- Господа нисары, – произнесла Эм твердым мелодичным голосом, – мне необходимо попасть к префекту из Амарильо невредимой. За помощь щедро вознагражу.

Мужчины изучили ее и дико загоготали, разливая кислое пиво.

- Вы слыхали? – сказал один из них, толстяк с чубом, вытирая лицо рукавом, и указал на нее толстым пальцем, напоминающим белую сардельку. – Она заплатит!

- Что здесь смешного? – прищурилась Эм, не понимая, что ее грязный помятый вид внушает искреннюю жалость.

- А ты, девка, не зря ж зашла, – сообщил один из них с красной мордой и редкими бесцветными волосами, слипшимися в космы. – Мы уж и сами намерились найти чавой-нить подходящее, а тута вон ты сама и ввалилась! – он с силой треснул по столу в знак подтверждения.

- Да! Ты эта, проходи, чего, не стесняйся, может, пожрать чего хочешь? Да не боись ты, ниче нового с тобой не уделаем! – мужчины снова загоготали.

Эм обернулась, встретилась взглядом с тем, который загораживал дверь. Он нагло вскинул голову. Ее опять бросило в нездоровый жар.

- Вы что, оглохли? – сказала она резко и зло. – Я сюда не развлекать вас пришла, мне нужно к префекту попасть. Не можете вести себя по-людски – освободите проход. Или я за себя не отвечаю.

Один из них, черноусый, выскочил из-за стола, его и без того нетрезвые блестящие глазки засверкали еще сильнее.

- Ты не забывайся, мандавошка, помни, с кем балакаешь-то. Мы тебе не лбы подзаборны, а претсавители закону. Сказано – раздеваться и на сеновал, значит, так и сделаешь. Усекла?

- В последний раз предупреждаю, – руки Эм затряслись, глаза потемнели, – с прохода, или пеняйте на себя.

- Давай ее сначала нагайкой воспитаем, а потом уж как по маслу пойдет, – предложил черноусому чубатый, и демонстративно потряс ею в воздухе. – Вишь, девка?

Вместо ответа «девка» приподняла ножны, опустив ладонь на рукоять. В корчме опять наступила напряженная тишина. Эм почувствовала спиной движение сзади, развернулась, вынимая гвихир, и одним движением разрезала обоим мужчинам глотки, заглушая их крики. Остроконечные шапки слетели с их голов, и они с грохотом по очереди повалились на дощатый пол. Следующим взмахом она распорола черноусого, начиная с промежности и до подбородка. Он упал навзничь, захрипев.

- У кого еще чешется в паху? – спросила она, скалясь, и изящно стряхнула кровь с голубоватого лезвия.

Двое оставшихся мужиков за столом одновременно встали, обнажая мечи. Эм ловко запрыгнула на скамью, стол, сломала нос одному из них ударом ноги, а другого молниеносно исполосовала накрест, не дав ему даже замахнуться. Потом она спрыгнула, проткнула первого в районе сердца и отпихнула ногой, извлекая из него свой меч. Спокойно вытерев свое оружие об одну из своих жертв, она убрала его в ножны и направилась к корчмарю, который попятился назад и обжегся о печь.

- Господин корчмарь, Вы же видели, они сами напросились. Вы знаете, в какой стороне Амарильо?

Мужик в ответ лишь судорожно замотал головой, пуча глаза, полные ужаса.

- Что насчет меня? – услышала она наглый голос из угла. Только теперь она заметила парня лет пятнадцати, привязанного к одному из столбов, поддерживающих потолок. Она подошла к нему вплотную, посмотрела в его злые зеленые глаза.

- Это ты, – констатировала она, что-то припоминая. Парню стало не по себе от ее холодных темных глаз, но он не стушевался.

- Знать тебя не знаю. Развяжи.

Сверкнуло лезвие, веревки упали. Ремень с шеи белобрысый снял самостоятельно.

- Эй! – остановил он ее у выхода, – Ты на голову больная? Посмотри, что учудила, кругом кишки и трупы, поедешь к префекту – там обрадуются, тут же колесуют! Давай с нами! Я не один, будешь седьмой…

Она даже не обернулась, вынула кошель у черноусого, схватила хлеб со стола и вышла на улицу, которая по-прежнему была безлюдной. Девушка присмотрела себе сытого и отдохнувшего коня из тех, которые принадлежали посетителям корчмы, и помчалась по улицам к дыре в частоколе.

Впереди простиралась широкая равнина. Эм бесстрастно жевала хлеб, глядя перед собой. Ни одной мысли, ни одной эмоции в ней не было, все утекло, как утекает жидкость через пробитое дно сосуда. Она была движима смутной идеей, зародившейся в момент ее функционирования, и обдумывать что-либо не имела ни малейшего желания.

День был теплым и ясным, несмотря на то, что надвигалась осень. Наверное, в этой части материка она приходила позже, была мягче.

За полдня пути ей не встретилась ни одна живая душа. И это было, пожалуй, к лучшему. Дикая растительность и нетронутая природа сменились засеянными колосящимися полями, что свидетельствовало о близости некой цивилизации.

Она увидела троих всадников слишком поздно. Можно было попробовать избежать контакта, тем более, что двое были облачены в тяжелые латы, но не хотелось. Один из них, в черных доспехах и в шлеме с крыльями, приблизился к ней на опасно близкое расстояние и загудел в шлем что-то на исковерканной Старшей речи. Эм с бесстрастным лицом немного покачала головой, давая понять, что не понимает.

Рыцарь снял шлем. На вид ему было не больше сорока, и черты его сурового лица напомнили ей того, другого рыцаря, который нашел ее в пустыне и вел себя достойно до самой гибели.

- Вы знаете Сверса? – спросила она на Всеобщем прямо и невежливо, не дожидаясь его речи.

- Это мой двоюродный брат, – рыцарь оживился и тоже решил отбросить всякие церемонии. – Ты его видела?

- Его зарубил кровный враг, не помню имени. Почти два дня пути отсюда. А слуги его бросили кровью истекать, – она покосилась на третьего всадника в простых одеждах, и тот стыдливо опустил голову.

- Так, значит… – прищурился рыцарь, и лицо его зловеще помрачнело. – А ты кто такая?

- Он нашел меня в пустыне. Помог. Меня ищут... Мне нужно в Нильфгаард. – Эм утомилась от пустой болтовни, вздохнула. – Но добраться туда невредимой, похоже, задача невыполнимая. Вы можете показать, где префект живет? Желательно такой, который не станет злоупотреблять, и пожелает угодить своему монарху.

- Симоне Борги, наш префект, вполне подходит, – конь под рыцарем нетерпеливо заплясал. – Мы тебя проводим. Отдай свой меч.

Эм напряглась, повела своего коня назад, глянула исподлобья. Пусть только попробует отнять.

- Не бойся, – сказал рыцарь мягче, – если ты та, о ком я думаю, то даю тебе слово: я лично прослежу за твоей безопасностью. Но к префекту с оружием пустить не могу.

- Тогда вернемся к этому разговору, когда доедем до префекта. И не стойте за моей спиной.

Рыцарь молчал, буравя ее серыми глазами с плотными веками. Подумав, он чуть кивнул, дал слуге поручение, отпустив его, и трое всадников продолжили путь.

Эм увидела внушительную крепость из красного песчаника, будто слившуюся со скалой, на которой была основана, задолго до приближения. Путь к этому мощному строению по живописности не сильно ему уступал. Пройдя через главные ворота с массивной надвратной башней, украшенной претенциозным гербом, троица оказалась в нижней крепости. Жизнь кипела внутри, повсюду сновал народ, видимо, ремесленники и слуги, которые с любопытством рассматривали незнакомку. Здесь располагались хозяйственные постройки, скотный двор. Дети, проводив их до подвесного моста, ведущего к верхней части крепости, наконец оставили их в покое, громко обсуждая что-то и споря. Девушка сама с трудом сдерживала любопытство, рассматривая внутреннее убранство замка, интересные домики, величавые стены и строения, остроконечные крыши. Охранялся он не менее внушительно: она насчитала минимум по двое арбалетчиков в каждой башне, а на стражников с алебардами, палашами, топорами, которые вышагивали как на оборонительных стенах, так и внутри крепости, и вовсе уже не обращала внимания.

Территория внутреннего двора была обширной и многолюдной, с множеством арок. Здесь, в этой части крепости, имелся даже колодец. Глядя на него, Эм осознала, что ее уже давно и сильно мучает жажда.