Через некоторое время кусты зашуршали, и на поляну вышел огромный пес. Весь покрытый ранами, он подошел ко мне и тихонечко рыкнул. Глаза его сверкнули красным и тут же потухли, когда он узнал меня.
– Здравствуй, брат, как давно мы не виделись!
Он подошел сзади и попытался понюхать мой зад.
– О нет, нет, что ты там хочешь унюхать? – я завертелся юлой, уворачиваясь от Второго, но потом смирился и поднял хвост. – Ладно, нюхай, если тебе так хочется, но я то же самое не делать не буду!
– Ты не такой как мы! – шерсть Второго встала дыбом. – Ты не чувствуешь боли.
– Кто это мы? – завертел я головой по сторонам. – Вас тут много?
Вокруг поляны стали вспыхивать красные глаза. Одна пара, вторая, третья, десятая… Я оказался в окружении огромной стаи бродячих псов.
– Нас много, – прорычал Второй. – Присоединяйся к нам, вместе мы убьем всех людей! – в глазах его стали разгораться красные огоньки.
Я мысленно простонал про себя. Что за чушь, зачем всех убивать? Кто нас тогда кормить будет, если людей вообще не останется?
– Боль ест нас изнутри, это люди сделали нас такими, – огромный пес щелкнул пастью и мотнул головой. – Даже во сне она не отпускает нас.
Я оглянулся назад, стараясь найти пути отступления.
– В моих снах я видел плохопахнущего. Он был добр ко мне и дал кость. Может, не все так плохо?
– Люди зло, брат, – прорычал Второй. – Они держат нас в клетках, мучают, убивают. Я перестал контролировать себя. Хочу только есть и убивать. Это они сделали меня таким!
– Но я не такой, – я потихонечку начал пятиться задом. – Я не хочу убивать, а вот поесть не против!
– Ты станешь одним из нас, – глаза Второго следили за каждым моим движением. – Один укус и ты вольешься в нашу стаю. Прими ПОСВЯЩЕНИЕ!
– Спасибо за приглашение, но нет, – я продолжал медленно отступать к деревьям. – У меня уже есть своя стая. И я там не последний человек.
– Человек?! – глаза Второго изумленно моргнули. – Ты назвал себя человеком?!
– Это метафора, брат. Люди научили меня понимать их язык. Как ты правильно сказал, я больше не такой как вы. У меня даже самка человек.
От удивления Второй сел на задницу.
– Это невозможно, брат. У вас не будет потомства!
– У каждого свои недостатки, брат, – я почувствовал хвостом ветку дерева. – Поэтому давай каждый пойдет своим путем.
– Нет! – Второй вскочил и двинулся на меня. – Когда ты освободил нас из клеток, мы думали, что ты один из нас. Пятый, Восьмой и Девятый пожертвовали собой, чтобы оставшиеся могли убежать из ЛАБОРАТОРИИ. И теперь ты станешь одним из нас, хочешь ты этого или нет! – он задрал голову к темному небу, на котором светила луна, и завыл.
– ПОСВЯЩЕНИЕ!
Я услышал за спиной тихое рычание и обернулся. Знакомый запах из далекого детства ударил в нос.
– Четвертая?
– Беги! – большая белая собака отодвинулась в сторону, освобождая проход.
– Ты не такая как они, – я посмотрел на нее. – Бежим со мной!
– Беги! – сильный укус в плечо заставил меня взвизгнуть от боли. – Это моя стая.
Я сделал большой скачок и исчез в кустах. Вой резко оборвался.
– Он уходит, догнать его! – донеслось мне вслед злобное рычание Второго. – И убить предателя!
– И никакого праздника ПОСВЯЩЕНИЯ, – успел грустно подумать я, уворачиваясь от дерева, вставшего у меня на пути. Сделав огромный прыжок, я перепрыгнул глубокий овраг с ручьем и бросился назад к воинской части. Если повезет, то я успею пролезть в дыру под забором. Лучше жрать мясо зараженных, чем быть сожранным своими зараженными братьями.
Снова раздался вой. Он был сзади, слева, справа, мне оставалось бежать только вперед. Туда, где уже светились фонарики солдат, блуждающих в лесу в поисках меня. Я почувствовал, что на меня накатывает то самое странное чувство, что было на поляне. Задрав голову на бегу, я завыл в ответ. В глазах на мгновение расплылось, деревья раздвоились, и снова картинка стала четкая. Рядом со мной стоял плохопахнущий. Держа в руке деревянное копье, он размахнулся и бросил в бегущее впереди нас животное. Пасть наполнилась слюной, когда я услышал его предсмертный визг и громко зарычал. Человек в звериной шкуре посмотрел на меня и довольно зарычал в ответ. Сегодня у нас будет пища. Я снова буду лежать в пещере, греться у костра, а человек, надев маску зверя, танцевать вокруг огня и петь свои непонятные песни. Я торжествующе завыл и сделал большой прыжок вперед, готовясь вцепиться зубами в горло умирающей жертве и почувствовать вкус ее крови на своих зубах, как внезапно получил сильный удар в голову. В глазах снова все расплылось и раздвоилось. Я мотнул головой и увидел, что лежу на земле, уткнувшись головой в бетонный забор воинской части.
– Вот это я поймал глюк! – пошатываясь, я встал на лапы и прислушался. Постепенно звуки стали проникать в мою голову, словно из ушей вынули вату. Я услышал крики солдат в лесу, выстрелы, злобное рычание. Между деревьев замелькали четвероногие тени, бесшумно несущиеся к открытым воротам, к которым под свет прожекторов отступали солдаты, отстреливаясь из автоматов. Один из них зазевался, и черная тень сбила его с ног. С вышки раздалась очередь. Пес взвизгнул и откатился в сторону, скребя перебитыми задними лапами по земле. Солдат вскочил на ноги и, держась за укушенную руку, проник за ворота. Но это было только начало. Из леса покатилась новая лавина собак. Впереди несся Второй. С его пасти слетала белая слюна, а красные глаза пылали бешенством. Рядом с ним я увидел белую шерсть. Четвертая! Подвывая от возбуждения, она вместе со стаей бежала к воротам, которые пытались закрыть солдаты. Внутри завыла сирена, два прожектора скрестились перед воротами, образуя светлое пятно. Пулеметные очереди стали сбивать с ног приближавшихся собак, но тех было слишком много, чтобы остановить стаю. Волна животных докатилась до ворот и накрыла не успевших вернуться внутрь солдат. Через узкую щель внутрь воинской части, словно ручеек, стали просачиваться собаки. Торжествующий вой перекрыл автоматные очереди и крики солдат.
Мне показалось, что я увидел белую шерсть Четвертой, волной занесшуюся внутрь территории. Почему ты дала возможность мне убежать? Если мы выживем в этой мясорубке, я обязательно об этом спрошу тебя. А пока мне надо найти Люсю. Думаю, около ямы с отходами меня уже никто не будет ждать.
***
Скользя по мокрым камням, утопая по брюхо в потрохах, я с трудом пролез под забором внутрь воинской части. Глаза слезились от запаха плохопахнущих и все, что я съел за последние 12 часов, готово было выплеснуться наружу. Меня затрясло от нервного возбуждения, шерсть встала дыбом, когда я увидел, что натворил. Несколько собак набросились на молодого солдата. Не обращая внимания на пули, пробивающие их тела, они разорвали его на куски в считанные секунды. Остальные псы носились по территории в поисках новых жертв. Разбрызгивая пену из пасти, они рыскали по казармам с красными от бешенства глазами. То там, то тут раздавались выстрелы и крики ужаса людей. У меня по спине пошел холодок.
– Простите, солдатики, что так вышло, но я не виноват в случившемся. Просто так вышло, – я припал на живот и пополз к кирпичному зданию, куда увели Люсю. Откуда-то сверху слышался голос начальника, пытающегося отдавать команды, чтобы прекратить хаос, который устроил я. Прячась за трупами собак и людей, я старался не привлекать к себе внимания. Из окон главного здания раздавались автоматные очереди, поливавшие свинцовым ручьем шерстяной океан, волнами накатывающий на двери и окна первого этажа. Трупы собак стали превращаться в горы, по которым остальные псы пытались запрыгнуть в окна.
– Патроны кончаются! – раздался чей-то голос, и выстрелы стали стихать. Очередная животная волна накатилась на окна и прорвалась внутрь.
– Отступаем к бомбоубежищу! – командирский голос перекрыл жуткий вой стаи. Одиночные выстрелы слились с криками солдат и утробным рычанием собак, дорвавшихся, наконец, до законной добычи. Площадь перед зданием опустела и я, крадучись, подошел к крайнему разбитому окну и запрыгнул внутрь. Зазвенело под лапами разбитое стекло и два пса, грызущие мертвого солдата, подняв головы, посмотрели на меня окровавленными мордами.