не делать глотки её крови, но рефлексы делали это вопреки моему желанию. А после, она как следует, приложилась моей головой о пол, от чего я опять потеряла сознание.

Конец Лунетта.

POV Клаус.

Когда Луна вернулась домой с Кэролайн, я не стал оставаться там, а вернулся к себе домой. Я уже больше года не появлялся здесь, с тех пор как умер отец Кэролайн. Я тогда ещё верил, что она мне не безразлична, но глубоко внутри я надеялся снова увидеть мою Лунетту. Но её не было на похоронах, и после них она тоже не явилась в город. Дома меня ждала вся моя семья, кроме Фина, ему незачем было приезжать. А вот что здесь делает Кол и Элайджа я понять не смог, потому просто спросил:

— А вы двое, что здесь делаете? — подходя к мини-бару, я стал наливать себе бурбон в стакан.

— Это просто совпадение, — начал Элайджа, но он не скажет больше ничего конкретного, поэтому я перевёл взгляд на Кола, краем глаза замечая, как Ребекка грозиться тому смертью, если он хоть слова выдаст. Но зная Кола он обязательно поделиться новостями, если они очень интересные.

— Да мы тут с Элайджей вызволяли нашу дорогую сестрёнку и её подругу из секс-рабства в мафии. Так ведь Ребекка? — хитро усмехаясь сестре, голосом полным веселья, произнёс Кол. А вот я не разделял его веселья, я просто охренел от такого заявления, но очень надеялся, что Бекка опровергнет это утверждение Кола.

— Кол, ты предатель! — вместо того, что я надеялся услышать, Ребекка накинулась на Кола с кулаками, и обвиняя того в предательстве за то, что выдал их с Лунеттой, пыталась прибить. И теперь я был чертовски зол, нет, я был в ярости. Сжимая кулак, в котором я держал рокс, от чего тот разлетелся на кусочки, раня мою руку, и заливал раны алкоголем. Но мне было плевать на боль и на жжение.

— Ребекка объясни-ка мне, как это вы с Лунеттой оказались с секс-рабстве? — с яростным рыком, сквозь зубы шипел я. Медленно подходя к сестрёнке, я наблюдал, как она замерла на мгновение, а затем со страхом взглянула на меня.

— Мы не виноваты, это всё Натаниэль. Он задолжал крупную сумму боссу и решил отплатить ему долг нами. Мы, правда, не виноваты, мы тут сами жертвы, — уже заливаясь слезами, жаловалась она. А вот мне пришлось унять свою ярость, пообещав обязательно найти этого сукина сына, и убить самым жестоким образом. Не тому он дорогу перешёл. Я же достану его хоть из-под земли, и тогда месть моя будет сладкой!

— Почему мне не сказали? — уже раздражённо выпалил я, стряхивая остатки стекла и алкоголя с руки. Затем, я снова подошёл к бару, и налил себе ещё одну порцию выпивки.

— Вот поэтому и не сказали, Никлаус. Ты бы устроил там кровопролитие, и не успокоился, пока не убил бы всех, — хладнокровно ответил мой старший брат. Я, конечно, знаю, что он прав, и я бы там рвал и метал, но почему я узнаю обо всём последним?

— Я и намерен это сделать, — уже запланировав на будущие дни планы, я с дьявольской предвкушающей улыбкой, представил, как вломлюсь в логово мафии, и разнесу там всё, за то, что посмели прикоснуться в моей Лунетте. Да меня одна мысль о том, что её кто-то посмел тронуть, уже выводит из себя. Она моя, и только, и любой, кто посмеет заявить на неё права, будет наказан самым жестоким образом.

— Ник, не думаю, что Луне это понравиться, — отозвалась Ребекка, уже успокоившись, и сидя на диване, она смотрела на меня. Я бы мог, обвинить во всём этом её, но думаю, они обе и, правда, не виноваты в этом.

— Я уже всё уладил, Никлаус, — вставая с дивана, и куда-то уходя, ответил Элайджа. А мне же только и пришлось, что согласиться с ними. Поэтому я раздражённо рыкнул, и, выпив залпом содержимое своего стакана, направился к себе в комнату.

После душа, в котором я провёл минут двадцать, я переоделся в обычные штаны, и, подойдя к окну, отметил, что на улице уже ночь. Наверное, моя маленькая Лунетта уже спит, и видит прекрасные сны. Интересно, я ей снился хоть раз? Не думаю. Но она мне снилась, много, очень много раз. В одном из снов мы даже поженились, и у нас был ребёнок. Бред, конечно, но мы были там так счастливы, что я даже подумывал забить на всё, и найти её. Но потом меня останавливал страх, и я переставал об этом думать. Но сегодня, встретив её за такое длительное время, я понял, что был ещё большим идиотом, чем считала меня моя семья. Эти ненужные мысли о том, как я бы смотрел ей в глаза, и как бы объяснялся, не имели никакого смысла, как только я увидел её. Всё, что мне нужно было, это чтобы она была рядом, чтобы я знал, что она моя, и ничья больше.

Пока я думал о том, как для меня важна моя маленькая Лунетта, я не сразу услышал мелодию, которая оповещала меня о чьём-то звонке. Придя в себя, я машинально ответил на звонок, даже не посмотрев, кто мне звонит.