— Не, я вот…
Я схватил из большой миски две булки, стакан с чаем и молча двинулся в глубь столовой. Сейчас было не так многолюдно, как обычно, по этому я расположился за самый дальний свободный столик, в полном одиночестве. Не обращая ни на кого внимания, я принялся сосредоточенно жевать булку и глядеть в потрескавшееся окно.
«А ведь вот, что получается… Раз уж это сон, то на следующий же день после пробуждения я всё забуду! Потому что… Это сон. Снам свойственно стираться с памяти. Я забуду об этом лагере, о друзьях. Забуду об Алисе… Сотрутся из памяти её внешность, характер. Останутся только далёкие чувства нежности, любви и привязанности, по которым я буду скучать… Правда, почему-то сейчас их нет. И это меня до жути пугает. Должно пугать. А боюсь ли я на самом деле? Наверное нет…»
— Как думаете, что с Ольгой Дмитриевной?
— Понятия не имею. Её в лагере до сих пор нет.
— И Виолетты Церновны нет…
— И поваров…
— А может они все… Того?
— Типун тебе на язык! Всё нормально с ними! Просто может из лагеря ещё днём уехали?
— Куда?
— Да я-то почём знаю?
За соседним столиком собрались пионеры из младших отрядов. Дети во всю шушукались на тему внезапной пропажи взрослых из лагеря. И только один я знаю, что их просто НЕТ.
Я хотел было подойти и сказать, что ничего относительно серьёзного с ними не произошло. Но поняв, что после такого заявления придётся ещё оправдываться, отвечать на такие вопросы, как «откуда ты знаешь?», «, а где же тогда они?» и «когда же они вернутся?», я тут же откинул эту идею, допил чай и молча двинулся к выходу из столовой. Пусть уж лучше гадают дальше.
И вновь мне удалось столкнуться с Алисой у своего домика. Рыжая одиноко сидела на ступеньке и явно ожидала меня. Выбора нет, придётся выслушивать её не самые желаемые вопросы. Ведь она волнуется за меня.
Я подошёл поближе.
— Ты была на ужине?
Рыжая мотнула головой:
— Нет. Я тебя ждала.
«Иного я и не ожидал.»
— Зачем?
— Хотела поговорить.
Откровенно говоря, говорить не было никакого желания.
— Сходи поешь, потом поговорим, — я попытался придать своему тону больше заботливости.
— Нет, поговорим сейчас, — отрезала Алиса, поднимаясь на ноги.
— И о чём же?
— О том, что случилось, — она заглянула мне в глаза.
— А что тут ещё говорить? Хана лагерю! Вот, что случилось! — холодно ответил я.
— Нет, я не о том. Что случилось с тобой?! Там, на остановке, словно вместо тебя был другой человек! Будто тебя подменили!
Я отвёл взгляд и немного поник:
— Я же сказал, что не хочу говорить об этом.
— И как тогда дальше быть? Пусть так и далее продолжается?
Я не знал, что на это ответить. Самым адекватным решением в данной ситуации, наверное, было бы просто подождать. Но нет же, мы так не можем!
— Предлагаю перенести этот разговор на потом, — спокойно ответил я, развернулся и хотел было пойти, как мне в спину прилетело:
— Почему ты просто не хочешь рассказать о своих проблемах?! Мне! Никому другому!
Алиса обошла и стала передо мной:
— Ты же сам говорил, что есть только «мы»! «Вместе»!
На всё-то ей есть, что ответить.
— Потому что я и сам не знаю! — выпалил я. — Я не знаю, ясно тебе?! Чёрт, да я бы всё отдал, чтобы вернуть всё, как было раньше! Но я не могу, потому что внутри меня что-то перегорело!
Я отошёл на шаг. И тут меня понесло:
— Эти двое от меня чего-то вечно хотят! Друг другу глотки грызут, а в итоге получаю за всё я! Надоело быть боксёрской грушей! Надоело вечно за всё отдуваться! Посмотри!
Я подошёл поближе и заглянул Алисе в глаза:
— Посмотри, блин, на это лицо! На нём ты больше не увидишь той искренней улыбки, которую ты наблюдала до всего этого! И как ты думаешь, что со мной?!
Алиса опустила голову. Похоже, сейчас в ход пойдут слёзы. Я отвернулся:
— Я не знаю, что со мной случилось, ясно тебе? И то, что сейчас творится у меня внутри… Врагу такого не пожелаю! Вся эта пустота, холод, гнев. Ни единой хорошей эмоции!
В ответ тишина.
— Я просто задолбался, Алис. Мне вправду жаль, что ты не видишь всей этой картины… И жаль, что ты от этого тоже страдаешь. Я правда хочу всё вернуть, но… Сейчас я просто ничего не чувствую. И я всё больше начинаю понимать… что я… что я больше т-тебя н-не…
Даже в моём нынешнем положении такое говорить очень трудно. Понимание того, что ты делаешь другому человеку больно только всё ухудшает. Да и не поспешил ли я с выводом? Сам же минуту назад думал, что лучше всего сейчас просто подождать. Но уже всё сказано. И теперь уже ничего не вернуть. Алиса всё поняла и так.
— Вот оно значит как? — дрожащим голосом спросила рыжая. — Не любишь уже?!
Я повернулся к ней. Она пронзила меня своим ненавистным взглядом. По щекам текли слёзы.
— Значит, ты вот так готов всё оборвать, да?! Сегодня уже получил своё, теперь можно просто забить на всё! Поматросил и бросил! Так, да?!
Она шмыгнула носом, наспех вытерев лицо. А я всё молчал и без особого интереса ждал продолжения.
— Почему ты молчишь?! Неужели тебе даже сказать нечего?! — она подошла поближе.
Вот оно как всё в один миг поменялось. Больше часа назад мы с ней готовы были пойти ради друг друга хоть на край света. А сейчас, просто за несоизмеримо малый промежуток времени, я превратился в бесчувственное существо, которое заявило своей любимой, что больше не чувствует ничего к ней. Ко всем.
— Пошёл ты, Персунов! Ненавижу тебя! Ненавижу!
Вдобавок она стукнула кулачками мне по груди, развернулась и убежала прочь. Я не стал её догонять. В тот момент просто не видел никакой причины.
«Заслужил…»
«Нет, так нельзя. Вот, вообще никак. Нужно всё вернуть обратно. И я не про наши с Алисой отношения, а про самого себя! Я не хочу становиться таким, как Мастер или Пионер! Не хочу отделяться от лагеря, не хочу оставаться одним! Хочу стать прежним!»
Именно об этом я подумывал, как только дошёл до эстрады. На улице уже смеркало. По близости никого не было и, похоже, больше не будет.
Где-то, в самой глубине души, скребли маленькие кошки. И от этого становилось легче и тяжелее одновременно. Первое — возможно со мной ещё не всё потеряно. Второе — от этого стало в два раза хреновей!
— Привет, Семён, — послышалось рядом.
Наверное, от неожиданности мне стоило хотя бы вздрогнуть. Вот только это было нихрена не неожиданно. Знал, что рано или поздно он появится.
Я повернулся к Мастеру лицом. Он осмотрел меня своим пустым взглядом, пару секунд промолчал… Нет, не пару. Молчал и я. Терпения теперь у меня туева хуча.
— Много чего произошло за весь день, — констатировал он.
— Думаю, по мне хорошо видно. Особенно по лицу, — всё это прозвучало из моих уст настолько безразлично, что даже самому стало от этого отвратительно.
— Вряд ли ты мне поверишь… Но я бы всё сделал ради того, чтобы вернуть время вспять, — спокойно произнёс Мастер. — Я правда знал, что задумал наш общий знакомый…
— И почему ты ему не помешал? — точно так же спокойно спросил я.
— По одной единственной причине, — он натянул на лицо свою кривую улыбку. — Я кое-что увидел.
Я уставился на него, ожидая продолжения:
— Что ты увидел?
Ждать долго не пришлось.
— Свет.
====== Откровения ======
Возможно, если бы Мастер сообщил мне о сказанном вчера, или ещё раньше, я бы на него окончательно разозлился. Сейчас же у меня это вызвало только искреннее непонимание. Раз уж он достиг своей цели, побывал где-то там, в недостигаемом нам, простым людям, месте, почему я всё ещё здесь? Почему МЫ всё ещё здесь?
— Ты уверен в этом? — спросил я. — Может, ты ошибся?
Мастер только отрицательно качнул головой.
— Тогда почему мы всё ещё здесь?
Парень тихо вздохнул. На улице уже стемнело, из-за чего сложно было рассмотреть и без того отсутствующие эмоции на его лице. Однако, что-то всё-таки промелькнуло. Сожаление? Или чувство вины?
