Она молчала, глядя на него. Это было неправильно, она должна немедленно прекратить этот фарс.

— Я видел многое в этой жизни, — голос его был вкрадчивым, успокаивающим и гипнотизирующим. — Я смогу понять тебя, Харли. Ты ведь одиночка, и тебе даже некому выговориться. Я готов тебя выслушать.

— Нет, мистер Джей, — твёрдо ответила Квинзель. — Это неправильно. Это я ваш…

— А ты всегда делаешь только то, что правильно? — перебил он. — А зачем?

— Потому что это правильно. Люди придумали правила, чтобы облегчить жизнь.

— И кому они этим её облегчили?

— Всем. Если ты будешь соблюдать правила, проблем в твоей жизни будет меньше.

— Раз ты такая пра-а-а-авильная, то можно сказать, что проблем в твоей жизни нет?

Она знала, что ступает на скользкую дорожку. Удержаться будет трудно, но был шанс расколоть пациента. Поэтому, взвесив все за и против, и понадеявшись на свой разум, доктор решила всё же по ней пойти.

— Да, — кивнула она.

— Врушка, — в голосе Джокера была некая снисходительность, как глупому ребёнку. — Хочешь совет?

Девушка только вскинула брови, демонстрируя удивление.

— Совет от психопата и маньяка?

— Совет от Джокера, малышка, — вкрадчиво прошептал он, подавшись к ней.

А Харлин почему-то подумала о том, как это должно быть неудобно — сидеть вот так в смирительной рубашке, привязанным к стулу. Руки, наверное, затекают за этот час в одном положении. Интересно, если его развязать, он сразу свернёт ей шею или даст шанс, как и Чарли?

Против своей воли, Квинзель вспомнила про сестру. Но та была права, если бы Джокер хотел её найти, он бы обязательно это сделал — для него не существовало препятствий. Насколько было известно, все женщины, которые когда-либо оказывались к маньяку так близко, были мертвы. Кроме Чарли. Почему он пощадил её? Что она сделала такого или чем так ему понравилась, что осталась живой? Внезапная ревность и зависть к сестре овладели Харлин.

Внешне она ничем не выдавала своих чувств. Только слегка застывший взгляд и чуть сжатые губы могли подсказать очень внимательному наблюдателю, что доктор задумалась о чём-то не очень приятном для себя. И тот самый внимательный наблюдатель решил, что сейчас самое время воспользоваться шансом.

— Все твои проблемы, Харли, — прошептал он, — исключительно из-за того, что ты всегда следуешь всем правилам.

Харлин смотрела в его глаза, и понимала, что это подсказка. Он практически ответил на её вопрос, признался. Бунтарка Чарли понравилась ему именно своим пренебрежением ко всем правилам. Она была свободной в то время, как Харлин сама навешивала на себя дополнительные цепи обязательств. Думать о сестре было невыносимо, как и внезапно со всей горечью осознавать, насколько же Чарли была права, называя её скучной и серой. Эта чёртова Чарли, которая успела переспать с сами Джокером! А правильная Харлин сидит сейчас рядом с этим же Джокером и боится быть убитой им, если развяжет ему руки.

— К чёрту, — пробормотала доктор и резко встала.

Пациент с интересом наблюдал за ней. Он не знал, о чём она думает, но был уверен, что сможет с этим справиться. А когда она развязала ему руки, то удивился даже он. Джокер с наслаждением потянулся, разминая затёкшие мышцы, и потёр запястья. Он ничего не сказал, а вместо ответа схватил Квинзель и притянул к себе, требовательно накрывая её губы своими. Та лишь испуганно пискнула, сначала попыталась забиться в его руках, а потом обмякла и ответила на поцелуй.

Когда он её отпустил, она на подгибающихся ногах доползла до своего места за столом и рухнула на стул. Это было чистое безумие. Её трясло от нахлынувших чувств — страха и возбуждения, торжества и паники.

Они снова сидели друг напротив друга, глядя глаза в глаза.

— По всем правилам вашей грёбаной больницы ты не должна была этого делать, — хмыкнул он, проведя языком по шрамам и губам.

Она зачарованно следила за его языком. Прозвучал будильник.

— До завтра, куколка, — широко улыбнулся Джокер, покорно сидя на месте в ожидании санитаров.

***

Субботним утром сестры Квинзель завтракали в тишине, каждая была погружена в свои мысли. Обе прокручивали перед внутренним взором то, что произошло с ними в течение вчерашнего дня и вызвало столько эмоций. Хотелось и похвастаться, выставив на обозрение свои достижения, и оставить при себе этот секрет. Прошлым вечером они не увиделись, так как Харлин задержалась на работе, заполняя истории пациентов, а Чарли ушла из дома по своим таинственным ночным делам.

— Как прошёл твой день? — нарушила молчание Чарли.

Как более опытная лгунья она понимала, что вызовет подозрения, если будет долго молчать. А поскольку говорить самой ей не хотелось, она решила послушать Харлин.

— Нормально, — попыталась отмахнуться та.

Чарли вынырнула из мира фантазий и внимательно посмотрела на сестру.

— У тебя вчера был сеанс с Джокером?

— Был, — пожала плечами Харлин.

— И? О чём вы разговаривали?

Глядя на то, как щёки сестры покрылись лёгким румянцем, Чарли напряглась.

— О правилах, — с вызовом взглянула на Харлин на сестру.

— О, — удивилась та. — Любопытно. Он подбивал тебя нарушить правила?

Харлин предпочла бы, чтобы её сестра оказалась не столь проницательной. Накатил страх — а если она узнает? Но девушка смогла быстро с собой справиться, сообразив, что Чарли ничего ей не сможет сделать.

— Что-то вроде того.

— И?

— Что и? — теперь Харлин начала раздражаться.

— Ты согласилась?

— Это допрос или что?

Чарли смотрела на сестру. Поведение Харлин напомнило её собственное, когда она хотела что-то скрыть. Определённо, вчера что-то произошло.

— Я просто решила поинтересоваться, как прошёл твой день, — мягко улыбнулась Чарли.

— Это вовсе не значит, что мне нужно устраивать допрос! Не смей вмешиваться в мои дела!

И снова Чарли слышала эту фразу. Но если вчерашняя была угрозой, то эта — просто вопль о помощи. С Харлин что-то случилось, что-то, чего она или боится, или стыдится. И то, и другое состояние девушки после общения с Джокером настораживало.

— Он угрожал тебе?

— С чего ты это взяла? — огрызнулась Харлин.

— Значит… Боже, Харл, не заставляй меня гадать, скажи, что он с тобой сделал?

— Ничего! Мы просто беседовали.

— Слушай, ты должна от него отказаться. Сделай это, пожалуйста, пока не поздно.

— Да что ты заладила, как попугай: «отказаться, отказаться»? Я не собираюсь от него отказываться! — похоже, Харлин прорвало. Она не могла остановиться. Даже если бы захотела. Но весь фокус был в том, что останавливаться она как раз и не хотела.

— Почему? — спокойно спросила Чарли, внимательно наблюдая за ней и гадая о причинах такого поведения. У неё возникло очень нехорошее подозрение.

— Не могу и всё.

— Почему не можешь? — упрямо допытывалась Чарли.

— Не хочу!

— А почему не хочешь?

— Не хочу я от него отказываться и всё. Какая тебе разница?

— С тобой происходит что-то странное.

— Ничего со мной не происходит. Просто это самый главный шанс в моей карьере, понимаешь ты это или нет? Он нужен мне. Ты вообще в состоянии понять кого-либо?

— Я-то всё поняла, — неодобрительно покачала головой Чарли, решив перейти в контратаку. — А вот ты сама понимаешь, а? Джокер для тебя — адреналин. Безумное приключение в твоей скучной и размеренной жизни! Именно поэтому ты и ухватилась за него. Именно поэтому не можешь отказаться от этого пациента. Адреналин тебя возбуждает. А в моей жизни этого добра было навалом. Из штанов вытряхивала после некоторых приключений. И я не ведусь на эту фигню, потому что у меня срабатывает инстинкт самосохранения, который у тебя сейчас переклинило! Харлин, ты меня слышишь? Он играет тобой, как ему вздумается. Посмотри, в кого ты превращаешься!

— На себя посмотри! Не тебе учить меня жизни, Чарли! Что ты вообще о ней знаешь?

— О той жизни, куда ты сейчас стремишься, — внезапно холодно отозвалась та, — я знаю гораздо больше тебя, правильная Харлин!