Подчеркнем, что с этим несчастным Каласом, приговоренным восемью тулузскими судьями к смерти несмотря на ничтожность улик, приказы королей и действующие законы, мы никогда не были знакомы. Так же как не знали мы ни его умершего странной смертью сына Марка-Антуана, ни его достойной вдовы, ни ее невинных дочерей, которые принесли свое горе к подножию королевского трона, преодолев в пути двести миль.
Никого из них мы не знали. Бог свидетель, двигало нами лишь чувство справедливости и стремление к истине и миру, когда говорили мы о терпимости. Ведь именно дух нетерпимости погубил Жана Каласа.
Мы далеки от намерения оскорбить тулузских судей, по предположению совета утверждая, что они ошиблись. Однако, как и вся Европа, мы хотим услышать от них оправдания и даем им такую возможность. Им надлежит при знать, что их ввели в заблуждение ничтожные, сомнительные улики и исступленные крики толпы. Также им следует попросить прощения у вдовы казненного и приложить все силы для восстановления этой разоренной и ни в чем не виноватой семьи, разделив усилия людей, поддерживающих Каласов в горе. Отец семейства безвинно умерщвлен в результате их ошибки, и если сироты пожелают принять их справедливое раскаяние, судьям предстоит заменить детям отца. Их дело – предложить свою помощь, а право семьи – отказаться от такого предложения.
«Читатели, которые вникают в содержание и обмениваются своими суждениями, в своих взглядах всегда идут дальше автора»
Мы считаем, что первым подать пример раскаяния следует муниципальному советнику Тулузы господину Давиду. На нем клеймо первого гонителя, ибо он позволил себе оскорблять умирающего на эшафоте. Столь изощренную жестокость трудно простить. Но милостивый Господь наш прощает, и людям тоже надлежит простить раскаявшегося в своем беззаконии.
20 февраля 1763 года мне пришло письмо из Лангедока. «Ваш труд о терпимости, как мне представляется, пропитан правдой и гуманизмом, – пишет его автор. – Но у меня есть опасения, что семье Каласов он может принести больше вреда, чем пользы. Восьмерых судей, настоявших на колесовании, он может только раздразнить, и они потребуют от парламента Вашу книгу сжечь. А голос разума утонет в воплях фанатиков, которые непременно найдутся…»
Вот что я могу ответить писавшему.
Без сомнения, нет ничего легче, чем сжечь книгу, если она хорошая. И тулузские судьи могут это сделать. Такое случалось уже, например, с ценнейшими «Письмами провинциалу». И вообще, никому не возбраняется жечь в своем доме книги или бумаги, если они не нравятся.
Каласам, которых, как я уже сказал, я никогда не знал, эта книга ни пользы, ни вреда причинить не может. Не имеет влияния мой труд и на решения Королевского совета. Ведь судит он по законам и по справедливости, непредвзято и непреклонно, он опирается на документы и протоколы, но уж никак не на произведение, не являющееся юридическим документом, да и сущность его далека от разбираемого дела. Никакие книги, выступающие «за» или «против» восьми тулузских судей, в защиту или против терпимости, ни Государственный совет, ни какой-либо трибунал не сочтут судебными документами.
Я считаю свой труд в защиту терпимости всего лишь ходатайством, смиренно преподнесенным гуманностью властям и здравомыслию. Я бросаю в почву семя и надеюсь, что оно даст свои плоды.
Я возлагаю надежды на добродетельность нашего государя, на просвещенность его министров, на время и на разум, чей свет уже брезжит повсюду.
Прислушайтесь к голосу природы:
«Я позволила вам прийти в этот мир беспомощными и несведущими, – провозглашает она. – Я дала вам краткий миг существования на земле, чтобы, уйдя, вы удобрили ее своими бренными телами. Спасайте, поддерживайте друг друга, если вы слабы и беспомощны. Просвещайте друг друга, коль вы невежественны. Никогда вы не будете мыслить одинаково, ведь это я создала вас такими разными. Поэтому даже если всего лишь один человек придерживается иного мнения, чем все остальные, вы должны его простить. Разве не я дала вам руки, чтобы вы могли пахать землю, разве не я озарила ваш путь на земле лучом разума? Это я посеяла в ваших душах сострадание, так не погубите этот слабый росток; помните: он ниспослан вам свыше, чтобы вы поддерживали друг друга на своем пути. Услышьте мой голос и не заглушайте его своей мелочной и враждебной суетой.
«У каждого человека должна быть свобода размышлять и говорить то, что он думает»
Я посылаю вам общие нужды, которые соединяют вас, хотя бы вы этого даже и не хотели. Вы так легко развязываете войны из-за вечных своих ошибок и нелепых случайностей. Но даже в разгар жестоких сражений я все равно соединяю вас. Даже внутри одной нации вы пребываете в бесконечных распрях между знатью и органами управления, между теми и другими и церковью, между крестьянами и жителями городов – и я одна останавливаю их тяжелые последствия. Все эти члены одного общества понятия не имеют о своих правах, но, сами того не желая, уже слышат мой голос в своих сердцах. Только благодаря мне торжествует справедливость в судах, ведь без меня в них царили бы смута и раздоры. Какое хаотичное нагромождение законов, часто творимых в минутных порывах, на злобу дня и на скорую руку! В каждой провинции, в каждом городе – свои законы, которые к тому же часто противоречат друг другу. Такие законы могут породить лишь распри, и только я могу утвердить справедливость. Слушайте мой голос, и суд ваш будет хорош. И не пытайтесь примирить противоположные мнения, иначе вы рискуете впасть в заблуждение.
Своими руками я создала основу грандиозного здания; простого и крепкого, вход в которое был открыт всем, и все чувствовали себя в нем в безопасности. Но люди загромоздили его грубыми и ненужными украшениями, и здание рухнуло. Тогда они разобрали руины на камни и стали бросать ими друг в друга, метя в голову. А я кричала им: „Опомнитесь, люди! Зачем вам эти ужасные развалины, которые вы сами же и сотворили? Разберите их и живите со мной в мире и согласии под крышей вечного дома, который я построила“».
Вольтер
Избранные афоризмы
«Веротерпимость – это долг правосудия, предписанный гуманностью, совестью, Богом, это закон, охраняющий мир в обществе, а значит, способствующий процветанию государств»
«Каждый служитель закона, верующий в Бога и признающий право на религиозные убеждения, должен отличаться веротерпимостью: он должен понимать недопустимость того, чтобы человеку приходилось выбирать между смертью и вероотступничеством»
«Право на свободу совести, свободу исповедовать свои убеждения публично и руководствоваться ими в своих поступках, но так, чтобы не нарушать чужие права, – это право так же реально, как право человека на собственность и на личную свободу»
«Свобода совести и убеждений помогает развиваться человеческому разуму, находить истинные ответы на вопросы, связанные с моралью. А познание истины – высшее достижение и благо людей»
«Настоящая цель политики в том, чтобы сохранять внутри государства мир, от которого зависит и процветание страны, и ее реальная сила, и, в конце концов, счастье людей»
«Опасную власть отдельным личностям могут дать лишь религиозные настроения в условиях, когда царит нетерпимость»
«Веротерпимость необходима, дабы ни одна религия не превратилась в господствующую и не сделалась опасной»
«Свободное мышление есть результат умственных усилий, и не стоит путать его с нравственной распущенностью. Безнравственность порождается грубыми инстинктами, а не разумом, а уничтожить ее можно только с помощью разума»
«Общайтесь с людьми, которые стремятся просветить своих ближних, а не с теми, кто множит человеческие заблуждения»
«Если человек верит, что его религия истинная, то он должен стремиться к терпимости: во-первых, это даст ему право на терпимость к своей религии в тех государствах, где она не господствует, а во-вторых, это позволит его религии проникнуть во все умы»
