Стоп.

Гермиона остановилась прямо перед картиной Старого Барона. Получается, через неделю Хэллоуин? И, о чёрт, она совсем забыла об этом. Стало почему-то почти смешно. Все её мысли были забиты учёбой, Гарри, Роном, Малфоем. Вспоминая о последнем, она поморщилась. Эти все мысли напрочь вытеснили обязанности. Нет, она, конечно же, ходила на собрание префектов, она же главная староста. Одна из.

Гермиона сжала ноющие виски. Последнее время она ни с кем не общалась. Никто не сообщал ей о новостях. Казалось, внутри поселилась дикая усталость, и Гермиона думала, что она стала хронической. Вечный недосып, вечная нервозность, беспокойство за мальчишек.

И Малфой. Мерлин, Малфой стал занимать четверть её мыслей, и хотелось думать, что это всё из-за его поведения и из-за того, что они оба старосты, живущие в одной гостиной. И так же сильно хотелось выкинуть его из головы.

Вдруг за спиной раздался голос:

— Меня ждёшь, Грейнджер?

Она вздрогнула и резко обернулась. Глаза встретились с ледяными, затем взгляд опустился на ухмыляющиеся губы.

“Обо мне думаешь, принцесса?”

Тон был очень похож. Та же нотка самодовольства вибрировала в голосе, но ухмылка… Ухмылка Малфоя была совсем не такая, как раньше. Она была слегка напряжённая, а глаза светились недобрым блеском.

— Грейнджер, ты глухая? Брысь, — кинул он, проговаривая пароль Старому Барону: — Красный дракон.

Барон поклонился, а картина отъехала, открывая проход в гостиную. Малфой раздражённо фыркнул, проходя внутрь, задевая плечом Гермиону. Она поморщилась, юркнув следом, отмечая, что камин зажжён, а тепло начинает постепенно согревать её окоченевшее тело. И захотелось остаться тут, в тёплой гостиной, устроившись на диване. Уголки губ чуть дрогнули, что не укрылось от Малфоя.

— Ты так рада меня видеть, что еле удерживаешь улыбку, грязнокровка? — протянул он, замечая, как она хмурится, сжимает губы и бросает на него строгий взгляд.

— Только в твоих мечтах, Малфой.

Гермиона не понимает, почему не уходит в свою спальню, как сбегала раньше, избегая его присутствия. Ну, как избегая? Пыталась, хотя эти попытки летели камнями с обрыва, потому что он бросал ей фразы, от которых вскипала кровь. А потом болели щёки, и приходилось, стоя перед зеркалом, убирать отметины.

Никто никогда не позволял себе поднимать на неё руку. Даже тот самый Малфой. Раньше он брезговал прикасаться к ней, а теперь… теперь что-то изменилось. Всё изменилось.

Гермиона, да признай же ты, наконец, что не узнаёшь этого человека, стоящего прямо перед тобой, смотрящего иначе. Презрительно, брезгливо и… было что-то ещё, чего она не понимала. А у него в глазах тоже усталость. Такая тяжёлая, что, кажется, радужка стала темнее. И да, она смотрела ему в глаза, пыталась высмотреть то, что так изменило его. Ответ на невысказанный вопрос. Смотрела и не видела ничего. Будто лёд закрыл его, как маска, не позволяя увидеть эмоции.

— Что? — он вдруг понял, что смотрит на неё неотрывно. Просто… смотрит, и почему-то стало неловко. Будто они занимались чем-то неприличным. Глупая мысль.

— Что? — глухо отозвался она, моргая и вдруг отводя взгляд, смотря куда-то выше камина. Хмуря тёмные брови.

Малфой тоже нахмурился, сжал губы. Она отвела взгляд, и это не понравилось ему. Потому что она не знает, насколько голы её глаза. Она не умеет скрывать эмоции, вся её сущность выдаёт её с головой, а глаза… глаза говорят о многом.

И, чёрт… Он видел её насквозь. Её ненависть уменьшилась. В разы, и это так странно. Зато появился страх. Страх перед ним, перед его действиями, но это же неоправданно? Пока. Время уже подбирается, потирая руками, сдерживая поистине гомерический смех.

Малфой фыркнул, качнувшись с носков на пятки, засунул руки в карманы штанов. Отвернулся к окну, замечая сгустившиеся серые тучи на небе. Раздался раскат грома, сверкнула молния, на мгновение, прорезая небо яркими линиями.

Гермиона вздрогнула. Она никогда не любила гром. Особенно в детстве. Такая погода пугала её, заставляла бежать в родительскую спальню и прижиматься к маме. Так продолжалось до тех пор, пока сова не прилетела с письмом, а родители удивлённо переводили взгляд с пергамента на дочь. Гермиона отправилась в Хогвартс и спала уже не одна в спальне. Это не очень помогало, но она успокаивала себя тем, что уже достаточно взрослая и будет весьма глупо вскакивать и… бежать непонятно куда под насмешливые взгляды соседок. А потом она стала главной старостой, ей выделили отдельную комнату. С тех пор она боролась с диким желанием выбежать в гостиную и свернуться калачиком на диване. Странно, но гостиная казалась ей уютнее и безопаснее, чем спальня.

Гермиона снова вздрогнула, когда до её слуха дошёл звук захлопывающейся двери. Девушка обернулась. Малфой ушёл в свою спальню, оставляя Гермиону одну в гостиной делить тепло с громом за окном.

Слабая улыбка растянула её губы, до того, как раздался ещё один раскат грома, заставивший подскочить на месте и рвануть в спальню за тёплым одеялом.

Комментарий к Глава 9

Автор снова просит пинки. И, если это не покажется наглостью, то пинать автора неплохо было бы постоянно. :)

========== Глава 10 ==========

Утром Малфой проснулся с привычным раздражением в груди. На этот раз на себя. Он корил себя за чёртов идиотизм, который обычно присущ Нотту, но никак не ему. Малфой открыл глаза, щурясь на утренний свет из окна, что он забыл вчера зашторить. Глубоко вздохнул, понимая, что солнца уже не будет до весны.

Вчера он стоял, как идиот, заглядывая в лицо грязнокровке. Просто стоял и смотрел, как она пытается высмотреть что-то в его глазах, молча, не двигаясь. Просто два человека в тишине, нарушаемой лишь тресканьем поленьев в камине и громом за окном. Малфой заметил, как вздрагивали её плечи после каждого раската грома. Возникла мысль, что она боится того, что творилось за окном. А Малфой, напротив, любил, когда на небо ложились грузные серые тучи, застилая его полностью, когда завывал ветер, нагибая деревья, когда дождь лил крупными каплями, тарабаня по крышам. А гром и молнию… Малфой просто обожал. Он мог часами сидеть у окна и наблюдать, как на небе вспыхивали молнии длинными линиями, ломаясь, пересекая друг друга, и исчезают, растворяясь.

Он вздохнул, зарываясь в подушку лицом, шаря рукой по прикроватной тумбочке в поиске пачки сигарет. Да, у него была магловская привычка, а всё из-за Блейза. Это он притащил в Хогвартс год назад после летних каникул пачки дорогих сигарет, говоря, что эти штуки помогают расслабиться. Малфой попробовал и тут же зашёлся кашлем, под ухмылку Забини. Смерил того убийственным взглядом и попробовал снова.

И снова, пока не вошёл во вкус.

Малфой нащупал пачку, вытянул одну сигарету и потянулся за волшебной палочкой. Перевернулся на спину и закурил, выпуская дым прямо в комнату. Серое облачко скользнуло вверх, растворяясь под пологом кровати.

Малфой заложил свободную руку под голову и прикрыл глаза. Неосознанно прислушался: из-за стены не доносилось ни звука, что было весьма странно. Хотя, вдруг грязнокровка ещё не проснулась?

А какая ему разница? Никакой. Даже, если грязнокровка вдруг решит покончить с собой… выпрыгнув из окна, ему будет… не всё равно.

Нет, он не позволит ей сделать это. Не тогда, когда он должен отомстить ей, проучить. Он же не зря придумывал план?

Малфой слабо ухмыльнулся. Поднялся с кровати, струшивая пепел в пепельницу, и поплёлся в ванну. Приняв быстрый душ и одевшись, он вышел из спальни. Почти бесшумно ступая по каменной лестнице, он спустился в гостиную. Нахмурился, когда увидел, что одно тлеющее полено вывалилось из камина на ковёр.

Так и сгореть можно, чёрт возьми.

Малфой подошёл к камину, минуя диваны, наклонился и кочергой вернул полено на место. От камина всё ещё веяло жаром, хотя остались почти только угольки. Малфой отложил кочергу, выпрямился, разворачиваясь и… застыл на месте.

На одном из диванов лежала Грейнджер, укутавшись в одеяло и мирно посапывая. Волосы её расхлестались на подушке, а одна рука подпирала щёку так, что наверняка останется красноватый след.