– Олег! – завопила она, привлекая к этому внимание всего класса вообще. Так вряд ли вообще кто-то заметил, что это случилось. Хотя кто знает. Вдруг Татьяна Викторовна, как щит, закрыла собой сидевших на соседней парте Данила и Илью? Да, точно. Она почувствовала беду и специально туда пошла.

Вообще, она была в халате, но руки он не закрывал. Там были рукава её рубашки, или что это вообще, так что я сильно сомневался, что случилось реально что-то дикое, но поразмазывать сопли было надо. Никак без этого, неа.

– М-м-м, – недовольно протянула ТВха, рассматривая своё плечо. – Конец моей кофточке.

Я видел её ебало со своего места прекрасно, так что заметил, как она сдерживалась, чтобы не наорать на виновника. Но конечно же, он уйдёт ненаказанным. А с чего ей это делать? Самый умный человек в классе, все учителя на него фапают. А тут кто-то будет на Олежку голос повышать. Пхах.

– Лол, а прикинь, если бы это был ты? – шепнул мне Ковальский, склонившись поближе.

– Ага, – хмыкнул я. – Только что об этом подумал.

Если бы у меня такое случилось, там бы простым “Конец моей кофточке” не обошлось бы. Даже если бы Татьяна Викторовна никак не пострадала от этого (и даже её кофточка), она бы всё равно высказала мне, какое я уёбище. Беспристрастное отношение к ученикам. Все равны, но кто-то равнее.

Артёма в школе сегодня не было – он ещё вчера отпросился у ТВхи, типа, куда-то ему там срочно надо было поехать с батей. Я был в кабинете, когда он отпрашивался, но не слышал, в чём было дело, зато видел лицо учительницы, когда он спросил у неё об этом. Сначала сидела недовольная, но потом заметно смягчилась. Видимо, причина реально важная? Ну, мне просто никто так ничего и не рассказал. Хотя не то чтобы я спрашивал, мда. Но Артём бы и сам мне рассказал, если бы хотел, да? Не буду же я его заставлять.

– В конце самом, – вдруг заговорил Ковальский, – будет реакция с уксусной кислотой и изоамиловым спиртом.

И что..?

– Это должно о чём-то говорить?

– В присутствии серной кислоты, – трогая баночки перед собой, продолжал Ковальский. – С образованием жидкого эфира.

Я прям так всё понял. “М-м-м” просто.

– Вкусно пахнуть будет, – повернувшись ко мне, объяснил наконец Илья. – Грушами.

Чё, блять.. Я уже про серу там какую-нибудь подумал, или ещё про что-то такое. Ну, как-то, всё же, органика и более-менее приятные запахи – лично у меня несопоставимые вещи. Хотя слабый запах пота.. Но это слегка к другой теме, а не к тому, что у нас тут происходит. Сейчас уместней вспоминать запах жжёных волос. Это отвратительно. Да и ТВха же говорила, что вонять на лабораторной будет только так. Вон, даже окна нараспашку открыли, чтобы проветривалось, сидим тут все в куртках. А пока ничего странного не было. Значит, все вонючие реакции оставили на потом. А Ковальский что-то про груши говорит. Где он вообще это взял? Провидец ебаный.

– Откуда ты знаешь?

– Она же говорила. Или ты не слушал опять?

– У меня уже психологическое отторжение идёт.

– О-о-о, – протянул Ковальский, закинув голову назад. – Психологическое отторжение.

Издевается он тут надо мной, блять. Сам с таким никогда не сталкивался, как будто.

*

После химии, которой заменили физику (хоть что-то хорошее за сегодня), была география, так что путь наш лежал на второй этаж. Ух, ещё три урока, и можно будет пойти домой. Да-а. Хочу уже к себе в комнатку попасть. Там будет так хорошо. Тепло, уютно, а если в кровати, ещё и еды туда с собой взять, так вообще божья благодать. Хоть умирай там.

Ковальский что-то увлечённо рассказывал Рите, но я на время отвлёкся на разговоры другой компании – Данил, Денис, Алёна, Артём с Димой стояли так же недалеко от меня, и можно было услышать, что там происходит. Даже через наушники, хах.

– Зубы чёрные, – фыркнул Данил, я так понимаю, обращаясь к Денису. – Ты чё, пират.

Вот, о чём я думал не так давно. С другой стороны, это хорошо, что тебе всегда скажут, если у тебя воняет изо рта или ещё что-нибудь в таком духе. Хотя не хотел бы я быть на месте тех людей, которым такое прямо в лицо, ещё и при других, высказывают.. Но так ты хотя бы знаешь об этом. Можно поработать над собой.

– Пихат, – тут же добавил Данил, видимо, вспомнив про картавость Дениса. Такая популярная тема для шуток, я ебал. Они же как-то раз специально играли в “Слова” с правилом, что можно использовать только те, в которых есть буква “р”. Ну не пиздец ли? Вот лишь бы поиздеваться над бедным парнем.

– Ты чё, ирландец?

– Да, блять, – воскликнул Денис с возмущением. – Ирландский пират.

– Ихландский пихат, – тут же передразнил его Данил. И тут же понеслось, как у нас и любят:

– Бли-ин. А вот быть картавым пиратом – это же вообще не круто.

Я сначала даже не понял, в чём проблема, но общими усилиями меня посвятили. Ну, и не только меня.

– Хом.

– На абохдаж.

– Поднять пахуса.

– Свистать всех навех-х.

– Сокховища.

Это было даже немного смешно, если честно. Не то чтобы прям надрываться от хохота, но под пиво шутка зайдёт.

– Не быть тебе пиратом, – посмеиваясь, сказала Алёна. – Пихаты гхабят.

– А ещё убивают и насилуют, – договорил Денис, задумчиво качая головой.

– Гхабить ты не будешь.

– Не буду, – он посмеялся, отстраняясь назад.

Как это всё мило. Шутки про убийства и насилие. “Дорогой, мне не нравится насилие. Но оно же домашнее”. Ковальский орал, как бешеный, когда Артём ему рассказал это. Что-то они в последнее время зачастили с анекдотами. Илья и раньше их периодически рассказывал, но в последнее время это прям пиздец какой-то.

– Я вчера к другу в универ ездил, – переключился на Ковальского с Ритой я. – Сидели там у них на парах, такой пиздец.

Ковальскому уроков мало, что ли, раз он ещё к кому-то на пары ходит? Долбоёб, блять.

– Там у них физиологию животных такой милый дедуля ведёт.

Физиология животных..? Отдельный предмет такой, что ли? Классно. Я тоже так хочу.

– И вот мы сидим, дедуля что-то рассказывает, а какой-то парень пиздит, не слушает его. И препод у него спрашивает: “Ты чем слушаешь, ушами или”, и хуйню какую-то на латыни говорит. Этот парень такой: “Чё”. Дед подходит к нему, говорит: “Встань”, и, короче, хлопает его по жопе.

Ох, боже. Лишь бы извратить что-нибудь, ну что за люди.

– А потом он ещё водой ему в лицо брызнул.

– Блин, прикольно быть преподавателем, – вздохнула Рита. – Делаешь, что только хочешь, и никто даже рыпнуться не смеет.

Ковальский очень выразительно её оглядел.

– Вот тебе не стоит идти преподавать с такими взглядами.

**

Домой мы пошли вместе с Ковальским, и снова не по-быстрому пути. Не знаю, зачем, но кто я такой, чтобы противиться судьбе? Ковальскому, мда. Он же моя судьба. Спойлер: в конце всего этого я буду вместе с ним. Это типа неожиданность. Никто этого не ждёт, а потом бац, и всё. И охуеть. И пиздец, всем конец.

Но сюда нас отправил сам Бог (или сценаристы, м) – чтобы мы встретились с Артёмом. Мы ещё даже не подошли к его подъезду, как увидели его – он отходил от какой-то машины, очевидно, его отца, которого пока нигде не было видно. Лишь вопрос времени.

Заметив нас, Артём замер на месте и спокойно дождался, пока мы подойдём к нему. Я ещё с какого-то расстояния заметил, что он слегка подвыпивший, судя по движениям, и когда мы подошли ближе, это уже гораздо сильнее бросалось в глаза. И в нос слегка.

– Ты откуда такой прекрасный? – спросил Ковальский. – И такой пахнущий водкой?

Прям вот с языка снял.

– С похорон, – хмыкнул Артём, пошатнувшись. Он даже вытянул руку в сторону рядом стоящей машины (уже другой, не его отца), но опираться ему и не потребовалось – он и так устоял. Удивительно просто.

– Чё.. – Ковальский аж нахмурился. – Кто опять умер?

– Сестра моей бабушки.

– Ты уже к четвёртой ездишь, сколько можно?

Это грубо, конечно, но мне чёт сейчас немного смешно стало. И с какой вообще стати Ковальский считает умерших родственников Артёма? Хотя если это случается постоянно, это как-то заставляет задуматься, что ли. В общем, ладно ещё. Можно найти оправдание при желании.