– Очень вкусно, – выдохнув, сказала я. – Напоминает наш компот.

– Правда? Надо будет попробовать, – Трай слегка наклонился в мою сторону и погладил меня по голове. – Волос выбился, – пояснил он.

Я машинально пригладила волосы и поправила хвост.

– Трай, а чем ты занимаешься? Ну, в смысле, работа у тебя на корабле какая?

– Хм, скажем так, я планировал и организовывал спасательную операцию.

– Это ты?! – своё удивление я даже не попыталась скрыть.

– Я это делал в команде. Но всё проходило под моим руководством, – мило улыбнулся парень.

– А раньше тебе уже приходилось делать нечто подобное?

– Такой формат спасения мы проводили впервые. Очень надеемся на положительный результат.

– Так он уже налицо… – растерянно сказала я. Неужели он не видит, что они для нас сделали.

– Это только первый этап, – как ребенку стал объяснять мне Трай.

– А сколько их всего? – слова вылетели сами собой. – Или это секрет?

– Нет, никакого секрета нет, – мягко засмеялся Трай. – Первый этап, мы называем его «Уход с обрыва». Он включает в себя прекращение катастрофы и стабилизацию планеты. Второй – «Трансформация». В него входит изменение цивилизации. И третий, заключительный этап, «Новая жизнь» – подразумевает процветание планеты и цивилизации. Вот тогда наша работа будет закончена.

– Ого, это очень долгий процесс… А на сколько лет рассчитана эта операция? – решила чуть-чуть понаглеть.

– Это один из самых сложных прогнозов, – серьёзным тоном ответил Трай. – Первый этап прошёл намного быстрее, чем мы планировали. Сейчас начался второй этап, он может продлиться пару столетий. Но нельзя не учитывать неожиданные факторы. Хотя мы все очень надеемся, что двух столетий хватит… может, даже одного, – его лицо озарила улыбка и взгляд стал теплым и… мечтательным?

– Ты так заинтересован в результате… – мягко заметила я и улыбнулась.

– Конечно, – кивнул мне парень. – Разве тебя не интересует конечный результат твоей работы?

– Интересует, – согласилась я. – Но твоя работа рассчитана на века… тебе не обидно, что ты можешь не застать … – я осеклась, вдруг поняла, что не знаю продолжительность жизни амасканцев.

– Тебя интересует, не обидно ли мне, что я могу не застать конечный этап операции? – пришёл на выручку Трай. Я кивнула. – Спасение целого мира – это того стоит. В вашей истории тоже были такие примеры, например, строительство храмов. Люди, которые начинали их стоить, знали, что результат увидят только их внуки. Но они это делали, верили – это на века. А ведь это всего лишь архитектура. Мы же создаём новый, прекрасный мир, который просуществует тысячелетия.

Слушая его речь, я почувствовала неловкость из-за своего вопроса. Столько блеска было в его глазах, столько надежды. А ведь это ни его планета, ни его раса.

– Трай, – замялась я, – а сколько вы живёте? – и тут же затараторила, – Если я задаю некорректные вопросы, ты меня останови. Просто я…

– Лика, – остановил мой поток слов Трай и накрыл своей ладонью мою, – ты можешь задавать любые вопросы, я отвечу.

– На все? – удивилась я.

– На все, – улыбнулся Трай. – Ответ на твой вопрос - наша продолжительность жизни примерно 130 лет.

– Оу… тогда получается, ты совсем еще молодой, а уже занимаешь руководящий пост?

– Да, в моей семье очень серьёзно относились к образованию. Мой уровень знаний позволяет руководить.

– Понятно… кхм… а твой цвет глаз… – я вопросительно посмотрела в его глаза и продолжила, – я раньше не видела такой цвет глаз у вас…

– В этом нет ничего загадочного, – спокойно ответил Трай, – это наследственность. Да, для нашей расы стальной цвет глаз – редкость. Но такое бывает, – пожал плечами парень.

– А твоя семья… расскажи про неё?

– Семья… Мои родители были замечательные. Отец был для меня беспрекословным авторитетом. Он был мудр, строг и справедлив. И хотя он всегда занимал руководящую должность, но на первом месте у него была семья. Он делал для неё всё. Мою маму он боготворил, любил её безумно. Выполнял каждый её каприз, – легкая улыбка скользнула по его лицу. – Он отдал бы за неё жизнь, не раздумывая.

– А твоя мама?

– Мама, она была настоящей женщиной. С большой буквы. Мягкой, доброй, нежной. Всегда находила слова утешения для своих мужчин.

Я вопросительно подняла брови.

– Для отца и меня, – пояснил Трай. – Я её очень любил… да и не возможно не любить ту, которая олицетворяет женственность. Если отец был как камень, то мама была водой. Она обволакивала своей ненавязчивой любовью всю семью. Меня она, конечно, баловала, – парень усмехнулся, – пока отец не видел. А вот отца любила и почитала, как и положено истинной женщине. Всегда была для него незримой опорой. Они были очень гармоничной парой.

Парень замолчал, и повисла неловкая тишина.

– Трай, – тихо начала я, – весь твой рассказ… он в прошедшем времени…

– Их уже нет.

– Мои соболезнования. А братья, сёстры?

– Я единственный ребенок в семье.

– Быть одному - это грустно…

– Ты знаешь, что такое одиночество?

– Да, я тоже лишилась своей семьи…

– Расскажешь?

– Во время кризиса я потеряла свою семью. Мои родители погибли во время теракта. Был взорван мост. Ещё у меня была сестра, – я грустно улыбнулась. – Она была старше меня на два года. Мы были очень похоже. Внешне, – я усмехнулась. – Не характерами. Света была более… более… если бы она сейчас была жива, то, наверное, стала бы учёным. Она любила точность, расчёт. Чтобы всё было разложено по полочкам. Любила докапываться до сути. Она была полной моей противоположностью…

– Вы были близки?

– Не совсем. У нас были очень разные взгляды на одни и те же события. Мы всегда спорили, – я улыбнулась. – Мы были детьми. И я любила её. Уверена, она меня тоже. Просто сестра была менее эмоциональным человеком. Не могла показывать любовь…

– Твоя сестра тоже погибла?

– Думаю, да, – продолжила я рассказ. – Я потеряла её через пару месяцев после смерти родителей. Мы зайцами пробрались на грузовой поезд, который ехал на юг. У нас разгорелся спор, в каком вагоне надо ехать. Я помню каждое слово последнего нашего разговора с сестрой…

– Лика! В последних вагонах ехать нельзя! Включи мозги!

– Свет, я чувствую, что надо ехать в последнем вагоне, срывавшимся голосом говорила я. Убедить сестру в чём-либо без весомых фактов было невозможно.

– Хватит! – взвизгнула Света. – Ты что, совсем дура! На любой остановке именно последние вагоны могут быть отцеплены. Что тогда будем делать?!

– Выслушай меня…

– Нет! Я приняла решение! Я в последнем вагоне не поеду! А ты езжай, где хочешь!

– Всё случилось именно так, как и говорила сестра. Последний вагон действительно отцепили. И я осталась одна.

– А что случилось потом? – Трай не спускал с меня глаз, в которых плескалась… тревога?

– Вагон был брошен рядом с пшеничными полями. Никаких поселений я рядом не увидела, поэтому просто пошла через поле, надеясь найти хоть какое-то укрытие. Уже ночью я наткнулась на какую-то каменную стену. Луны не было, и было очень темно. На что я наткнулась, я не поняла. Поэтому решила дождаться рассвета. А утром увидела, что уснула у стен монастыря. Вот, собственно, и всё. В этом монастыре я провела два года. До окончания кризиса.

– В монастыре… – как-то удовлетворённо протянул Трай, но тут же задал вопрос. – Лика, а почему ты решила, что надо ехать в последнем вагоне?

– У меня бывает, – я пожала плечами. – Иногда чувствую, что надо что-то сделать. Не часто. Но когда это происходит, то эмоции очень сильные. Накатывает сильный страх, если это не сделаю, – и тут же решила оправдаться, чтобы Трай не счёл меня сумасшедшей, – но было это всего пару-тройку раз…

О том, что именно сейчас я испытывала нечто подобное, я решила умолчать.