Далее день проходил по шутливо-агрессивные перепалки всех членов семьи. Эстер, Элайджа был уверен, тоже знала про Кайли, но отчего-то предпочитала молчать. Это лишь больше волновало Майклсона, учитывая приглашение Елены матерью: что задумала Древняя ведьма?

Но на самом празднике Элайджа был спокоен. Конечно, смутные тревоги все еще роились в его разуме, однако в такой яркой и роскошной обстановке нельзя было долго хандрить: красивые юноши и девушки, блеск драгоценностей, улыбки и тихий смех. Эта была та среда, к которой Элайджа привык, в которой он чувствовал спокойно и уверенно. Впрочем, для первородного таким был весь мир.

Первым, где-то в половине седьмого появляется Деймон. Он был в смокинге, и на вопросительный взгляд Элайджи кивнул за свою спину, мол: «Она здесь, идет следом». Элайджа кивнул, и собирался уже направиться на встречу дорогой гости, но внезапно его перехватила мать. Она что-то спросила, кажется, как раз-таки про его спутницу.

— Она здесь, — ответил Майклсон. — Как раз пойду встречать.

Гости загородили от него Аддерли, однако древний по запаху понял, что художница здесь. Бегло улыбнувшись матери, Элайджа поспешил к девушке. Эстер проводила его каким-то взволнованным взглядом, но сын этого не заметил, а Эстер переключила свое внимание на мэра Локвуд, с которой хотела поговорить об «Договоре о мире».

Кайли заметила его сразу, но, не дожидаясь участия постороннего, быстро скинула жакет, и когда Майклсон подошел к ней, прорываясь сквозь толпу, то художница Аддерли, наслаждаясь эффектом, произведенным на древнего. Ошеломление, непонимание, восхищение… Определенно, она сделала правильный выбор.

Элайджа мягко взял ее за локоть и отвел в сторону от входа, продолжая рассматривать ее молча и восхищенно.

— Элайджа, — поздоровалась Кайли, слабо улыбаясь. — Здесь все так сияет. И я еще рада тебя видеть. У меня появилось желание сделать реверанс, оно будет неуместным?

— Не думаю, — с улыбкой ответил Майклсон. — Потому что увидев тебя, мне тоже захотелось поклониться. Ты… очень красивая, Кайли.

Бледные щеки окрасил легкий румянец. Кайли смущенно улыбнулась.

— Ты тоже прекрасно выглядишь, Элайджа.

Первородный усмехнулся. Он галантно подставил локоть, и девушка, с тихим выдохом, позволила взять себя под руку. Дом Аддерли рассматривала с вежливым интересом, пока Элайджа наполнил два фужера искристым напитком. Заметив, как его спутница смущенно рассматривает все вокруг, будто боясь быть пойманной на этом, Элайджа снова легко улыбнулся. Надо было как-то заводить разговор, а то у Кайли сердце от волнения вот-вот наружу выпрыгнет.

— Нравится обстановка? — поинтересовался он. Кайли перевела на него взгляд. — Это дом Никлауса, он его обставлял. А брат любит роскошь, учитывая, что всю человеческую жизнь мы жили едва ли не в пещерах.

— Дом очень красив, как художница, я в восторге, — улыбнулась Кайли. — Думаю, я еще долго буду пытаться воспроизвести эту красоту на бумаге.

— Но… — протянул Элайджа, понимая, что девушка сказала еще не все.

— Такие огромные дома вызывают у меня тоску. Помпезно, шикарно, но слишком неуютно… — рассеянно произнесла Кайли. — Прости.

Элайджа мягко сжал ее пальцы своими.

— Понимаю.

Майклсон поражался Кайли. Она была удивительной. Отлично вписавшись в светское общество, она каким-то образом сохранил мягкосердечность, щедро приправленную непосредственностью. Неискушенного человека легко заметить. Поначалу весь этот блеск ошеломляет, но потом начинают слезиться глаза. Если, конечно, до этого сердце не превратилось в золотой булыжник.

«Возможно, поэтому она понравилась и Ребекке, и Клауса. И мне, — подумал Элайджа. — Потому что она живая, настоящая и искренняя»

— Извините, что прерываю, — внезапно вступил в разговор третий. Это был темноволосый кареглазый миловидный мужчина, даже юноша. Темные волосы несколько топорщились в сторону, однако Кайли решила, что ему так идет. Бабочка не была затянута так идеально-правильно как у Элайджи, а немного свисала на одну сторону, а руки парень засунул руки в карманы черных классических брюк. Он выглядел подростком семнадцати-девятнадцати лет.

И все же, будучи единственным ребенком в семье, Кайли всегда отмечала сходства братьев и сестер. Это помогло ей узнать Ребекку в магазине — хотя Деймон показывал фото, но оно было плохого качества — а сейчас Аддерли могла уверенно заявить, что стоящий перед ней юноша — тысячелетний вампир. У них с Элайджей были почти одинакового цвета глаза и волосы, но у не-подростка они явно были темнее на несколько тонов. Как художница, Кайли отметила схожие черты профиля.

Неизвестный был очень красив, и, видимо, разделял чувство стиля, как и остальные члены его семьи.

— Кайли, это мой младший брат — Кол Майклсон, — поспешил представить Элайджа. Кайли улыбнулась и кивнула в приветствие.

— Рад познакомиться лично, — улыбнулся Кол широкой, мальчишеской улыбкой, каким-то образом соединяющейся в себе веселье, горделивость, заинтересованность и каплю угрозу в самом уголке губ. Кол протянул руку и перехватил руку Кайли, вынуждая Элайджу убрать пальцы. Первородный мягко коснулся губами голый кожи. — Ты сегодня на устах почти у всей семьи, только я и Финн остались в неизвестности.

— Ну, теперь мы это исправили, — улыбнулась Кайли, слегка сжимая пальцами ладонь Кола, который продолжал держать ее. Она аккуратно погладила костяшки, и вампир отпустил ее руку. Кайли не стала ее резко отдергивать, потому что прикосновения вовсе не было неприятным, просто отчего-то она смутилась тому, что при Элайдже его брат держал ее руку дольше положенного. Поэтому она мягким движением положила обе руки на фужер с шампанским.

Кол окинул ее заинтересованным взглядом, а потом посмотрел на брата. Кайли, понимая, что быть незамеченной, когда рядом стоят два первородных вампира — невозможно, постаралась хотя бы непринужденно пригубить напиток.

Что значат слова Кола о том, что она «сегодня на устах почти у всей семьи»?

Ну, хотя бы не на «вы», уже что-то.

— Мама интересуется, не будешь ли ты против произнести вступительную речь, — обратился Кол к брату. Элайджа удивленно вздернул бровь.

— А разве по праву старшинства — это не должен делать Финн?

— После 900 лет в гробу, думаешь, он справится? — иронично поинтересовался Кол. Элайджа понимающе-сочувственно улыбнулся, а Кайли, которая незаметно для себя выпила весь фужер шампанского, тихо удивленно воскликнула.

— 900 лет в гробу?

— У Ника интересный метод избавляться от неугодных родственников, — тут же отреагировал Кол, не переставая улыбаться. — Мы у него на каждый… век, меняет братьев и сестру как перчатки.

— Хорошо, что у меня нет братьев и сестер.

На лице Кола расцвела еще более яркая усмешка.

— Кол, не надо, — предупреждающе сказал Элайджа. Кайли непонимающе глянула на своего спутника, но тут младший Майклсон закинул руку ей на плечи.

— А вашим родителям сын не нужен?

Элайджа весьма мастерски изобразил «фейспалм», а Кайли глянула на Кола непонимающе. Впрочем, с ответом она нашлась быстро.

— Если моя мама узнает, что ее сыном хочет стать жестокий тысячелетний вампир, она повесится, а отец судорожно перепишет завещание на мою собаку. Поэтому — прости, Кол, но моральное состояние моих родителей мне важнее.

Кол одобрительно хмыкнул, и даже Элайджа, на лице которого все еще было явное смущение за слова брата, мелькнуло какое-то одобрение. Нет, все-таки девушка — потрясающая; в глубине души он даже гордился тем, как ловко Аддерли осадили Кола.

Кол подмигнул Кайли. Элайджа с видимым неудовольствием убрал руку брата с плечами художницы, и на этом младший из братьев Майклсонов покинул их. Кайли смотрела ему вслед со сдержанной улыбкой.

— Я боюсь представить, что происходит, когда характер Кола сталкивается с характером Клауса, — улыбнулась она. — Наверное, что-то похожее на взрыв ядерной станции? Признавайся, Элайджа: взрыв Везувия и уничтожение Помпеи на самом деле результат небольшой ссоры твоих братьев?