Холм, на который они поднимались, становился всё круче и круче, и Нора на некоторое время перестала разговаривать и думать, пытаясь сосредоточиться исключительно на управлении повозкой.

========== Флагстафф Хилл. 9 сентября 1851 год ==========

Дыша на ладони, чтобы хоть немного согреться Лука смотрела на ночное небо. В лагере стоит тишина. Не спали только она и несколько женщин. Она добровольно вызвалась вести караул, одна из немногих задач, которые она может выполнять, несмотря на ранение.

Она увидела, как Эмми Ларсон снимает с огня горшок с бобами, приготовленными на завтрашний обед. Первым инстинктом Луки было – подняться с места и взять эту задачу на себя, прекрасно зная, что горшок довольно тяжёлый, тем более для женщины недавно потерявшей ребёнка. Но Норе уже дважды приходилось зашивать рану из-за того, что как выразилась Нора, ей нравилось «строить из себя джентльмена», и Луке не хотелось бы, чтобы это произошло в третий раз. Поэтому она осталась сидеть на месте, наблюдая за работой женщин.

Чуть позже, ей пришло в голову, что женщины не нуждаются в её помощи. Каждое утро они встают в четыре часа ночи – за час до мужчин – чтобы приготовить завтрак, подоить коров и собрать яйца. И каждую ночь продолжают работать, пока их мужья отдыхают у костра.

За исключением детства проведённого в борделе, Лука никогда раньше не жила в обществе женщин. Работая на ранчо, а после служа у драгунов, она жила только среди мужчин и видела женщин лишь издали. Во время путешествия у неё появилось уважение к женщинам-первопроходцам, ведь те без всяких жалоб следуют за своими мужчинами. Впервые она поняла, какими сильными бывают женщины. Они вовсе не слабые, беспомощные создания, каковой она боялась стать, если когда либо перестанет притворяться мужчиной. Большинство здешних женщин храбры и мужественны, и Лука восхищается их нежной силой.

И Лука призналась себе, что Нора женщина, которой она восхищается больше всего.

В течении последних нескольких дней они передвигались вверх по реке Бёрнт, одной из самых сложных дорог на Орегонской тропе. Следуя по каменистой дороге, им приходилось девять раз пересечь реку и частенько пробивать путь через заросли. Один из их волов упал замертво прямо в ярме.

Нора спрятала свои слёзы, молча отцепила умершего и на его место впрягла одного из запасных волов, которые двинулись дальше оставляя позади своего павшего товарища. Нельзя было позволить себе отставать. Даже когда они забрались на холм Флагстафф и любовались на прекрасную долину Бэйкер, покрытую фиолетовым шалфеем и красочными полевыми цветами, Нора не позволила себе присесть, чтобы успокоить свои уставшие, опухшие ноги. Она до сих пор не спала, готовя еду на завтра.

– Хватит, – сказала Лука проходящей мимо трудолюбивой жене. – Если сегодня вечером ты ещё возьмешься что-то делать, я встану и начну тебе помогать, наплевав на проклятую рану. Садись и отдыхай.

– Но стирка…

– … никуда до завтра не денется. Нора, ты беременная, уставшая и хмурая. Тебе нужно отдохнуть.

Со стоном Нора сдалась и села рядом с Лукой. Стала наклоняться, пытаясь дотянуться до ног, чтобы их помассировать, но безуспешно.

Какое-то время Лука наблюдала за её попытками похожими на акробатику. Живот постоянно мешал, как бы Нора не старалась дотянуться до ступней.

– Давай. – Она махнула на ноги женщины. – Я помогу.

– Нет, нет, ты не обязана этого делать.

– Ты носишь моего ребёнка, это наименьшее, что я могу для тебя сделать, – подмигнула ей Лука.

Нора слегка улыбнулась и положила одну ногу на колени Луки.

– Господи, – простонала она, – судя по тому, сколько я хожу в последние несколько месяцев, малышка пойдет, как только родится!

– Малышка? – С усмешкой переспросила Лука. Она аккуратно начала пальцами массировать ступню Норы. – Думала, ты уверенна, что родится мальчик? Или ждёшь близнецов?

Нора перекрестилась:

– Упаси Господи, нет. И с одной новорожденной в первую зиму Орегона будет очень трудно.

Лука кивнула и, скользнув пальцами по лодыжке Норы, начала разминать голень. Она перевела дыхание, когда Нора застонала от облегчения, заставляя себя перестать думать о нежной коже под пальцами.

– Н-да. Меня один то ребёнок уже пугает, - вернулась она к теме разговора.

– Ой, ну не знаю. – Улыбка, появившаяся на лице Норы, в миг прогнала усталость с лица. – Стань ты отцом близнецов – это бы очень укрепило твою мужественность в глазах других.

В ответ Лука шутя её ущипнула, и усмехнулась. Пришло в голову, что впервые, кто-то высмеивал её притворство, и она могла без опаски разделить шутку. Услышать такое от Норы, не означало насмешку или презрение, просто у них появился ещё один общий секрет. И вместо того, чтобы разлучить их, чего так боялась Лука, тайна начала их сближать.

– Думаешь, у нас получится?

На произнесённый шёпотом вопрос, Лука повернула голову, чтобы посмотреть на Нору.

С лица женщины исчезла улыбка. В зелёных глазах цвета леса было видно неподдельное беспокойство, когда она смотрела на запад в сторону заснеженных Голубых гор, видневшихся вдалеке, а руки защитно лежали на животе.

Лука боролась с желанием наклониться и поцеловать ногу, лежащею на своих коленях. Вместо этого, она её погладила, пытаясь хоть немного этим утешить.

– Да, мы сможем. – Она смотрела Норе прямо в глаза, позволяя той увидеть свою решимость.

– Как ты можешь говорить с такой уверенностью?

– До этого я трижды путешествовала по Орегонской тропе, и каждый раз получалось, – сказала Лука.

Нору это не успокоило.

– Да но в прошлые разы с тобой не было беременной женщины и ребёнка.

– Также у меня не было особой мотивации, чтобы добраться до Орегона. – Лука произнесла это прежде, чем обдумала свои слова.

Она не хотела говорить ничего из того, что заставило бы женщину поверить, что они могут зажить в Орегоне одной дружной семьёй, не будучи уверенной, чего хочет Нора. Да она даже не знает, чего сама хочет.

– Я хотела сказать…на этот раз капитан – я. Весь обоз от меня зависит, – быстро добавила она.

– Да, весь обоз. – Нора убрала Ногу с коленей Луки. – Я устала. Пора отдохнуть.

Лука удивленно моргнула, наблюдая за уходящей женщиной. Не ждала она такого резкого окончания разговора. Постепенно одна за другой женщины уходили в свои повозки, пока Лука не осталась одна сидеть у костра.

Внезапные шаги позади, заставили её дёрнуться и схватится за винтовку.

– Спокойно, спокойно! Это я, Бернис Гарфилд, – прибыл из темноты голос пожилой женщины.

Лука опустила ствол и вздохнула. С прошлой недели она не только постоянно выискивала враждебно настроенных индейцев и ждала природных опасностей, но также следила за своими попутчиками, опасаясь, что жена Джейкоба раскроет её тайну.

И вот теперь к ней подошла именно Бернис. После своего ранения, Лука избегала встреч с подругой Норы. Поначалу было легко, поскольку она почти всё время проводила в повозке, но теперь, когда рана начала медленно заживать и Лука снова встала на ноги, стало намного сложнее избегать людей знающих её главный секрет.

Пока ей удавалось не общаться только с Бернис, но не с Норой. Каждую секунду каждого дня приходилось быть объектом оценивающего взгляда Норы. Всё время её мучил вопрос, что женщина видит, о чём думает, глядя на неё. Слишком страшно доверять кому-то, кто должен хранить её тайну. Её жизнь. Она затаила дыхание, когда Бернис села лицом к ней.

Лука взглянула ей в глаза и тут же отвернулась.

– Каковы твои планы после прибытия в Орегон? – Спросила Бернис, не утруждая себя светской беседой о погоде или фортах, ожидающих их впереди.

– Собираюсь строить лошадиное ранчо среди зелёной холмистой местности в нескольких милях к юго-западу от Орегона. Хочу разводить лошадей масти Аппалуза,… таких как Корь, - уточнила Лука, указывая в направлении своей кобылы.