– За баню с той стороны?

Не самое подходящее место для милования. Из-за того, что там вечно темно и сыро, там, ну.. Не очень. Не надо туда ходить. В принципе не стоит, и уж тем более – для таких целей. Немного не та атмосфера.

– Мужики с электростанции.

Даже не пытайся, Артём. Это безнадёжно~. Ты не спрячешься, не здесь.

– Блять, а, – зашипел он. – А если мы в лес уйдём, там нас грибники найдут?

– И позвонят моей матери.

Артём слабо посмеялся. Он уже почти закончил сигарету, так что предвиделся поход обратно.

– Блин, а. Это тяжело.

– Что?

– Хотеть обнять человека и не иметь возможности это сделать.

Ой, ты бедный. Чуть ли не каждый день так, и ничего, живу как-то. Терплю. Как бы иногда в школе на тебя не броситься с этим.

– Как будто что-то новое.

Артём глубоко вздохнул, после чего, наконец, скинул сигарету на землю. Мы оба какое-то время разглядывали, как она тухнет в снегу и грязи, после чего снова начались разговорчики.

– И когда получится?

– Сегодня вечером, возможно. Можно после всего этого к кому-нибудь из нас. Пойти.

Было не очень предлагать ему что-то такое, но да ладно. Мы уже сколько встречаемся-то, блять, пора бы уже не стесняться во время разговора с ним, о чём бы они ни были.

– Можно, да, – протянул Артём.

После этого мы вернулись к дому. Собаку заперли в вольере снова, и на этот раз уже подпёрли ту деревяшку палкой, видимо, она специально тут для этого и стояла. Просто кое-то не обратил на неё внимания. Хотя с чего я должен был, интересно. В деревнях всегда, на любом дворе, где-нибудь стоит что-то тут не нужное, но просто оно тут есть. Не ново. У нас за погребом до сих пор куча кирпичей валяется. Нахера они тут, откуда – никто не знает. Но они есть. Сколько я себя помню – они всегда там лежали. Странные дела.

**

Заметив боковым зрением какое-то пятно слева, я нервно дёрнулся в сторону. Страх был оправдан – это был Алексей Валерьевич, ну, как и ожидалось – кому ещё и что тут делать. Я даже время проверил – четыре часа с половиной. Среднее прям отхватил.

Первым делом он, конечно, направился к нам. Не знаю, чё ему надо, но, может, дело в Артёме. Хочет с ним поговорить или ещё что.

– Как оно? – Артём заговорил первым.

– Вообще отлично. Можешь пойти, посмотреть.

Он вручил Артёму ключи от машины, но тот пока не сильно спешил куда-то идти, как можно было видеть. По крайней мере, по тому, как Артём остался спокойно стоять на месте.

Алексей Валерьевич же прошёл к старшим – ну, надо же представиться, и всё такое? Банальные правила приличия. А то явиться вот так к чужим людям домой, и стоять в стороне. Хотя бы просто поздороваться надо.

– Здравствуйте, – хмыкнула Елена.

– Добрый вечер.

Они представились, тут же обменялись рукопожатием с Андреем, и так Алексей Валерьевич там и остался. Ну, у них там своя взрослая тусовка, чего бы и нет. Пусть и дальше там стоят и говорят свои взрослые разговоры. Мы тут побудем.

– Вашим собакам будет нормально в машине?

Я имею в виду, что они заперты там, и насколько можно так обходиться с животными? Я знаю точно, что нельзя оставлять животных в машине в жаркую погоду, но как насчёт со средненькой, но больше прохладной? Что-то мне подсказывает.. Ладно, не буду ничего говорить. Я не знаю.

– Пошли посмотрим? – Артём тут же потянулся к карману, где лежали ключи. Это так коварно выглядело. Как будто мы сейчас сядем в машину и уедем отсюда нахуй просто. “Ехай нахуй”.

– Там есть мёртвые утки, – видимо, не заметив у меня сильного желания идти куда-то, добавил Артём.

И что ты от меня ждёшь, интересно..? Что я сейчас ломанусь туда? Хотя да. Он определённо знает, как заманить меня в какое-нибудь место.

Сказано – сделано: мы пошли к машине. В ней даже все окна были закрыты, блин, что за люди? Там четыре собаки, ало. “Оло”. Кто так делает? Я, может, чего-то не знаю, но хоть немного хоть одно окно можно было приоткрыть? Чтобы хоть какой-то воздух шёл? Хотя если это из тех соображений, что долго они тут одни сидеть не будут.. Но не знаю, как бы. Останусь при своём мнении, что это плохо и так делать нельзя.

Альфред, который, судя по всему, больше всех настрадался за прошедшее время, лежал на подстилочке, даже укутанный в какое-то одеялко. Остальные сидели или так же лежали вокруг – кто как. Эрвин, похоже, вообще прекрасно себя чувствовал – сидел, с довольным ебалом, и когда Артём открыл дверь багажника, заметно оживился. То же и с Куртом, но с ним хотя бы понятно – он к Артёму должен по-особенному относиться, я полагаю, учитывая, как тот с ним возится. Йозеф как валялся, так и валялся. Никакой реакции.

– Веселитесь тут? – спросил Артём. – Альфред.

Собака вильнула хвостом, но даже глаза открывать не стала. Устал, наверное, парень. Наплавался. В холодной воде. Ему хоть дают печенюшку за каждый такой вот заплыв? А то как-то совсем плохо получается.

– Задолбали бедного? – продолжал доёбываться до животного Артём.

Альфред, как ни странно, ответил – как-то непонятно наклонил голову в бок и пофыркал. Я аж удивился слегка. Хотя что не так? Бисквит тоже с матерью разговаривает. Так забавно иногда. Она спрашивает у него, как дела или что нового, и он как начнёт орать на весь дом. Как будто за все свои прошлые жизни страдания описывает.

– Хочешь печеньку?

На слове “печеньку” Альфред открыл глаза и повернулся к Артёму. Правда, когда он отошёл, собака тут же вернулась в исходное положение, видимо, разочаровавшись в жизни. Ну а что такое? “Пообещали печеньку и ушли. Я тут работал, а в благодарность что?”. Ага.

Артём тем временем что-то доставал из бардачка. В общем-то, не трудно догадаться, что именно, но пока его не было, я решил немного побалдеть и пораспускать руки. Можно же я потрогаю тут кого-нибудь?

“И сейчас все собаки просто подскочат и вжмутся в дальнюю стену, лишь бы ты не дотянулся до них”

Хотя чё им, они же охотничьи. Нападут на меня и загрызут насмерть. Как какую-нибудь уточку. Кстати, где мои утки? Я для чего сюда шёл вообще? Чтоб посмотреть на уток. Где они? Я даже намёка на них не вижу. Энивэй, ладно. Пока тут есть собачки, и можно потрогать их. Думаю, Артём не обидится.

Но в итоге я даже не смог заставить себя сделать это. Как-то всякие овчарки и гончие доверия у меня не вызывали. Ладно ещё Джуно, но больших собак я трогать не хочу. Боюсь, то есть, да, будем правде в глаза смотреть. Они меня не любят, все животные до смерти меня ненавидят. Я им чем-то не нравлюсь, так что лучше не лезть. Не провоцировать никого своим излишним вниманием.

Когда Артём поднёс руку к морде Альфреда, тот мигом взбодрился. Говорю же, что за вкусняхами ходил. Интересно вот только – эти печеньки, они из чего сделаны? Их же не будут делать вредными для собак? Я полагаю.

– Скажи ему что-нибудь, – шепнул Артёму я, наблюдая, как Альфред чуть ли не вылизывает ему руку. Неужели настолько вкусно?

– Что ему сказать?

Что он хороший мальчик. Или что там говорят собакам, когда хотят их похвалить или типа того. Я просто полагаю, что хвалить собак только вкусняшками нельзя, нужны и какие-то слова. Раз они такие умные.

– Похвали его как-нибудь.

– Я не хочу делать это при тебе.

Я прошу тебя похвалить его или выебать? Не хочет он при мне это делать, блять.

– Ну давай я уйду.

Раз ты такой стеснительный.

– Да угомонись ты, блин, – недовольно протянул Артём. – Всё хорошо. Альфред же и так знает, что он у нас самый лучший, да?

С этим “Да” он повернулся к собаке, тиская её под щёки. Или как это описать-то нормально? А, да все мы видели, как люди гладят собак. Обхватывают руками и водят ими. Животным нравится, наверное? Понятия не имею.

– И сейчас остальные собаки такие: “А как же мы?”.

– Вот сам бери их и гладь.

– Они мне лицо обглодают.

Артём закатил глаза. Похоже, упоминания моих отношений с братьями нашими меньшими тоже начали относиться к шуткам в унизительном для себя ключе. Но я виноват, что ли, если это правда? Серьёзно, блять. Ещё ни одно животное не реагировало на меня нормально. Ну, ладно. Бисквит, потому что я его кормлю иногда. Джуно, потому что он даунёнок. И ещё кто-то был, вроде.. Но это и не важно. Все остальные меня по жести хейтят, и это большая удача – если у меня получится пройти мимо собаки на улице и не сагрить её на себя. Если Артём мне не верит, можем как-нибудь летом прогуляться до Горсада – будем ходить мимо лошадей и смотреть, как они будут беситься с моего присутствия. Серьёзно – они все меня ненавидят, все животные, до единого. Уже одно моё присутствие их напрягает. Им даже не обязательно меня видеть, чтобы начать дёргаться и нервничать. А если я попаду в поле зрения, то это вообще пиздец будет. Не знаю, что со мной не так, но уже шестнадцать лет. А, уже семнадцать, точно. Забываю всё время.