Кайли кивает, но практически сразу машет головой. Клаус хмыкает на свой глупый вопрос и подхватывает Аддерли на руки, словно она весела небольшой пушинки. На ходу подобрав ее сумку и пакет с кормом, гибрид темными улицами минует город, вскоре оказывается у дома Кайли. Кое-как выдавив у нее разрешение войти, гибрид с ноги открывает дверь. Не отпуская художницу, он оставляет ее вещи на кухню, а ее саму несет в ванную.

Аккуратно опустив ее на пол, Клаус придержал ее за талию, обеспокоенно вглядываясь во все еще мутные глаза.

— Ты справишься сама? — спросил он. — Я могу позвонить Ребекке или Деймону…

— Нет, — хрипло возразила девушка. — Нет, я сама спасибо.

Клаус кивнул, собираясь выйти, но Кайли внезапно удержала его, сжимая его пальцы в своей холодной ладони. Художница посмотрела на него красными от слез глазами, голос ее дрожал.

— Клаус, — сказала она. — спасибо тебе.

Между ними было расстояние двух вытянутых рук. Никлаус вздрогнул и посмотрел на девушку. Говоря откровенно, его редко кто благодарил в жизни; а если еще откровеннее — поводов больно ни у кого не было. Гибрид, в своей жажде страха перед ним, власти, вечного бегства от безумного отчима почти забыл, что значит быть для кого-то героем. А тут… Кайли смотрела на него влажными глазами, лицо ее слегка покраснело от слез, ладонь ею была холодная, одежда безнадежно испорчена, застывший запах ее и его крови вцепился в кожу девушки, волосы были взлохмачены, но она смотрела на него с такой благодарностью, светом и теплотой, несмотря на то, что пережила пару минут назад, что даже у Никлауса Майклсона защемило сердце. Разве кто-то мог быть ему настолько благодарен?

«Теперь ясно, почему Элайджа влюбился в нее», — понял Клаус.

Он аккуратно провел большим пальцем по костяшкам девушки, без слов отвечая на ее благодарность.

— Я буду внизу, если тебе понадобится помощь, — сказал гибрид. Кайли кивнула. —И да… Не говори Элайдже. Пожалуйста.

Майклсон вышел из ванной, быстро спускаясь по лестнице и на ходу доставая телефон. Он остановился в гостиной, рассматривая список контактов на дисплее. Мозг хищника работал быстрее, чем человеческая составляющая — труп так и остался валяться в подворотне, и хотя Клаус буквально растерзал того несчастного, что покусился на девушку брата, где-то под ногтями могли остаться кусочки кожи Кайли, или на его одежде были бы ее волосы. Спустя много веков, Клаус научился учитывать такие вещи, как только это стало представлять угрозу.

От тела надо было избавиться, но оставить девушку в таком состояние он не мог. Поэтому, немного посомневавшись, он нажал на один из номеров и стал ждать ответа.

— Ниииик, — протянул Кол, заменив гудки своими веселым голосом. — Братец, что случилось?

— Мне надо, чтобы ты спрятал одно тело. Адрес я тебе назову, — сразу перешел к делу гибрид, зная, что в данной ситуации лучше не обращать на комментарии Кола — которые, несомненно, будут.

— Спрятать труп? — усмехнулся Кол. На фоне Клаус услышал недовольное женское фырканье, и тяжелый вздох, смешанный с вопросом «Кого он там убил»? — Ну, и кто твоя жертва? И что за повод?

— Элайджа там? — уточнил Никлаус, и, не дожидаясь ответа, продолжил. — Скажи ему, чтобы быстрее появлялся в доме у своей девушки. На Кайли напали, но я подоспел раньше, чем ситуация приобрела бы летальный исход. Но был занят ею и не убрал тело. Будь другом — подсоби.

На том конце на несколько секунд повисла тишина. Потом Никлаус услышал помертвевший, постепенно обретающий яростную силу, голос старшего брата: «На Кайли напали?». Потом Кол, уже без своей привычной веселости, холодно произнес:

— Мы с Ребеккой все сделаем.

Клаус кивнул, хотя братья и сестра не могли его видеть, и сбросил звонок. Он повернул голову, и внезапно увидел настороженно смотрящего на него Росмэна. Пес утробно зарычал.

Он быстро зашел к Кайли в ванную только затем, чтобы оставить извлеченный из шкафа халат. Девушка стояла к нему спиной, еще не скинув одежду, но уже включив горячую воду, из-за чего густой пар затопил все небольшое помещение. Он слышал, как громко дышала Аддерли, и решил ее не тревожить, молча оставив принесенное, и спустился вниз ждать Элайджу, который, несомненно, скоро появится.

Кайли глубоко дышала горячим паром, отчаянно желая, чтобы от плотности воздуха было тяжело делать вдох, а горячие потоки обжигали горло. Художница желала согреть все внутри, потому что здесь ей было слишком холодно. Недостаточно тепло, чтобы согреть внутренности.

Аддерли начала медленно снимать одежду, будто стараясь потревожить фантомные, но будто реальные раны.

«У тебя на теле почти ничего нет, — думает она. — Клаус тебя исцелил. Ничего нет».

И все же, воскрешая в памяти каждую секунду, проведенную в той подворотне, Кайли снова и снова ощущала удары на себе, а ей казалось, что любое лишнее движение могло вызвать боль. Но одежда была таким же молчаливым напоминанием, как и память — на ней были пятна грязи и крови, а майка на спине вообще была прорезана в том месте, в котором ее ударили ножом. Кайли сдержала рвущийся наружу крик, прижав внешнюю сторону ладони к губам. Застони она чуть громче, шумящая вода не укрыла бы ее от слуха вампира, а показать себя истеричной девушкой, в данной ситуации, Аддерли имела право, но не хотела. Единственное, что ей оставалось — это считать свои вздохи.

Вода обжигает кожу, но Кайли жмурится, лишь наслаждаясь ее прикосновениями. Подставляет лицо горячим потокам, чтобы только стереть те страшные мгновения, не видеть их, закрывая глаза.

Ноги больше не могу вынести тяжесть тела, и шатенка медленно оседает на кафельное дно ванны, прижимая колени к груди. Наклоняет голову, утыкаясь лицом в колени, и вновь начинает считать, тихо подвывая. Это успокаивает даже лучше, чем горячая вода, разбивающаяся о фантомно раненую спину. Хотя, казалось, Кайли до сих пор могла ощущать нож в своей лопатке. Слез больше не было, Кайли старалась собрать мысли воедино.

Разумеется, все могло быть хуже. Ее могли просто изнасиловать, и если попытаться включить хоть маленькую дольку оптимизма, постоянно свойственный художнице, можно было сделать жуткий, но утешительный вывод — она еще легко отделалась. Если бы не чудесное вмешательство Клауса, поломанное и изувеченное тело Кайли по-прежнему бы лежало в темном, холодном переулке, или было бы зарыто где-то, где его даже бы вампиры не сразу бы нашли. А если бы и нашли, то какого труда бы стоило Деймону взглянуть на то, во что превратилась его подруга? А Элайдже?

Все могло быть хуже. Ее только избили, и это действительно не самое страшное. Клаус ее полностью исцелили, при сильном внушение и помощи близких она забудет о ранах, которые ей мерещатся, и все пройдет.

Дверь резко распахивается, ударяясь о плитку, которой отделаны стены ванной комнаты. Кайли резко вскидывает голову, прижимая колени еще сильнее к груди, и старается вжаться в стенки ванной, как только это возможно. Из-за воды и густого белого пара она не сразу видит, кто стоит в дверном проеме.

— Кайли… — шепотом позвали ее.

Чьи-то руки подхватывают художницу и аккуратно вытаскивают из ванны, оборачивая вокруг не полотенце. Кайли не успевает сказать ни слова, когда ее поднимают на руки и прижимают к груди. Такой знакомый запах. Аддерли не надо смотреть, чтобы наконец понять, кто это.

— Элайджа, — тихо скулит Кайли, цепляясь дрожащими руками за плечи мужчины. Первородный прижимает ее к себе, гладя по спине и волосам, и Кайли чувствует, как Элайджа подрагивает, и практически физически ощущает шторм внутри него.

— Кайли, пожалуйста, посмотри на меня.

Девушка не находить в себе сил его ослушаться, но ей отчего-то страшно. Аддерли вообще находиться под сотнями слоев колкого страха. Медленно поднимает голову, смотря в глаза Элайджа, и отпускает его одежду, поднимая руку к лицу Майклсона, а он неотрывно следит за действиями возлюбленной. Кайли прикасается к его лицу, сделав судорожный вздох. Он на секунду закрывает глаза, прижимаясь щекой к дрожащей руке.