‒ Всё, всё, что сразу не сказал. Дело, конечно ваше. Тебе отчитываться перед обер-камергером, ‒ встал и нехотя отправился к шлюзу под конвоем бывшего эсера.
‒ Иди уже стратег, ‒ Семён поискал в карманах и достал из футляра для сигар QURKHA маячок. – Вот как можно было не заметить! Ты эту дрянь куришь? Всегда знал, что враг где-то рядом. ‒ Они прошли в отсек со стоящими вдоль стен полужёсткими скафандрами. ‒ Залезай, ‒ приказал Семён и открыл дверь, похожую на холодильный шкаф. Шимоза, недовольно качая головой, подчинился.
Семён положил маячок внутрь скафандра с ракетным ранцем. Набрал время запуска двигателя на пульте, напутственно похлопав по шлему, затолкал в воздушный шлюз.
‒ Антон, слышишь? Это я, ‒ Он повернул на панели управления тумблер связи. – Высылаю посылку. У твоего директора в скафандре воздушной смеси на полчаса. Поспеши, а то задохнётся ценный груз. И тогда госпоже Модлен придётся снова красить седые волосы.
Вакуумные насосы быстро втянули в ресиверы воздух из шлюза. Овальный люк распахнулся, выпустив космонавта с ранцевым двигателем. Оранжевое пятно стремительно понеслось прочь в сторону видневшегося на фоне звёзд диска Цереры.
Семён глубоко презирал Шимозу и Ферапонта, судорожно цеплявшихся за свою никчёмную, по его мнению, жизнь. Люди без социальных идеалов для него не существовали. Он принимал их за организмы, годящиеся для производства удобрений. И пусть они что-то и могли создать полезное, пользоваться этим нельзя было в категорической форме, чтобы не заболеть эгоизмом паразитов.
Магнитные абордажные замки отскочили в стороны, обшивку опалили ионные двигатели пиратского корабля, кинувшегося вдогонку за скоропортящейся добычей.
В отсеке со скафандрами, раздался требовательный стук по переборке.
Невозмутимый Семён переключился на ручное управление, запустил термоядерный реактор на полную мощность, дюзы выплюнули длинные столбы ионов в холодный вакуум космоса. Яхта понеслась среди астероидов к полосатому Юпитеру, лихо уворачиваясь от возможных столкновений, под барабанный бой армированных перчаток по металлической перегородке шлюзового отсека. Наконец пространство очистилось, и Семён передал управление автопилоту.
‒ Выпустите меня! – кричал Шимоза в динамик внешней связи.
‒ Что расшумелся? – Семён отвязал репшнур от скафандра, намертво затянутый морским узлом к кронштейну на стене. – Хотел полетать? Не повезло стать космонавтом?
‒ А почему нас отпустили?
‒ Пришлось пожертвовать скафандром ремонтника. Представляю их рожи, когда догонят.
‒ Благодарю. Я уже простился с жизнью от страха. Никогда не выходил в открытый космос.
‒ Маэстро Ленара благодари. Просил беречь тебя, как любимую рубашку от новой прислуги.
‒ Тише, Ферапонт ничего не знает за эти пасьянсы.
‒ Чёрт те что! Никак не могу привыкнуть к вашему вранью. Будь моя воля, всех бы к стенке определил с контрольным в затылок. Иди поработай коком, блинчики напеки для команды. Этот Фараон совсем ничего не умеет. Теперь понимаю, почему Рем постоянно злой ходит. У него в организме язва, размером с кочегарку сухогруза. Бедолага.
‒ А у меня получиться лучше?
‒ У тебя да. Ты жизнелюб. Хотя, всё-ровно классовый враг!
2. Высшая цель
Конечно, Антону вовсе не нужен был этот мутный Шимоза, смысл действий которого всегда непонятен. Модлен, действительно, попросила узнать, что там за история приключилась с Ферапонтом и Шимозой. Ленар с Ремом хранили гробовое молчание, не желая отвечать на вопросы. Даже её поклонник обер-камергер говорил, что-то невнятное.
После звонка с Венеры Антон сразу понял, что здесь идея, особенно порадовало женское любопытство, когда, не получив ответов, Модлен сама принялась играть в детектива, подкинув при первой возможности маячок слежения Шимозе в карман. Он решил проверить полученную информацию: удерживают Шимозу насильно на корабле или здесь сочинили дешёвый спектакль. Трюк со скафандром подтвердил сомнения. Оставалось понять, кто организовывает закулисную возню и с какой целью.
Антон начал сотрудничать с корпорацией HELIUS ещё при Наоме-старшем. Выросший без отца, не имея настоящего примера для подражания, он так и не приучился к монотонной работе клерка в архитектурном бюро. Принимаясь каждый раз в новую контору, он говорил себе: «Здесь, я воскресну! Получу должное признание!» Но проходило время, восторги утихали, и привычная лень брала верх над маниловскими прожектами по построению шедевров имперского стиля.
В один из дней, будучи в решительном подпитии, он умудрился разбить витрину в книжной лавке. И всё бы ничего, но городовые его определили в камеру к политическим. Наконец вечная неудовлетворённость своей жизнью получила должное оформление. В новом статусе Антон расцвёл, будучи сидельцем за идею, начал утверждать с видом знатока революционные лозунги, на которые знакомые не осмеливались возражать.
Способного молодца быстро приметили агенты HELIUS и предложили денег на обустройство партии. С тех пор Антон причитал достаточно книжек, подтверждающих его правоту; проникся в окончательной степени желанием устроить мир по справедливым законам равенства и братства. Деньги ему регулярно выделялись из чёрной кассы «на расходы». Во всяком случае, Антон смог убелить себя в необходимости компромисса для достижения высшей цели: «Капитализм должен оплачивать свои похороны! Ведь полная ерунда провести забастовку или демонстрацию по нужному адресу, если это совпадает с политическим курсом твоей партии».
«Знания сила! Главное знать, когда и против кого её можно использовать», ‒ подумал Антон, направляя корабль в сторону Юпитера к спутнику Европа, чтобы присутствовать на встрече Ферапонта и Шимозы с президентом Hydrogen´M.
3. Прожект Антона
‒ Cher ami, да вы в компании! – Серж Наома-младший поднял руки и зааплодировал, ‒ Поздравляю, господин Шимоза собственной персоной. Вы непотопляемы! Восхищён.
‒ Беру пример с вас. Но, заметьте, с меньшим ущербом. Обошлось без членовредительства.
‒ Да, определённо, Империя любит меня больше. За ум и красоту приходиться платить.
‒ Вы серьёзно? А я думал, за вселенское самодурство и павлинье тщеславие.
‒ Неосторожно. Страх потеряли?
‒ Полноте. После общения с методами Ленара, готов жить вечно. Всё самое страшное уже случилось.
‒ И здесь меня опередил! Жалкий импресарио. Мне показалось – оставь его в одних носках, никакого впечатления не случиться. Начнёт радоваться последнему и умирать от недостающего. Гад без цели в жизни.
‒ У него своя правда. Я её так и не смог обнаружить. Но он последователен до чрезвычайности.
‒ Ферапонт, что здоровье? Готовы к трудам на благо корпорации?
‒ Непременно. Теперь, когда я свободен от обязательств перед принцессой, у меня все шансы построить настоящую карьеру и разрушить империю.
‒ Месть хорошее топливо. Но должен заметить, что нельзя жить прошлым. Оно, как бывшая любовница: вспоминать не хочется, а почему-то обидно, что расстались. Вам надо поставить себе цель, которая поглотит личные интересы.
Серж Наома-младший не строил никаких иллюзий насчёт Ферапонта. Ему важно было окружить себя людьми зависимыми, которые будут исполнять его волю беспрекословно. Людьми без корней и не помнящих родства. Сформировавшийся в тепличных условиях, он не мог понять мотивов подобного сорта человеческого материала. Именно, материала, оттого что привык распоряжаться мальчиками для игр, которые были детьми подчинённых отца.
Оставшись один в чистом поле, без графенов и связей Серж, скорее всего, впал бы в чёрную меланхолию, опустился до заурядного пьяницы, чего естественно никогда не могло произойти, по его самоличному мнению. Желание сделать что-то столь же грандиозное или более того, что построил отец, заставляло действовать вопреки заведённым в корпорации правилам.
Подошёл секретарь с сообщением о прибытии военного корабля из пояса астероидов.
