Тварь с опаской начала поворачиваться и медленно отходить назад. В ее глазах, все также излучавших агрессию, читалось знание того, с чем она столкнулась, и опыт предыдущих встреч с Колямбо-зверем ей однозначно указывал на бегство, как лучшее средство от боли. Но Колямбо не испытывал жажды за ней гнаться. Он отставил в сторону все таинственные кровавые пожелания еще не до конца познанного тела, убрал их на дальний план, давая свободу действий своему новому разуму.
Он ухмыльнулся, наблюдая за отходом противника, и решив немного попугать тень, резко прыгнул вперед. Его гибкое тело на удивление проворно пролетело пару метров и замерло, приземлившись ногами в сугроб. Впереди донесся хруст лежавшей на снегу палки, и черная тварь вприпрыжку помчалась в густоту розового мрака, спасаясь от угрозы.
Колямбо торжествующе расхохотался раскатистым грубым голосом:
– Ха-ха-ха! Беги, тень, беги! Ха-ха! И чтоб я больше здесь твоей поганой морды никогда не видел!
Мизерная и теперь очень слабая часть истинного Колямбо ужаснулась тембру и звучанию своей речи. Но ее возглас тут же потонул под ударами тысяч новых враждебных частичек, нашедших себе, когда-то утраченное, жилище.
– Я вернулся! – проревел Колямбо, задрав голову к видневшемуся меж верхушек елей розовому небу. – Я, Повелитель леса! Я здесь! Ха-ха-ха-а-а!
Посреди вековых лесов Таганая стоял странный получеловек-полузверь. Он напоминал счастливого демона, возвратившегося после долгих мытарств в свою преисподнюю и уже предвкушающего сладость будущих событий. Демон потрясал сверкающими энергией ручищами, как бы показывая всем, какую силу он приобрел за время, проведенное в небытии. Из его зубастого, оскалившегося в жутком смехе, рта вырывался ледяной хохот, пробиравший до самых глубин души.
Не выдержав сотрясений воздуха, исходивших от возвратившегося Повелителя леса, одна из пушистых игольчатых веток подломилась, и охапка мокрого снега приземлилась аккуратно на лицо источнику беспокойства.
Повелитель, секунду назад, во всю глотку гоготавший от удовольствия, тут же заткнулся и недовольно сбросил упавший на него снег. Стало немного неприятно. Он скривился и с закрытыми глазами обтер поруганное жалкой веткой лицо, по-прежнему обращенное вверх.
– Вот, черт! – громко выругался он.
И тут же получил вторым снежком в нос. И еще в глаза, и еще снега, и еще, и еще. На его лицо беспрестанно летел снег. Он уже ничего не мог видеть. Но стоял под снегопадом, не уворачиваясь, и только морщился от очередного холодного шлепка. Розовый мир начал пропадать, замещаясь черной пеленой, сквозь которую издалека стали доноситься чьи-то голоса.
Его бросало и вертело в образовавшейся вокруг пустоте, а голоса раздавались все ближе и ближе. Еще не до конца потопленная новыми соперницами частичка его прежнего разума успела издать последний шепот: «Кажется, я сошел с ума!».
Глава вторая. Первая встреча
– Разрешите, товарищ капитан?
В дверях кабинета появился молодой офицер с папкой бумаг под мышкой. Стройный, подтянутый, с прямым смелым взглядом, и почти идеально ровным пробором на голове.
– Да-да, лейтенант, проходите!
Офицер сделал твердый шаг вперед и отрапортовал:
– Разрешите представиться, лейтенант Шакулин. Призван вам всецело содействовать в деле…
Капитан, показывая жестом, что дальше продолжать не надо, мягко прервал его:
– Хорошо, лейтенант, не нужно условностей.
Шакулин понятливо улыбнулся и немного расслабился, сменив почти строевую осанку на обычную.
– Ну, будем работать вместе, – капитан, которому на вид было где-то сорок лет, ловко выбрался из-за стола, и протянул руку коллеге. – Капитан Листровский Евгений Павлович.
– Очень приятно, товарищ капитан, – уже неофициальным тоном сказал Шакулин.
Они обменялись крепким рукопожатием. При этом Листровский оценивающе оглядел своего напарника.
– Как звать-то? – решил уточнить он.
Судя по забегавшим глазам лейтенанта, он не сразу понял вопрос.
– Ах, да! Звать, Сергей. Сергей Анатольевич.
– Хорошо, Сергей, – закончил Листровский, подчеркнув, что намерен называть лейтенанта по имени. – Садитесь.
Шакулин присел на стул и оглядел кабинет.
– А мы думали, чего это вдруг здесь ремонт неделю назад затеяли. – Его взгляд остановился на небольшом портрете Дзержинского, висевшем по центру стены над головой капитана. – Хорошо тут у вас, просторно.
Листровский перехватил его взгляд.
– Да, оборудовано по последнему слову, – слегка иронизируя, ответил он. – Кстати, Сергей, не у вас, а у нас. На время расследования вы перебираетесь в этот кабинет. Для, так сказать, совместной координации действий. Так что стол у окна в вашем распоряжении. Можете, хоть сейчас перенести вещи.
Капитан пригладил свои темные волосы, по бокам которых начинала проглядывать ранняя седина, и достал из пачки, лежавшей на столе, сигарету.
– Ладно, теперь к делу, – он решил подчеркнуть важность этого момента паузой, которую потратил на прикуривание. – Вы знаете, что я направлен сюда Москвой, так как дело принимает весьма специфический характер.
– Да уж, – согласно проговорил Шакулин.
– В предгорных лесных массивах вашего района стало встречаться слишком много трупов. – Листровский потер средним пальцем бровь. – Причем трупов, предположительно изуродованных неким странным образом, я имею в виду, что, скорее всего, не человеком. Поэтому я откомандирован в Златоуст главным управлением КГБ, дабы расследовать обстоятельства смерти людей и установить, кто может за всем этим стоять.
В слабо игравшем радио раздались звуки отсчета сигналов точного времени. Двенадцать.
– Сразу же, лейтенант, давайте так. Это мое отнюдь не первое дело со странностями, назовем их таким образом. Поэтому говорите мне всю информацию и все свои мысли, как они есть. Только полный бред – не моя специальность. Поэтому сразу условимся, фантазии и необычные вещи, это разные понятия.
Шакулин кивнул, в знак того, что понял, о чем его просит Листровский.
– Я только что разговаривал с начальником районного управления, – продолжил капитан. – И он отметил вас, как человека в целом смышленого и обладающего собственным мнением по нашему делу.
Листровский посмотрел в окно, где, посигналив звонком на перекрестке, проехал трамвай. Клубы синего сигаретного дыма внезапно попали в нос капитану, отчего он чуть не чихнул, вызвав невольную улыбку Шакулина.
– Кстати, Сергей, вы курите?
– Нет, Евгений Павлович, не курю. Жена не позволяет.
– О, вы женаты!
Лейтенант смущенно улыбнулся, как будто это был его незначительный, но все же проступок.
– Да, и уже три года.
– Ну! – удивился Листровский. – Так сколько же вам лет?
– Двадцать шесть.
– Двадцать шесть, – повторил капитан. – Вы молодо выглядите, Сергей.
Шакулин пожал плечами, дескать, какой есть.
– Да, но мы отвлеклись, – снова чуть повысив голос, сказал Листровский. – С некоторыми материалами я ознакомился еще в Москве, читал ваши рапорты. – Он приостановился в повествовании, чтобы затушить сигарету. – Давайте, глянем, что там у вас.
Шакулин раскрыл папку и вынул целую стопку фотографий.
– Вот, это самый первый случай, – указал на фотографию лейтенант. – 13 августа 1967 года.
– Значит, почти ровно два года назад, – вслух домыслил Листровский.
– Да, два года и шесть дней.
Капитан взял следующие четыре фотографии, также относившиеся к самому первому происшествию, и положил их рядышком.
– Вот эту мне давали для ознакомления в Москве. – Он чуть выдвинул один из фотодокументов, внимательно рассматривая каждый.
На снимках объектив эксперта запечатлел труп мужчины среднего возраста, по-видимому, туриста. Через левую часть лица, шею и правое плечо шли глубокие порезы, оставленные когтями какого-то крупного зверя. Часть туловища, должная находиться ниже грудной клетки жертвы представляла из себя кучу кровавых ошметков и полуразорванных сухожилий.