Литмир - Электронная Библиотека

Эмрис постучал в потолок, и карета отправилась в путь. Придерживаясь за стеллаж, он вытащил из ящика пару длинных белых перьев, лист из пучка на потолке и несколько шелковых черных нитей. Наконец, взглянув на Лину, Эмрис снял со стены серый плащ, идентичный его собственному.

– Вот, возьми, – обратился он, – ты вся дрожишь.

Это было правдой: одежда девушки промокла от густого тумана и пота, и ей стало холодно. С чувством благодарности Лина закуталась в серый шерстяной плащ, более мягкий и тонкий, чем ее облачение. Кроме того, в накидке имелась черная фланелевая подкладка, отчего появилось желание укутаться в нее полностью.

– Ты назвал себя Охотником. Что это значит? – поинтересовалась Лина.

Эмрис сел напротив, уперев локти в колени.

– Я расскажу тебе, но пока я готовлю амулет, мне нужна тишина, – объяснил Эмрис, медленно сплетая нити, перья и лист. – А ты постарайся отдохнуть, если сможешь.

– Но…

– Доверься мне. – Он мельком улыбнулся. – Пока я работаю, ты от меня ничего не добьешься. Труд слишком кропотливый. Придется потерпеть.

Лина расслабилась, прислонив голову к деревянным панелям кареты. Она закрыла глаза, радуясь нескольким минутам покоя. Карета с грохотом катилась по ведущей из леса неровной грунтовой тропе. Дорога убаюкивала, и какое-то время в голове не появлялось ни одной мысли. Но вскоре воспоминания вторглись с такой силой, будто их разом вылили из ведра.

Внезапно она перестала радоваться тишине и закрыла глаза, надеясь остановить подступившие слезы. Эмрис сказал, что она волшебница. Лина никогда не думала, что такое возможно – даже когда ее осудили. Однако она не могла отрицать, что странные события прошлого года собирались в одно большое объяснение, подобно деталям детской головоломки. И если все это правда, она никогда не сможет вернуться домой.

Дом… Да разве это дом, если в нем нет Виго? Виго ненавидел магию. А если бы Лина оказалась волшебницей, он бы и ее возненавидел? Боль нахлынула на нее, когда события прошедшего дня вспыхнули в ее голове. Виго мертв. Виго мертв. И это ее вина, в конце концов. Она его предала.

Большая шаткая карета ехала по плохой дороге, и Лину сильно качало из стороны в сторону при малейших неровностях. С болью в душе девушка думала о Виго. Она вспомнила историю, как он нашел ее. Виго рассказывал о том дне привычным сухим тоном, пока она лежала на матрасе в углу кухни рядом с теплой печкой. Лине на тот момент было девять лет. Недавно она стала спать на кухне вместо маленькой детской кроватки в комнате Виго и изо всех сил старалась не бояться.

«Через десять лет после смерти моего мальчика я нашел тебя в деревянном ящике на ведущих к склепам ступеньках. Это случилось на рассвете. Тебе, наверное, исполнился день, и ты плакала, как голодный цыпленок, завернутая в тонкую льняную ткань. Я сразу понял, что тебя послали Предки. Я накормил тебя коровьим молоком и достал из шкафа пустую пыльную кроватку сына. Ты сразу уснула, как я тебя уложил. Я назвал тебя Линой в честь своей жены, Элины».

Всякий раз, когда Виго говорил об Элине, глаза его наполнялись слезами. Он сразу притворялся занятым или менял тему разговора. Но именно в тот раз он улыбнулся.

«Знаешь, Элина была прекрасна».

«Но разве она не Меченая?» — с любопытством спросила Лина.

«Да. В результате пожара с одной стороны тела она получила множество шрамов. Сначала она злилась на Предков за то, что они отправили ее в склепы в десятилетнем возрасте. Но она была сильной, решительной и бесстрашной, а ее глаза… – Он покачал головой, как будто воспоминания переполнили его чувства. – Она сияла красотой, невзирая на свои увечья. Как только я увидел тебя, Лина, твое лицо и сжатые от гнева кулачки, я понял, что ты такая же. Такая же, как и она. Ты – борец».

4

Пир

После ухода лорда Ирвина Констанция аккуратно положила маску, кулон и трость на туалетный столик. Она избавилась от накидки, заперла массивную деревянную дверь на замок и для верности дернула ручку еще раз. Заперто.

Подойдя к подоконнику, Констанция убрала с сидушки бархатную синюю подушку. Под подушкой находился небольшой отсек. Сунув палец в отверстие, она потянула крышку и с улыбкой обнаружила небольшую стопку запрещенных книг, которые оставила ее мать. Девушка погладила пальцами потертый кожаный переплет. Атлас мира. Учебники колдовства. Истории кукольных театров на юге острова, где выросла ее мать. Когда Констанция была ребенком, эти книги казались ей настолько родными, насколько близок был голос матери.

Чувствуя жжение слез, она закрыла сиденье и вернула подушку на место.

Расстегнув грязное платье, она позволила шелковистой ткани упасть на пол и погрузилась в горячую ванну. Констанция сняла правую перчатку, но не прикоснулась к левой: она держала ее поднятой, положив на медный край ванны. Дрожание стихло до неестественной вибрации в пальцах.

Черная бархатная перчатка была натянута выше локтя, но белая рубцовая ткань все равно выглядывала наружу. Констанция закрыла глаза. Каждый раз, когда она видела шрамы, она вспоминала холодную вспышку боли. Почти ощущала ее. Сила памяти была почти невыносимой.

Она пыталась избавиться от мыслей, пока вода согревала ее тело. Ей нужно думать о предстоящей задаче, а не о прошлом. Констанция чувствовала, как грозовое облако сгущалось, заряжаясь электричеством.

Как только она расслабилась, комната озарилась вспышками света. Вместо грома воздух наполнился паром и тишиной. Констанция вылезла из ванны, завернулась в банные полотенца и легла на кровать матери. Сколько времени прошло с тех пор, как она здесь отдыхала, раскидав по подушке волосы? Сейчас детство, как никогда, казалось далеким. Вспомнив объятия матери, Констанция погрузилась в глубокий сон.

К тому времени когда Констанция проснулась, на улице уже стемнело. Она чувствовала, что могла спать и дальше, но вместо этого достала из шкафа один из лучших нарядов – красное бархатное платье с меховым воротником и вышитыми на рукавах золотистыми листьями. Поверх платья девушка надела круглую подвеску на длинной цепочке, сверкающую в свете огня. После минутного колебания она открыла медальон и взглянула на яркое зеркало, но увидела лишь пару собственных темно-синих любопытных глаз. Она подышала на стекло, чтобы оно запотело, и поводила над ним пальцами. Как же ей хотелось снова увидеть его и поговорить. Но что она скажет? Прекратив свои тщетные попытки, Констанция захлопнула медальон.

Она уже и так опаздывала. Сунув маску в потайной карман фиолетового плаща, девушка набросила его на плечи, взяла трость и вышла из своей комнаты – из комнаты матери – заперев дверь. Шагая по двору, она громко стучала тростью во мраке, вызывая странное искаженное эхо, как будто рядом с ней шли невидимые сущности. Констанция уже и забыла, что значит находиться в Княжеском лесу и чувствовать постоянное присутствие Предков, с осуждением наблюдающих за ней. Да, теперь она поклонялась богам, но ощущение присутствия Предков оставалось таким же сильным, каким было всегда.

Они никогда не хотели ее присутствия.

Из большого зала – самого старого здания в замке – раздавались голоса. Он был построен на сотни лет раньше самой древней Восточной башни. Зал, окруженный остальными зданиями, растянулся почти на целое крыло между Южной и Западной башнями. Как старый многоглазый зверь, защищающий клад от врага, он глядел на грозовое облако, сияя освещенными окнами.

Констанция поднялась по ступенькам и с улыбкой открыла дверь. Однако радость ее мгновенно сменилась изумлением. Шесть лет назад, когда она покинула город, зал переполнялся жителями замка, но теперь он оказался наполовину пуст.

Брат и Мудрецы сидели за высоким столом – по крайней мере, они показались ей Мудрецами. Старые и дряхлые, они ковырялись в еде, как невоспитанные дети. Констанция узнала нескольких: лорд Вередит, эксперт по правовым делам; лорд Реддинг, который сажал Констанцию к себе на колени, когда та была совсем маленькой девочкой. Среди них был и лорд Фарли. На момент ухода Констанции из города лорд Фарли только женился, однако теперь он сутуло и одиноко сидел над бутылкой. Остальные явно попали сюда за счет вакуума власти, который щедро создала эпидемия, и большинство из них Констанция не знала. Отец сидел среди гостей. Ужасающий лекарь в коричневом плаще стоял над герцогом, пока тот с несчастным видом ковырялся в еде, в замешательстве глядя по сторонам. Единственный свободный стул стоял возле герцога. С другой стороны сидел ее брат, Уинтон. Лорд Вередит занял место напротив. Лорд Ирвин сидел чуть дальше за столом.

12
{"b":"668690","o":1}