– Нам нужен злой план.

– Как спасти меня от родственников-ебанатов?

Артём покачал головой, усмехаясь. Он продолжал обнимать меня, держа руки на плечах и вытянутыми, из-за чего я мог хорошо видеть их и большую часть татуировок. Даже на секунду показалось, что Артём специально всё так сделал, чтобы я мог видеть его руки во всей красе. Ну, по крайней мере, это можно было использовать как причину для возвращения к прошлой теме. То, чего я хотел. Всё лучше, чем обсуждать мою семью и перспективы.

– Какая была самой первой?

Артём, кажется, и сам забыл, потому что ответил не сразу, и даже отстранился – видимо, чтобы осмотреть свои руки и вспомнить. По крайней мере, я определил это всё так.

– Карта сокровищ.

Это было на левой руке, на внутренней стороне и под локтем. Небольшая карта, даже не очерченная. Просто несколько островов, небольшой крест компаса над ними, пара монстров в море, ну и куда в таком деле без пунктирной линии с заветным крестом. Всё по канонам.

– Потом была эта.

Артём указал на перо с мечом. Та самая его татуировка, которая занимает меня с самого нашего знакомства.

– Это ты рисовал?

– Вообще, это из игры. Ковальский подогнал.

Ого. Наш главный игроненавистник набивает себе что-то из игр? В которые даже не играл, м?

– Ну, вернее, я просто заметил у него на компьютере сохранённые штуки оттуда.

Просто нашёл и просто набил. Классика.

– Кстати, об этом.

Не так давно меня каким-то образом занесло на сайт специфичной направленности, где я вычитал, что заключённые считают тему с самостоятельным выбором эскиза татуировки очень хуёвой. Типа, ты вообще ничего не выбираешь, а эскиз подбирают тебе исходя из определённых фактов о твоей жизни. И, собственно, что мне нужно.

– Вы же угорали по тюремной культуре и всякой такой хуйне. Ты не считаешь зашкварным выбирать самому, что набивать, и всё такое?

– Господи, – недовольно выдохнул Артём. – Если по молодости я был дебилом, и мне казалось интересной всякая дичь, это не значит, что я собираюсь жить по каким-то странным принципам.

Ну, примерно так я и думал. Хотя отчасти мне всё равно кажется это странным. Я думал, Артём наоборот перенимал какие-то штуки оттуда. А, оказывается, он считает это дебилизмом. Ну, судя, по тому, как он отзывается об этом. Хм..

– И вообще, всей этой хуйнёй я начал интересоваться уже после того, как увлёкся собой.

– Ладно, ладно, – остановил его я. А то он, кажется, немного оскорбился. Раз так рьяно бросился доказывать мне, как эти вещи не связаны.

– Было бы странно, если бы я, начитавшись всякого, решил избавиться от всего. Ещё и каким-нибудь ужасным методом. Паяльником или марганцовкой.

Лол, ага. Чисто по-мужски.

Артём, заваливаясь на бок, утянул меня за собой, и как только мы оба улеглись, он тут же обнял меня руками и ногами. Я снова весь замер, испугавшись, что он сейчас заденет меня, и будет больно и неприятно, но всё по-прежнему было нормально. Я даже хихикнул про себя, когда представил, что Артём специально контролирует себя и свои движения, чтобы не сделать ничего неправильного. Так глупо, так мило.

– Пиздец, – вдруг снова заговорил он. – Хочу, чтобы татуировки были ощутимы при прикосновении.

– Зачем? – справившись с недоумением, спросил я.

– Чтобы трогать их, – прозвучало так, будто это было пиздец очевидно. – И понимать, что на коже что-то есть. Разве это не охуенно.

Меня пугала его увлечённость этим, на самом деле. Он говорил о подобном ещё весной, и.. Это ничего не значит. Это по-прежнему только пугает и нервирует. Артём воспринимает татуировки как отметины. И тогда это из той же серии, почему он начал постоянно царапаться в последнее время. Даже не во время секса. Вот вы спокойно лежите и обнимаетесь, а вот он уже лезет тебе под футболку и начинает раздирать спину, плечи, да и вообще всё, до чего только дотянется. Теперь понятно, что за хрень. Ему нужно именно ощущать, что что-то есть, а не просто видеть. И это реально уже ненормально. Я уже промолчу про то, что мне физически неприятна эта хуйня. Но, видимо, чем больше я прошу прекратить, тем сильнее у Артёма желание продолжать. Так что я ничего ему не говорю. Просто надеюсь, что рано или поздно ему самому надоест или наскучит доводить меня (раз ещё и ответной реакции никакой нет), и он сам прекратит. Отвратительная позиция, на самом деле. Но что поделать.

– Мне кажется, ты слегка не в себе.

– И это я тебе ещё главного не рассказал, – утыкаясь носом мне в волосы, вздохнул Артём.

– Если там опять какая-нибудь криповая хуета, то лучше оставь её при себе.

А то он рассказывал, как его пугали слова Ани о том, что она может его убить, и что она там ещё ему заливала. Вот на меня примерно то же воздействие оказывают его речи. Вызывают желание уйти поскорее и больше никогда с ним не видеться. Не знаю, что там Артём думает. Правда не замечает сходства? Или как обычно, в своём глазу бревна не видно?

Артём только посмеялся.

– Из-за подписок Риты мне часто кидает в предложку всякую ванильную хрень с тамблера. Про соулмейтов и всё такое.

Ах, ну понятно.

– Пометь их как “Неинтересное” или просто не читай. Ты деградируешь.

– Да ну. Мило же иногда. И я сейчас ведь не уточнял, что именно я там вижу. А ты откуда знаешь? Сидим на тамблере, м?

Сейчас обижусь нахрен.

– Кристина. У неё был блокнот, куда она переписывала всякие посты с тамблера. Идеи для фанфиков тоже, и там как раз были все вот эти соулмейт АУ и прочее.

Артём хмыкнул, и на какое-то время мы оба замолчали. Я уже даже успел обрадоваться, что всё прекратилось, как вдруг почувствовал его язык у себя на плече. Кажется, просто трогать татуировки теперь Артёму было мало. Надо было ещё так.

– Или, может, было бы классно, если бы они были какими-нибудь на вкус.

Когда продолжилась старая тема, я только недовольно вздохнул. Я надеялся, мы уже ушли от неё, но Артёму, кажется, всё неймётся. Хотя он просто хочет побесить меня и развести на эмоции. Я плохо сделал, когда дал понять ему, что меня напрягают такие разговоры. Но уже поздно в любом случае.

– Знаешь, какое дикое желание было облизнуть кожу, когда я бил тебе сейчас? Выступающая краска выглядит такой вкусной.

– Кровь тоже? – спросил я, развернувшись. Уж очень хотелось видеть лицо Артёма. Он издевается? Или серьёзно?

– Это же твоя.

Ах ты.. Ёбанный.. Как называют таких людей. Которые своими сладкими речами усыпляют бдительность. Льстец? Недостаточно обидно для него. Должно быть ещё какое-нибудь.

Но он правда с таким невинным лицом сказал это, будто правда не понимал, в чём проблема. Маленький уродец..

– Тебе пора лечиться, мне кажется.

Это точно уже ненормально. Кровь, вперемешку с краской и всякой другой дрянью, и не вызывает у него отвращения. Охуеть.

– Грубо, грубо, – протянул Артём. – Почему ты меня не понимаешь. Разве тебе не нравится.

– Но не настолько же бредить этим.

Чтобы хотеть слизывать краску. Это уже совсем край.

– Но скажи же, охуенно. Было бы совсем не то, если бы у меня кожа была чистой. Ты бы меня так не любил.

М, ещё и с тем соскакиваем.

– Как будто только в них и дело, – немного смутившись, вскоре сказал я.

Это звучало не очень хорошо, но доля правды в его словах всё же была – его татуировки мне и правда нравились. Возможно, даже слишком, но это всё равно не было поводом считать, что они – единственное привлекательное в нём. Хотя как будто можно о чём-то говорить. Мы же не знаем, как бы я относился к нему, будь у него полностью чистая кожа. Но то, что мне нравится его тело, и, возможно, особенно – краска под кожей, это он прав. Тут глупо отрицать, но не надо говорить об этом так, будто только из-за этого мы в отношениях. Или Артём не это имел в виду, а я опять накручиваю. Будет забавно. Типа я один об этом подумал. Фу.

– Но это же всё равно важно.

Я не хотел с ним спорить, хотя, возможно, и стоило бы. Сказать хотя бы, что “не настолько”, насколько он думает (хотя как будто я понимаю), или ещё что-нибудь такое.. Не знаю. Я в любом случае и слова ему бы не сказал. Слишком это всё.. Сопливо. Да и вдруг он решит, что я слишком навязчиво его переубеждаю. Типа не хочу, чтобы он думал так, а на самом деле это правда. Да и всё равно переубедить его в чём-то нереально, так что пусть сам там разбирается. И думает, как ему нравится.