Под неодобрительные взгляды Ульфрига, Сигурд натянул на голову шлем и полностью активировал системы брони.
Два отделения Волков нехотя потянулись за своим смертным командиром. Они уже не презирали его и не возражали так рьяно, как прежде, но все равно, не скрывали своего недовольства, хотя это мало кого волновало, пока каждый выполнял свою работу.
Ульфриг, в стаю которого входил Антей, собрав своих Волков, повел их в обход горной гряды. Они должны были, совместно с другими стаями, истребить зажатый в скалах выводок мерзостных ксеносов.
Волки, предвкушая бой, неслись между нагромождениями обломков, легко перескакивая с уступа на уступ, практически не замечая громоздких доспехов – сказывался опыт, к тому же помогала сверхъестественная реакция и сила Астартес.
Антей не отставал от Стаи. Ему было даже легче в облегченной броне.
Когда они добрались до цели, арахнидов уже атаковали две из четырех стай – они ввязывались в бой по отдельности, отвлекая врага и внося неразбериху в его ряды, когда ксеносы метались от одного напавшего отряда к другому. Их судьба уже была решена, но со звериным упорством твари продолжали драться, не желая мириться с судьбой.
На их стороне был лишь один сомнительный плюс. Их было больше. Пока что. Это еще могло помочь им, если бы против них были выставлены только смертные солдаты Армии.
Легион с жестоким равнодушием отобрал у ксеносов какую-либо надежду, если они вообще умели надеяться. Она была сокрушена могучими руками Волков, всесокрушающей мощью Армии и боевыми машинами Механикум. Подданным Императора осталось только стереть с лица планеты еще живых тварей, как последнее напоминание о бессилии прочих перед Человечеством.
========== Глава 40 - Дезертир ==========
- Дезертир!
Яростный крик едва догнал Антея, и Ульфриг бросился следом, забыв про схватку, обуреваемый праведной яростью. Антей сильно оторвался от него – его доспехи были гораздо легче, чем у ветерана. Под ними не лопались с оглушающим треском камни и не рассыпались, предательски, в мелкое крошево.
Он сосредоточился на том, что видел. Если он прав – ему удастся выкрутиться и объяснить свое отсутствие на поле боя. Если же нет… Что ж. Он не побежит от наказания, даже чрезмерно жестокого. Но он был уверен, что не ошибался.
Скользнув в расщелину, он аккуратно извлёк меч и активировал его. Ретинальный дисплей шлема не находил целей, и, выругавшись, он сорвал его с головы, сразу задохнувшись холодным воздухом, едва сдерживая кашель. Потребовалось некоторое время, чтобы свыкнуться с ним, и начать различать запахи. Но свидетельство наличия врага ему показали глаза. На обледеневших скалах, глубокими царапинами, блестели следы когтей. Всё еще не видя противника, он втянул воздух, и неожиданно обнаружил его ближе, чем рассчитывал. Удар когтистой лапы полоснул по нагруднику вскользь и отбросил солдата, ударив его о камни. Перед глазами всё поплыло, но он заставил себя встать и броситься вперед, оскальзываясь на льду.
Меч загудел, рассекая воздух, и перерубил одну из конечностей с органическим клинком на конце. Не останавливаясь, он вывернул запястье – не лучший ход, уже дважды он зарабатывал перелом в учебных схватках, но сейчас его враг не успел блокировать этот выпад, обрушив всю свою тяжесть на клинок. Его удар достиг цели. От левого бока твари до того места, где у человека могло бы находиться правое плечо, пролегла сквозная рана, и верхняя часть туловища соскользнула с нижней, мощно агонизируя.
Он уже слышал приближающийся грохот, сопровождающий ветерана в терминаторской броне. Переводя дыхание, он встал так, чтобы сразу не попасть под клинок озверевшего воина, и тот видел останки у его ног.
Яростно сыпля ругательствами, Ульфриг появился над широким уступом и, не глядя, бросился в атаку на Антея, снова и снова честя его дезертиром и прочими нелестными именами. К счастью, двигался он не быстро, а расстояние между ними было достаточно велико, чтобы заметить убитого ксеноса, и ветеран остановился, сделав еще пару шагов по инерции. Он открыл, было, рот чтобы что-то сказать, когда сверху раздался хищный визг. Оба подняли головы, допустив единую ошибку.
Не самый крупный арахнид спрыгнул с уступа, находящегося метрах в десяти выше и, вцепившись в голову терминатора, играючи легко, оторвал ее, выдрав часть позвоночника.
Он приземлился на грудь ветерана, и от толчка тот потерял равновесие, скользнув к обрыву. Антей, сначала, сделал движение, чтобы хоть как-то помешать падению своего наставника, но вовремя осознал, что уже ничем не сумеет тому помочь. Его руки, уже без контроля мозга, продолжая движение, сжали мертвой хваткой завизжавшего снова хищника, и обе фигуры по инерции сорвались вниз, увлекая за собой и останки убитого Антеем арахнида, и часть карниза, состоящую из смерзшегося снега.
Впервые почувствовав смятение, Антей стоял с мечом, силовое поле которого испаряло и сжигало кровь ксеноса, на краю обрыва. Он переводил взгляд с лежащей на уступе головы на чернеющую под ногами бездну, усыпанную острыми скалами.
От бесцельного времяпрепровождения его оторвал скорбный звериный вопль, раздавшийся совсем рядом. Голос был знаком, и Антей, отпрянув, развернулся в движении к новой опасности. Отбив в сторону прямой выпад и, не воспользовавшись этой ошибкой, Антей перехватил меч обратным хватом и, щадя молодого воина, ударил рукоятью в висок его шлема.
Олаф, самый молодой из учеников Ульфрига, был взят им в сегодняшний бой, как один из лучших, достойнейший настоящих врагов, а не полумеханических рабов.
Удар отбросил того на камни, но, не мирясь со своим положением и силой противника, он, не поднимаясь, пополз вперед, сначала на животе, как ящерица, потом поднялся на колени и, наконец, опершись руками, попытался встать, но Антей ему помешал, пинком перевернув на спину, и приставил деактивированный клинок к горлу.
Как мог спокойно, он произнес
- Не глупи. Не я его убил.
Дикие завывания рвались из глотки молодого Волка, но, к счастью, он не порывался вставать, то ли оценив остроту лезвия, то ли еще не оправившись, толком, от удара.
Услышав крики, Антей поднял взгляд на воинов, которые тоже поднимались на уступ. Не спуская с него взгляда непроницаемых линз шлемов или бешеных глаз, они охватывали его полукругом, увидев, как они считали, уже достаточно. Каждый был готов броситься вперед со своими собратьями и, либо прикончить отступника на месте, либо сбросить его вниз, на скалы. Удерживало их лишь острие у горла Олафа, да отсутствие командира в их рядах. Любое движение, любой жест мог нарушить это равновесие, и Антей не шевелился. Два отделения, возможно, внизу есть кто-то еще. При желании он справится с ними. По крайней мере – он был странно уверен в этом. Но сама мысль о том, чтобы пролить их кровь, оставляла тошнотворный привкус омерзения, и он ждал. Ждал, сам не зная чего. Он бы давно бросил меч, если бы не готовность растерзать его в их глазах. В их глазах он выглядел убийцей и дезертиром, как его окрестил перед гибелью Ульфриг, но умирать вот так он не хотел, и продолжал ждать.
Он как раз остановил взгляд на крайнем правом воине полукруга, когда слева раздался лязг металла и недовольное рычание. На сердце полегчало так быстро, что он едва не выпустил из разом ослабевшей руки меч и чудом удержал тяжелый клинок, который бы прикончил самонадеянного мальчишку, лежащего на камнях.
Расталкивая вставших на тропе воинов, к нему, с обнаженным окровавленным мечом, шел его брат. Его появление сопровождал грохот, будто на уступ поднимался еще один терминатор. С брони, отмечая его путь, разлеталась кровь ксеносов, уже успевшая замерзнуть, и теперь отваливавшаяся хлопьями.
Ему, поначалу, пытались мешать, но каждый из посмевших поднять на него оружие его лишился, и, в конце концов, перед ним расступился, нехотя, передний ряд.
Он снял шлем, и взгляду Антея предстало, бледное как полотно, лицо брата, его губы едва не тряслись, что для постоянно равнодушного Сигурда, было необычно. Все взгляды были устремлены на него – назначенный командиром отделения, он был здесь условно старшим, и от него ждали действий и слов.
