— Поверить не могу, что ты ушла из дома!

— Пусти! Мне нужно…

— Тебе нужно домой, чтобы успокоить отца и на коленях вымолить его прощение, — рыкнул Магна, сверкнув на невесту недобрым взглядом. — И для кого это ты так разоделась? Для него что ли? Думаешь так он тебя заметит? Жалкий вид!

На секунду Нэмид показалось, что он в курсе, зачем она надела кимоно, и так решил не пускать ее на столь опасную авантюру, однако эта мысль почти сразу же растеряла свою правдоподобность.

— О ком ты говоришь?!

— О нашем господине, конечно же! Он рассказывал, что в прошлых жизнях у вас были междусобойчики. Но раз тебе настолько его не хватает, то беги, ложись под него, он же наверняка тебе…

Когда его голову резко повело в сторону, а щеку обожгло, Магна даже не осознал, что случилось. Он впервые видел Нэмид вот такую — взбешенную настолько, что фуриоку непроизвольно выплеснулось и подсветило ее кожу слабой голубоватой дымкой. Она его ударила? Она действительно его ударила?

— Я сама решу, куда мне идти, как одеваться и под кого ложиться, — прошипела Нэм, отдергивая рукав и высвобождая зафиксированные в подкладке браслеты, один из которых в то же мгновение подсветился, преобразуясь в проводник. — Я еще не вышла за тебя замуж, так что не смей раздавать мне указания, Рё.

Приветственное ржание и удар передних, вставших на дыбы копыт заглушили последнее слово. Перед ней материализовался дух, которого она призвала, чтобы успеть к Колизею до полуночи и спасти невинных. Вот только она никак не ожидала, что на помощь ей придет вполне конкретное существо, и Нэм узнала его сразу. Чёрный боевой скакун Рё, на котором они неслись в воспоминаниях, и которого, кажется, звали…

— Кадзе! — ее руки с готовностью ухватили призрачные поводья, и она, подтянувшись, взобралась в седло. Нэмид до смерти боялась ездить верхом — Нэмид, но не ее первая реинкарнация, — и именно ее отвагу она ощущала в бурлившем по всему телу адреналине. — Пошел!

Конь понесся вперед, оглашая Добби глухим стуком огромных копыт. Нэм обернулась, ожидая погони, но Магна так и остался стоять, оглушенный её выходкой. Она крепче вцепилась в поводья и массивную шею, загоняя свой страх глубоко внутрь. Для него больше не осталось времени. Как и для размышлений, отчего в финальном аккорде она назвала Магну другим именем. Стрелки главных часов на площади подползли к отметке «без трех минут полночь».

========== 27. О смерти ==========

Напрасно ты идешь со мной.

Тебе будет больно на меня смотреть.

Тебе покажется, будто я умираю, но это неправда…

Антуан де Сент-Экзюпери “Маленький принц”

Кадзе совсем не был похож ни на одну лошадь, что Нэмид приходилось видеть, живую или призрачную. Ей попадались только кроткие кобылки, жующие травку, как домашние коровы, и лениво цокающие копытами, когда находился наездник. Этот же конь был под стать своему хозяину-демону. Он словно вырвался из самых беспросветных глубин ада, чтобы нести вперед одного из разрушительных всадников Апокалипсиса, но по каким-то необъяснимым причинам попал в руки Нэм. Огромный, пышущий жаром, раздувающий ноздри, Кадзе явно погиб в расцвете лошадиных лет не от болезни или голода и, составляя сверхдушу в руках маленькой шаманки, он словно бы делал большое одолжение.

Конь издал утробное ржание, всего на несколько мгновений замедлившись, и Нэмид поняла сразу же, что его сбило. Это Рё. Его злая демоническая энергия уже лизнула липким холодом ее кожу, отчего она буквально чувствовала, как ее внутренности стягиваются в один тугой узел где-то рядом с желудком.

— Хоши, духа ради, ты должна помочь, — прошептала она, вслушиваясь в свои мысли, но ответа так и не последовало. — Рё меня прикончит. Определенно прикончит.

Как бы ее ни успокаивали Йо и Анна, память услужливо подбрасывала ужасы их последней с Рё встречи во всех кровавых подробностях. Может, шаманам их уровня и по силам сдержать такое чудовище, но ей было бы гораздо спокойнее, будь рядом Хао с его мерцающим безжалостностью Духом Огня.

«Нет, нет, нет! Перестань о нем думать!» — одернула себя Нэмид. Хао только и знает, что играть на её двойственных чувствах, а сам при первой же возможности решил пустить под откос всё, до чего дотянулся. Он не пожалел ни Кэтери, ни Силву, и её, Нэм, он прожует и не подавится. Для него нет ничего святого. Если бы Кэтери по каким-то причинам не смогла стать его женой, то он бы заявил, что у Голдвы есть еще две внучки, Лип и Рап, и ему абсолютно не лень дождаться их детородного возраста.

Поворот, еще один и еще. Нэм зло смахнула подступающие слезы и тряхнула головой, чтобы прийти в себя. Какого чёрта она вспоминает о Хао, в то время как всё её внимание должно быть сосредоточено на ее первородной личности, на Хоши? Пусть она облачена в самое красивое кимоно, а волосы стягивает изящный серебряный гребень — грош цена этому маскараду, если внутри скрывается Нэмид. Юная взбалмошная дикарка с перьями в волосах, что кружит в танце вокруг костра.

Кадзе понесся быстрее по прямой безлюдной улочке. Еще минута, и топот его копыт сольется с боем часов на главной площади. А Рё становится всё ближе, ближе и ближе. От сгущающейся злой энергии стынет в жилах кровь, а все инстинкты кричат, что бежать нужно в противоположную сторону.

Движение впереди. «Там человек!». Нэмид едва успела дёрнуть за поводья, чтобы остановить, поставить на дыбы могучего вороного жеребца, пока тот не затоптал несчастного насмерть. Взгляд ее скользнул по спасенному, и сердце заторопилось, выбивая по ребрам барабанную дробь. Вот оно — её безвременное помешательство. Хао Асакура. Обнаженный по пояс, с красной росписью на руках и пером в волосах, глядящий на нее снизу-вверх со странной смесью замешательства и… благоговения?

Хао как раз шёл на празднество, традиционно решив прийти с опозданием, чтобы собрать своим появлением как можно больше внимания соратников и ненавистников. И то обстоятельство, что на полпути он встретил видение из своего прошлого, прекрасное, величественное и потустороннее, напрочь вышибло из его головы все мало-мальски подходящие под ситуацию конфигурации слов. Асакура чувствовал себя полнейшим идиотом, потому что всё, что у него получалось делать — это молча глазеть на всадницу, как ополоумевший от гормонов подросток.

Какая-то часть Нэмид хотела, чтобы Асакура увидел ее в новом обличии — увидел и проклял тот день, когда решил от нее отказаться. Однако она бы в жизни никому в этом не призналась, даже себе. Тем более себе. И вот теперь их взгляды встретились, а воздух, кажется, раскалился до предела. Почему до сих нет никакого закона, запрещающего Хао светить своим прекрасным атлетическим телом в самые неподходящие моменты? «Космос вызывает Нэмид! Приём! Ау! Тут кто-то мчал спасать чужие жизни!» — возопил рассудок, и вместе с ним свой клич бросили часы на площади, огласив свой первый удар.

Нэм тряхнула головой, словно пытаясь избавиться от наваждения, и, припустив Кадзе, рванула с места во весь опор. Между ударами выдерживается пауза примерно пять секунд, а значит, у нее осталась минута, чтобы домчать до Колизея. А заодно и выкинуть из головы всё чуждое Хоши. Хоши ведь не должна думать об обнаженном Асакуре? Может, у них там в Японии не принято… “«Не принято» что, а? Это что, какая-то волшебная страна, где люди размножаются почкованием?”.

Нервное хихиканье потекло из глотки Нэмид. «Подожди-подожди, Девочка-Звезда. Сейчас Рё вырвет из тебя вместе с внутренностями все остатки веселья».

— Я — Токугава Хоши. Женщина, полюбившая шамана, — зашептала она как заклинание, сжимая дрожащие пальцы на поводьях. — Я та, кто последовал за ним в ад, и та, кого тысячу лет спустя вернули к жизни. Я наследница рода феодала, и все, кто принес мне клятву в верности, подчиняются моему слову беспрекословно. Я — Токугава Хоши. Женщина, полюбившая шамана…