Гарри взглядом проследил худощавый силуэт шатена. Его футболка с длинными рукавами плавно спускалась по плечам, рукам, узкой талии. Спортивки низко сидели на бедрах, плавно огибая задницу и сильные бедра.

У Гарри было пять лет с этим мальчиком в постели. Пять лет, чтобы любить и быть любимым. Трахать и быть трахнутым. Пять лет, чтобы запомнить каждую линию и изгиб тела своего мальчика. Но он жадный. Он хотел еще пять лет. Еще пятьдесят. Хотел больше, чем на что имел право.

— В этом нет никакого смысла, — сказал Томлинсон. — Я не знаю, почему мы так разделили строчки. Ты бы справился с этой ролью гораздо лучше меня. Ну, ты… Ты, вообще, слушаешь меня?

Гарри моргнул и покачал головой, пытаясь сосредоточиться на Луи, повернувшемуся к нему лицом.

— Прости, я… Прости. Что ты говорил?

— Не важно, — сказал Луи, выглядя раздраженным, но также, без всякой причины, любящим. — Может быть, уже слишком поздно. Надо поспать. Утром я тебя вразумлю.

— Что? — Гарри вздрогнул и встал. Затем, когда он понял, что Луи шел к двери, он внезапно вспомнил, что сегодня вечером обещал сказать Луи правду, и у него почти не осталось времени.

Луи вздохнул.

— Строчки не работают. Я не могу этого сделать.

— Можешь, — сказал Гарри. Он схватил парня за руку. — Но все в порядке, мы можем просмотреть песню утром. А сейчас, просто…не уходи? Мне нужно с тобой поговорить.

Луи глубоко вздохнул и отошел от него. Гарри опустил руку.

— Я же сказал тебе, Эйч, что тебе не нужно этого делать. Если ты хочешь, чтобы я извинился, я могу, но…

— Извиниться за что?

Луи провел рукой по лицу.

— На прошлой неделе мне не следовало… ну, ты знаешь, — сказал он.

— Не знаю, Лу.

— Я не должен был целовать тебя, — тихо сказал Луи. — Мне очень жаль. Я знал, что ты пытаешься мне что-то сказать, и подумал… ну, очевидно, я был полным идиотом. Но ты не должен был так просто позволить мне это сделать. Я понял. Ну, у тебя есть парень, ради которого ты здесь, который написал тебе песни о любви…

— Погоди, ты думаешь, я об этом и пытаюсь с тобой поговорить? — ошеломленно спросил Гарри.

Луи просто устало посмотрел на него.

— Лу, пожалуйста, останься, — сказал Стайлс. — Просто… мы можем присесть? Пожалуйста?

Луи заколебался. Но когда Гарри умоляюще посмотрел на него, он вздохнул и плюхнулся на пол. Гарри сел рядом с ним, бок о бок, не совсем лицом друг к другу.

Он попытался собраться с мыслями и придумать правильный способ начать, но заговорил Луи.

— Мы в будущем хотя бы дружим?

— Что?

— Ты и я, — сказал Луи, теребя нитку на своих спортивках. — Мы ладили с самого начала, не так ли? С того момента, как я встретил тебя в туалете. Я никогда ни с кем не ладил так, как с тобой. Мы даже говорили о том, чтобы жить вместе, да? — он отвернулся. — Но потом ты сказал, что мы с Пейно лучшие друзья.

— Все не так просто, Лу.

— Это потому, что у меня есть чувства…

— Я не видел тебя два года, — перебил Гарри.

Луи замер.

— Больше, чем два года, — Гарри сделал глубокий вдох. — Я видел тебя только по телевизору. Мы не разговаривали и даже не переписывались. Однажды, ты послал мне твит с днем рождения, но только потому, что этого хотели наши фанаты.

Луи смотрел на него с открытым ртом.

— Все не так просто, — прерывисто повторил Гарри.

— О чем ты говоришь? — спросил Томлинсон.

— Прости, — сказал Стайлс. — Я знаю, что это не то, что ты хочешь услышать. И я должен был сказать тебе раньше. Надо было сразу тебе сказать. Каждый раз, когда ты улыбался мне, или обнимал меня, или спал со мной на моей кровати. Я воспользовался этим, и это было ужасно с моей стороны. Я так скучал по тебе и… — он подтянул ноги к себе и обхватил руками колени. — Сначала я не верил, что на самом деле нахожусь здесь. А потом я просто не мог найти ни слов, ни времени. Ну, как прошлой ночью, то я должен был сделать, сказать: «Привет, я из будущего, и я испортил твою жизнь. Извини за это?» Как такое можно кому-то сказать, а?

Он прерывисто вздохнул и встретился с широко раскрытыми голубыми глазами Луи.

— Мне очень жаль, Лу. Я не был добр к тебе, а потом уже было поздно.

— Гарри.

— Обещаю, что на этот раз все будет лучше, — умолял Гарри. — Все, через что ты прошел, я сделаю все возможное, чтобы это не повторилось.

— Гарри. Хочешь сказать, это был я? Я был этим парнем?

Гарри печально кивнул.

— Это был я, — повторил Луи, все еще широко раскрыв глаза от шока.

— Всегда ты, — тихо сказал Стайлс.

— Ничего, попробуем еще раз, — сказал Брайан после того, как они в пятый раз испортили хореографию.

Сегодня их вызвали в гимнастический зал, чтобы заново поставить хореографию, и они обнаружили, что их ждал не только Брайан, но и Саймон с Сандипом.

— Может, всего слишком много. Вместо этого можно, чтобы два певца на куплете шагнули вперед, а остальные отступят назад? Давайте попробуем.

Он заставил Гарри и Луи стоять на месте, в то время как остальные три мальчика отступили назад.

— Хорошо, а теперь вы вдвоем просто наклонитесь друг к другу. Не до конца, просто… Хорошо, — он кивнул. — Теперь, очевидно, вы поете о воображаемой девушке, но для этой части, ведите себя так, как будто вы поете друг другу.

Гарри посмотрел за съемочную группу, туда, где тихо переговаривались Саймон и Сандип. Последний сидел рядом с Коуэллом на фейковой лестнице, оставшейся от выступления Шер.

Он оглянулся на Луи и увидел, что тот уже смотрел на него. Гарри ждал весь день, пока Луи потеряет этот недоверчивый, широко раскрытый взгляд, но этого еще не произошло.

Брайан хлопнул в ладоши.

— Ладно, ребята, давайте начнем с самого начала.

Когда они закончили, Саймон подошел к ним, хлопая в ладоши, когда он наклонился так, чтобы его слова были направлены на камеру так же, как и на них.

— Думаю, в субботу всех ждет сюрприз. У вас осталось много работы и меньше двух дней. Если у вас получится, я не сомневаюсь, что вы сможете сделать что угодно.

Он улыбнулся.

— Также у меня есть для вас хорошие новости. Я могу объявить сегодня, что вы поедете в Тур Х-фактор.

— Лу, я знаю, ты справишься, — сказал Гарри.

Шатен выпустил вздох разочарования и сказал:

— Может, твой Луи может сделать это. А я не могу.

Когда все пятеро вернулись из спортзала, они сразу же заняли комнату для тренировок. С более сложной хореографией, добавленной к уже сложной аранжировке, они не могли терять времени.

— Но ты мой Луи, — сказал Стайлс. Затем поймал себя на том, что Луи встретил его взгляд. — Ну, ты не мой Луи. Не то, чтобы ты принадлежишь мне. Или принадлежал мне. Или… просто…

Луи все еще смотрел на него, когда Найл разразился смехом и спросил:

— Гарри, о чем ты, блин, говоришь?

— Ни о чем, — Гарри покачал головой и снова посмотрел на Луи. — Послушай, я знаю, что ты можешь это сделать, и не потому, что я из будущего. А потому что ты только что это сделал.

— Что? — спросил шатен.

Лиам оторвал взгляд от своих записей и пожал плечами.

— Гарри прав. Ты только что сделал это. На самом деле, в последние два раза, когда мы это пели, тоже. Разве ты не заметил?

— Я… — Луи посмотрел на них с потерянным видом. — Я немного отвлекся. Честно говоря, не обращал внимания.

Стайлс не мог сдержать улыбки.

— Ты слишком много думаешь, Лу. Как ты думаешь, почему я ждал до последней минуты, чтобы поменяться с тобой микрофонами на той неделе?

У Луи отвисла челюсть.

— Ну, значит тебя нужно просто отвлечь в субботу, — легко сказал Найл.

— Черт, — ругнулся Зейн. Все посмотрели туда, где он развалился на одном из кресел с телефоном в руке.

— Что? — спросил Лиам.

Зейн бросил телефон на колени.

— В новостях пишут, что я трахаюсь с Ребеккой.

— Ну и что? Они уже говорили это о тебе и почти каждой девушке в доме.

Малик посмотрел на них, нахмурив брови.