Конец Лунетта.

POV Клаус.

Я не знаю, что и думать… Вот Лунетта держит на руках, моего предполагаемого ребёнка, и плачет. Так по-детски расплакавшись за то, что меня и этого ребёнка назвали «монстрами». Ещё пять минут назад она была невероятна. Издевалась над ведьмой, даже не прибегая к силе. А ещё до этого, не пойми, по какой причине, поцеловала меня. Нет, я не против, но я не ожидал этого. Ещё дальше она была просто в ярости на меня. Даже и не знаю, что должен думать или делать в этой ситуации, но одно я знаю точно. Я не хочу смотреть, как моя малышка плачет. Это очень больно! Мне чертовски больно.

- Ну и пускай! – вдруг закричала она, голосом полным горечи. А затем, добавила, - пускай Клаус будет хоть монстром, хоть чудовищем, да пускай хоть демоном станет. Я всё равно буду его любить, и ни ваши слова, ни ваши осуждения этого не изменят. Потому что для меня, он тот - без кого я просто не смогу существовать, - её голос уже сквозил отчаяньем. Было ощущение, будто она борется из-за всех сил с целым миром, только бы не проиграть. Я даже пошевелиться не мог. Совершенно не ожидал, что она настолько меня любит, также сильно, как и я её. Только мне не приходиться выдерживать осуждения целого мира за свою любовь как ей. Я не знаю, что мне делать. Я должен подойти и обнять её, сказать, что чувствую тоже самое, но просто не могу пошевелиться.

- Любишь? Его? Не смеши меня! Ты не можешь его любить! Ты ненавидишь его всем своим существом, ведь это он причина всех твоих страданий, - этот голос был так мне знаком, только вот я больше был шокирован словами. Так же самая девушка, что странно поглядывала на Лунетту за время нашего пребывания здесь, резко изменилась. Её голос стал другим, выражение лица тоже.

- Это не правда! Не правда! Это не правда! Это ложь…

- Всё ещё так думаешь? А разве не ты не так давно ненавидела его? Разве ты не хотела, чтобы он исчез из твоей жизни? – что происходит?

- Нет… Это были не мои мысли, не мои настоящие чувства! Я не могла так думать! Это всё было ложью! Да, я на него злилась, что он использовал на мне внушение. Но я не ненавидела его за это, потому что знала, как сильно он винит себя. Разве я могу винить кого-то в том, что он не делал? – о чём они говорят? Я единственный, кто ничего не понимает? Обернувшись на свою семью, я понял, что вовсе не один такой. Только эти двое знали, о чём говорят.

- Лунетта, ты слишком наивна. Веришь в то, что любой имеет право на любовь? Но если бы ты узнала, что он делал за свои тысячу лет, так бы не говорила. Он ведь даже хотел убить этого ребёнка, и ты это знаешь. И ты, та, кто проливал слёзы за девочку, и за него, всё ещё думаешь, что твои чувства реальны? – теперь уже я хотел свернуть этой девке шею. Что она несёт? Если и дальше продолжит, моя малышка может ей поверить. Я не хочу, чтобы она считала меня монстром.

- Подержи, - подходя к Ребекке, которая лишь на автомате приняла ребёнка на руки, Лунетта вернулась на своё место. Только её слёзы всё ещё бежали по щекам. Почему она продолжает плакать? Неужели ей так обидно, что обо мне говорят столько неприятных вещей? Но она ведь, как никто другой знает, что всё это правда.

- Что скажешь, Лунетта? И почему ты до сих пор плачешь? – девушка, чуть прищурив глаза, пыталась понять причину слёз моей малышки.

- Потому что мне больно. И эта боль не проходит, она лишь сильнее заполняет меня, - не понимаю. Почему я просто стою на месте? Почему её всё ещё нет в моих объятиях? Может, потому, что я хочу, чтобы она всё это узнала обо мне. Чтобы не было так больно потом, когда я слишком сильно к ней привяжусь. Хотя, куда уже сильнее…

- Почему тебе больно?

- Мне больно за эту девочку, которую отвергла родная мать, только потому, что ей не нравится её отец. Мне больно за Клауса, которого все считают монстром, а ведь он просто очень одинок. И справлялся с этим как умел, причиняя боль другим. Мне больно, потому что я и правда злилась на него за всю ту боль, что была в моей жизни. Мне больно, что я накричала на него, он этого не заслуживал. Мне больно, ведь он думает, что узнай я, какой он есть на самом деле, я сбегу. Мне больно, что, сколько бы я не говорила о любви к нему, он не верит мне. Мне больно, что Клаус и сам не верит, что заслуживает любви. Мне очень больно… И мне больно за Вас, Эстер. Вы так сильно его ненавидите, что применили на мне заклинание, которое и вызвало эту необъяснимую ненависть. Мне больно, что Вы так и не смогли простить себя за то, что сделали. Но, вымещать свою злость на детях, которых любили когда-то – неправильно, - уже взахлёб кричала малышка, пытаясь достучаться до этой девушки, которая в удивлении смотрела в ответ. Только вот, почему Лунетта назвала её Эстер? Только не говорите, что она… Хотя, зная эту тварь, другого я и не ожидал. Только вот, меня сейчас это совершенно не волнует, потому что мне тоже больно. И я бы заплакал, не бей это так по моей гордости. Поэтому я терпел эту боль, глотая всё, что хотело вырваться наружу.

- Да что ты понимаешь…

- А вы? Много ли вы понимаете? Вы хоть раз задумывались, каково Вашим детям? Знать, что их ненавидит родная мать, и желает им смерти. Вы ещё имеете наглость называть их «монстрами»? Тогда, кто Вы…? Ничтожество – вот кто! Вы не имеете никакого права называться их матерью! Вы просто… просто отвратительны… - звук, заполнивший комнату, отбивался набатом в моих ушах. Я даже не сразу понял, что этот звук был вызван ударом ладони о щеку моей малышки.

- Заткнись! Я любила своих детей! Любила их, и хотела для них самого лучшего… - голос Эстер дрожал, а глаза наполнились слезами. Да, как эта тварь посмела ударить мою малышку!

- В том-то и дело, что «любили»… Но когда им больше всего была нужна Ваша любовь, Вас не было рядом. Вы отвернулись от них, потому что Вам не понравилось то, кем они стали. А будь Вы и, правда, их матерью, вы бы продолжали их любить несмотря ни на что. Даже если они раз за разом Вас разочаровывают, даже если больше не являются людьми, даже если весь мир считает их монстрами, Вы должны были быть первой, кто запустить камнем, в того, кто это сказал! А вместо того, чтобы защищать своих детей, Вы встали на сторону тех, кто их обижает. Так, что да! Вы не имеете права зваться их матерью! – упрямо смотря в глаза Эстер, которая всё больше проникалась словами моей малышки, я больше не смог это терпеть. Потому как в следующую секунду, я уже прижимал плачущую малышку к своей груди, и гладил по волосам, шепча, что-то непонятное, и наверняка лишнее в этой ситуации.

- Тише… Всё хорошо. Тебе больше не нужно говорить всё это. Мы поняли, что ты чувствуешь, - я не должен был в этот момент улыбаться, но это так и было. Улыбка сама появилась у меня на губах. Теперь я понял, что она действительно будет любить меня со всеми моими грехами.

- Клаус, почему она такая упрямая? Почему не понимает, что и вам больно от её поступков. Почему она такая дура! – на последнем высказывании я немного засмеялся.

- Если бы только я знал, непременно сказал бы тебе. Но я не знаю… И знаешь, мне уже всё равно. Но я не прощу её за то, что она навредила тебе, - негромко ответил я, краем сознания осознавая, что вообще-то мы стоим на глазах у многих, кто не должен всего этого видеть.

- Что здесь происходит? – нашу идиллию, как обычно это бывает, нарушают в самый неподходящий момент. Девушка, что недавно была сосудом для моей матери, непонимающе смотрела на нас.

- Пойдёт отсюда, - не задумываясь о чём-либо, я поднял малышку на руки, и пошёл к выходу, слушая недовольства и просьбы опустить кое-кого на пол. Но меня это мало волновало. Знаете, если бы мне сказали, что счастье не имеет веса, я бы опровергнул это, потому что оно имеет вес, и сейчас я несу на своих руках это самое счастье.

Когда мы вернулись домой, я почему-то даже и слова не сказал о том, что с нами был ребёнок. Собственно слова Лунетты задели не только сердце моей семьи и Эстер, но и моё. Стоило мне только посмотреть на эту девочку, как даже дурак бы понял, кто её отец. Уж слишком мы с ней похожи. А я как художник, не мог не заметить этих черт. Поэтому я тоже не возмущался, и довольно легко принял то, что теперь у меня есть дочь. Хотя, тут скорее проникновенная речь моего счастья постаралось, и её угрозы, что если я откажусь от своего ребёнка, она уйдёт. Естественно решение пришло моментально, и теперь я счастливый папочка. Только вот я понятия не имею, что должен делать. Надеюсь это не станет ещё одним поводом меня шантажировать.