Нечаянно услышал местного англичанина: «От войны не уйти. Гитлер Чехословакию захватит. Не сможет сейчас – будет пытаться снова и снова, пока не заберет. Лучше пусть заберет сейчас. Мы будем готовы к 1941 году».

Гибралтар: Погода жаркая, и ночью это иногда утомляет. Море меняется, чаще – беспокойное. Когда нет ветра, рыб видно в глубине по крайней мере десяти футов.

Говорят, что берберийских макак теперь в Гибралтаре очень мало; власти стараются истребить их – они досаждают жителям. В определенное время года они спускаются со скалы (полагаю, из-за недостатка еды) и залезают в сады и дома. По описаниям, они большие, похожи на собак, бесхвостые. Такой же вид обитает на противоположном африканском побережье.

Козы здесь мальтийской породы или преимущественно мальтийской. Довольно мелкие, верхняя половина тела покрыта длинной лохматой шерстью, свисающей до колен, отчего ноги кажутся очень короткими. Уши посажены низко и висят. Большинство коз безрогие, а у тех, у которых есть рога, они круто загибаются назад, прилегая к голове, и образую полуокружность, так что концы рогов расположены на уровне глаз. Вымя обвислое, часто просто мешочек, практически без сосков или с сосками едва ли в полдюйма длиной. Масть черная, белая и (чаще) рыже-коричневая. Дают, по рассказам, около литра в день. Козы, кажется, готовы есть почти любую зелень, к примеру, видел стадо коз, съедавших дикий фенхель до самой земли.

Ослы здесь мелкие, как в Англии. Местный экипаж, отчасти закрытый, напоминает индийскую повозку гхарри со снятыми боковыми стенками.

Холмы крутые, а с животными тут обращаются в целом плохо. Коров нет. Коровье молоко по 6 п. пинта. Сейчас сезон фруктов: яблоки, апельсины, инжир, дыни, опунции, баклажаны и разные английские овощи. Опунция хорошо родится на тощих почвах. Кур здесь мало, и яйца мелкие. «Мавританские яйца» рекламируют, как будто это высший сорт.

Кошки типа мальтийских. Собаки в намордниках.

Танжер: Говорят, что температура здесь не поднимается выше 85 °F. Море теплое, вода совсем прозрачная, когда нет ветра, видно на 20–30 футов в глубину. Высота прилива около 1 фута. В море и гавани полно рыбы, но почему-то ловят, кажется, только мелкую. Есть и рыбы покрупнее, от 6 дюймов до фута длиной, коричневые, напоминающие сайду, они во множестве пасутся у причалов, стайками по 5–20 штук, но рыболовы говорят, что на крючок они не ловятся. Способ ловли более мелкой рыбы на удочку, видимо, браконьерский. Приспособление состоит из полудюжины соединенных вместе мелких крючков, с наживкой из хлеба или мяса над ними, оно опускается туда, где плавает стая, и быстро выдергивается, когда рыбы собираются вокруг. Прибрежная ловля сетью происходит так. Сеть примерно в 150 футов длиной и 6 – глубиной, с мелкой ячеей в середине и более крупной по краям, вывозят на лодках в море и опускают на поплавках. К краям сети привязаны длиннющие веревки, наверное в полмили длиной. Потом начинают вытягивать. Люди по концам постепенно сближаются, сеть образует петлю. Каждую веревку тянут 6–8 мужчин и мальчиков. Тянут не руками: вокруг пояса у них бечева с узлом на конце, ее можно моментально прицепить к веревке. Тянут всем телом, отклоняясь назад, большая часть усилий приходится на правую ногу. Веревка выходит кольцами, каждый человек хватается за кольцо, отцепляет бечеву, перебегает вперед и прицепляется к веревке ближе к морю. Выбирают сеть по меньшей мере час. В той, что я видел, было около 30 фунтов сардин (или похожей мелкой рыбы) и фунтов 5 всякой всячины, в том числе кальмаров, барабульки, угрей и т. д., и т. д. Вероятная стоимость (для рыбаков) около 5 ш. – это примерно за 2 часа работы пятнадцати мужчин и мальчиков (скажем, 20 взрослых человеко-часов, или по 3 пенса за час).

Ослы здесь перегружены страшно. Ростом они 9–10 ладоней (около 3 футов) и везут на себе иной раз, наверное, больше двухсот фунтов. Нагрузив как следует осла, хозяин усаживается посередине его спины. Холмы чрезвычайно крутые, во многих местах 1 к 5 или к 6, но ослы тащат такой груз, что иногда их под ним почти не видно. Тем не менее они необыкновенно терпеливы и послушны, обычно на них нет ни уздечки, ни повода, их не надо погонять и даже вести. Осел идет за хозяином или перед ним, как собака, останавливается, когда он останавливается, ждет на улице, когда он в доме. В большинстве они, по-видимому, не кастрированные, так же как и кони (все маленькие и заморенные).

Запахи здесь неплохие, несмотря на жару и базары-муравейники.

Сезон фруктов: опунции, дыни многих сортов, виноград, баклажаны, в остальном все европейские. Воду носят в козьих бурдюках и продают. На больших фиговых деревьях фиги зеленые и фиолетовые вместе, я не знал, что так бывает. Очень распространены вьюнок с синими и розоватыми цветками, иногда на одном и том же стебле. Цветы сошли, канны, бугенвиллея, герань, странная жесткая трава на газонах.

Два вида деревенских или городских ласточек. В бухте нет чаек.

Темнеет еще до семи часов (т. е. истинных семи, на летнее время здесь не переходят).

Сливочное масло здесь хорошее, но свежего молока, кажется, почти не достать.

В Танжере продаются газеты: «Пресс марокен» (La Presse Marocaine) (ежедневная утренняя, Касабланка), твердо профранкистская; «Пти марокен» (La Petit Marocain) (тоже), независимая; «Депеш марокен» (La Dépêche Marocaine) (ежедневная, Танжер), скорее профранкистская; «Журналь де Танжер» (Le Journal de Tangier) (видимо, еженедельная), очевидно аполитичная, деловые объявления и пр.; «Танжер газет и Марокко мейл» (Tangier Gazette & Morocco Mail) (английский еженедельник, пятничный), подобная предыдущей, слегка антифашистская и резко антияпонская[25]; кроме того, разные другие, французские и испанские; но кажется, ни одной местной профранкистской на испанском языке.

Флаг республиканской Испании на двух зданиях, одно называется «Ла каза де Эспанья» – что-то вроде клуба, с обычными правительственными плакатами. На некоторых лавках франкистские плакаты: плакат «Арриба Эспанья» (Arriba España) почти не отличается от правительственного. На стенах надписей немного, профранкистских и проправительственных примерно поровну – может быть, последних чуть больше. Чаще всего просто: «Да здравствует» или «Смерть» – Франко, или U. H. P., или C. N. T., или, очень редко, U. G. T. Нет инициалов политических партий, кроме F. A. I. – фалангистов, и одна J. S. U. Все эти надписи исключительно на испанском. Ничего не знаю о позиции марокканцев (см. вырезку из газеты Petit Marocain от 15.9.36)[26]{69}.

Для восточного города нищета здесь не самая тяжелая. Тем не менее попрошайничество повсюду, целый город живет торговлей с туристами. Настоящих нищих немного, но бесчисленные зазывалы в сувенирные лавки, бордели и т. д. Большинство народу говорит по-испански, многие по-французски, а все, кто крутится около туристов, говорят немного по-английски. Сложены местные очень хорошо, особенно молодые люди – и марокканцы, и испанцы и пр. Несмотря на европеизацию, почти все марокканцы носят бурнусы и фески, а большинство молодых женщин – хиджаб. Заработок прибрежных рыбаков, оценочно, 3 п. в час.

Четыре почтовые конторы: французская, британская и две испанские – франкистская и правительственная. Марки британские с дополнительным налогом Танжера. Монеты – как во Французском Марокко{70}.