— Три года назад я был как впервые вставший на крыло птенец — представление о своих возможностях есть, а осознания нет. Как нет и опыта, и навыков.

— Очень точное, к слову, сравнение.

Вновь повисло молчание.

Да, пять лет назад Аран и не подумал бы нападать на человеческий остров. Три года назад такая мысль пришла бы ему в голову, но он ни за что не согласился бы её воплощать. Сейчас, будучи ответственным за десять тысяч душ…

Ради их безопасности он был готов пойти на эту жертву. Он был готов отнять жизни у Охотников, дабы разорвать порочный круг.

— Ты где сейчас? — спохватился Аран.

— Молодняк гоняю, уже лечу к тебе. Приказать готовиться отряду?

«Молодняком» Алор называл свой своеобразный отряд Ночных Фурий — юные драконы из Младших Гнёзд, решившие уйти на север вслед за новым Королём.

— Да, пусть будут наготове. Нечего кораблям врага по нашим водам безнаказанно шастать.

***

Алор прикрыл на миг глаза, посчитал до десяти и оглянулся на дюжину «фурёнышей», как он иногда ласково называл своих непосредственных подчинённых.

Все они были молодыми и совсем неопытными птенцами, кое-как прошедших Великое Странствие в, если честно, несколько сокращённом варианте — из родных для них Младших Гнёзд до Старшего через Черные Горы.

Минимум трудностей.

Минимум уважения.

Все они были «отсеяны», как обделённые какими-нибудь ярко выраженными талантами. Все они желали себе участи лучшей, чем быть гонцами да исполнителями мелких поручений, не имеющими права и шага ступить без ведома Совета.

И все они — сироты.

Обычно своих птенцов учили всему именно родители, либо старшие братья и сёстры. Вот только те, кто по печальным стечениям обстоятельств остался без семьи и не был принят в другую, кто не сумел заинтересовать какую-либо взрослую Фурию, как кандидат в ученики, оставались никому не нужными.

Такое случалось крайне редко, ведь обычно Фурии принимали в семью сирот своих друзей, не делая различий между своими детьми и чужими.

«Чужих» детей у них просто нет.

Но исключения бывают в любом правиле.

И двенадцать таких вот исключений с восторгом и надеждой смотрели на него.

Потому что именно он, Алор, — их будущее.

Пусть и сам он был очень молод, но даже за эти годы знакомства с Араном он повидал немало, да и изначально талантливый, упорный и целеустремлённый детёныш был сильнее своих сверстников.

А потому он мог многому научить своих «фурёнышей».

Он — их учитель.

Именно Алор покажет многие тайны бытия Стражем этим несмышлёнышам, именно он поможет им вырасти в грозных воинов, стоящих на страже своего гнезда, чей вожак дал им, безнадёжным, шанс доказать что они — не второй сорт.

Его учеников запомнят.

Их будут бояться.

Ими будут восхищаться.

Уж он-то об этом позаботится.

А отсутствие таланта, разве оно играет роль?

Ведь успех состоит из таланта лишь на самую малую часть, остальное, большая часть — упорный, постоянный труд, самосовершенствование. А уж на это осчастливленные появлением учителя и тем, что в них, в их силы поверили, Фурии могли не хуже иных до безумия талантливых.

За почти два года существования Драконьего Края Алор повидал очень многое.

В том числе и гибель дорогих ему драконов.

«Молодняк» окреп и набрался опыта за год пребывания здесь. Юные Фурии пусть и не дотягивали до самого Алора и не сравняются с ним ещё очень долго, но они уже совсем не походили на тех забитых, разочаровавшихся в себе и отчаявшихся птенцов, вцепившихся в последнюю свою надежду.

Хотя они и думали во многом, как дети, во время боя они были как слаженный механизм. Они в те мгновения оправдывали имя, данное их виду, — Порождения Молнии и самой Смерти.

И это грело душу дракона.

Он был горд ими.

Конечно, были и другие ушедшие за Араном Фурии, но они были или взрослыми и опытными (или же дети этих самых взрослых, их будущие ученики), занимающимися другими не менее важными делами Стаи, но непосредственными его подчинёнными не были.

Но вот к кому он не прикладывал усилий для становления, так это Аран. Молодой Страж в некоторые моменты казался старым, повидавшим жизнь драконом.

Растущий в своём мастерстве невиданными темпами под давлением возложенной на него ответственности, парень всё больше ожесточался и затвердевал, оставаясь при этом удивительным образом мягким и дружелюбным со своим ближним кругом.

Конечно, он стал более жестким по сравнению с собой прежним, но он всё ещё ненавидел проливать кровь понапрасну.

Просто он уже мог не вмешиваться в конфликт двух маленьких стай, выжидая его естественного и закономерного итога, присоединяя ослабленных противостоянием победителей к Гнезду.

И проигравших, за компанию.

Десять тысяч драконов.

Среднее число для любого крупного Гнезда. Население многих древних Гнёзд было более многочисленным — до двадцати и даже тридцати тысяч.

Но для Гнезда, которому нет и двух лет, — громадная цифра.

Почти не поддающаяся осознанию.

И Алор никогда не поверил бы в возможность подобного, если бы не знал Арана как никто из живых.

Потому что он знал, что Аран мог.

Потому что, склоняя перед своим Королём голову, вроде как в шутку, он был серьёзен на самом деле, как никогда.

Аран не понимал своего величия, воспринимая свои успехи и достижения, как должное, как естественный результат его труда, не осознавая, что это давно выбилось за грани даже таланта.

Не понимая, что ради достижения тех же результатов иным требовалась целая жизнь.

***

Мирослава прекрасно понимала, что никаким другим, кроме как верхом на драконе, способом не сумеет добраться до земель, что стали её целью.

Понимала это и Хеттир.

Мудрая Полукровка дала девочке самой выбрать из дюжины добровольцев себе Напарника для её странствий, ведь ясно было, что дело не ограничится путешествием в Европу, что после этого она осядет где-нибудь в мирном месте.

Конечно же, девушка выбрала Венту.

Наличие Фурии как бы гарантировало успех в её поисках людей с похожими способностями — у драконов чутьё на одаренных было намного более острым, чем у неё, хоть она и была Видящей.

Решено было двигаться короткими перелётами — по несколько часов в сутки, а в оставшееся время спать, охотиться и изучать окружающий их мир.

Мирослава твёрдо решила вести дневник о своём путешествии. А писать в нём — на одном из древних языков, чтобы недостойные не сумели получить ненужные и даже опасные для них знания.

Достать себе чистые книги было невероятно трудно, но вполне осуществимо, — в этом ей помогли взрослые люди из стаи Ночных сияний.

Надо признаться, Мирослава ни с кем из них особо не сблизилась за время своего ученичества, прекрасно зная, что в будущем ей придется покинуть их и, скорее всего, навсегда, а расставаться с теми, к кому привязался всем сердцем, всегда было неимоверно трудно.

И даже больно.

Это Мирослава знала не понаслышке — решиться на то, чтобы оставить брата было очень трудно, но, сейчас девочка понимала это особенно хорошо — необходимо.

Ведь пока она не обуздала свой дар, она была действительно опасна для окружающих, ведь, не научившись закрываться от Ментального Шума за Щитами, она просто со временем сошла бы с ума.

А это был неприемлемый вариант.

Потому сейчас ей предстояло выбрать первые несколько остановок на своём пути, который обещал быть невероятно длинным, ибо сейчас была только весна, а добрались бы они до конечной точки своего странствия только к началу осени, или даже к концу — при неблагоприятных обстоятельствах, вероятность которых не учитывать было просто нельзя.

Выбор пал на крохотные поселения местных — хотелось понаблюдать за ними в несколько иной обстановке.

Да и помочь им она могла, в случае чего — лечить людей благодаря своему таланту она научилась ещё очень давно, и именно с этого, с чересчур развитой интуиции, начался её путь, как провидицы.