Внутри начинает шевелиться подозрение — та моя часть, которую называют интуицией законника. Нэйш выглядит даже чересчур спокойным, учитывая ситуацию, и быть не может, чтобы они разделились в таком месте. Чересчур безумно даже для…
— Вы… значит, разделились?
— О, если ты беспокоишься о Гроски, то не стоит. Лайл вообще хорошо умеет выживать.
Подозрения только усиливаются. Может ли быть так, что сейчас — это какая-то из фаз срыва, и Лайла Гроски вообще нет в живых? Я ведь не проверил те самые тела, которые были на поляне…
— Что в таком случае делал ты?
В ответ я получаю знакомый смешок.
— Экспериментировал. Исследовал возможности этих существ и то, насколько они продвинулись за последнее время. Иными словами, мы проверяли — кто из нас лучший устранитель. Надо отдать им должное, эти… изобретательнее предыдущих. Они достаточно быстро перешли к новым тактикам, стали практиковать достаточно опасные засады. Маневры отвлечения, как те, с которым встретился ты. Интересно, правда, откуда они узнали…
Дым, кажется, становится менее густым, и виски снова начинает ломить, наваливается страх: что, если я не найду её, что, если она попала в одну их таких вот ловушек, что…
— Что?
— Ничего. Но исходя из всего… думаю, стоило попросить магистра Кеервиста ещё и никого не выпускать.
— Включая нас? Но…
Нэйш чуть приподнимает брови, поворачивая ко мне на ходу лицо. И меня осеняет.
— Ты думаешь, они могут попытаться выйти отсюда? В нашем облике?
— Ну, они голодны. Можешь судить по массовости нападения. Так что разумно на их месте будет поискать пищу за территорией резервата. Если, конечно, их ничто здесь не держит.
— А их…
Из-за кустов выходит ещё одна Гризельда Арделл — и не успевает сказать ни слова: Нэйш всаживает ей дарт в лоб с лёгким: «Как-нибудь в другой раз, прости». Хмыкает, дергая лезвие назад.
В нём не видно ни сожаления, ни даже волнения — и после той сцены с питомником это выглядит… неестественно. И я спрашиваю себя: почему я уверен, что рядом со мной сейчас идёт человек? А не… химера, ведущая меня куда-то в логово?
— Обворожительная настойчивость, — говорит Нэйш мимоходом (я пытаюсь подавить спазмы в горле при виде неподвижного тела Арделл). — Знаешь, я тут пытался определить — насколько быстро они могли истребить всех животных… и получается, что достаточно быстро. При этом не попытались выбраться за пределы резервата, несмотря на то, что пища закончилась. А это значит…
— Ты думаешь, у них тут гнездо?
Он не отвечает — наверное, потому что это и так достаточно очевидно. Я не работаю с животными непосредственно, но знаю, что некоторые хищники обитают большими семьями: легче охотиться, легче защищать логовище. Могла Аскания прийти к тем же выводам, что и её наставник? Ну, разумеется. И тогда её нужно искать где-нибудь в самом гнезде этих тварей… где?
Наверняка в самом укромном месте в резервате — а что может быть укромнее, чем вон та скалистая гряда? Наверняка там есть расселины, низины, пещеры…
И потому ноги несут меня туда, и глаз замечает тревожные знаки: опаленный кустарник, обугленные тела химер — разного вида, здесь две… вот ещё четыре… эти в виде животных, вот ещё… тупо гляжу какое-то время на нечто наполовину разложившееся, с моим лицом. А эта в белом, лица не видно, но по фигуре можно понять — кто…
— Прекрасно, — говорит Нэйш, кажется, даже — что с гордостью. — Нужно сказать ей, что она всё же делает успехи как устранитель.
Его это… веселит? Радует, что вокруг разбросаны тела… наши подобия (Девятеро, вон там, кажется, Гроски или то, что осталось от химеры, принявшей его облик). Я молчу и только закрываю рот и нос рукавом, чтобы не вдыхать гарь и вонь от тел. По крайней мере, она была жива и приняла бой. Может быть, отступила, но была жива.
Что, если она как-то навредит ребёнку таким напряжением магических сил? И хватит ли ей ответственности, чтобы принять материнство, и как уговорить её отказаться от устранения, потому что это же несовместимо…
Мысли сбиваются и путаются — и твари тут же этим пользуются. Впереди из-за камня неспешно выступает очередное подобие Кани. Улыбается и распахивает объятие мне навстречу:
— Любименький! Миленький! Иди, обниму!
Я фыркаю, не снижая хода — отвратительное подобие. Искоса гляжу на Нэйша: я предпочту, если это сделает он, если не придётся прибегать к музыке…
Нэйш, усмехаясь, подкидывает на ладони дарт… и тут усмешка гаснет.
Боковым зрением я вижу в этот момент, как химера там, впереди, выбрасывает вперед правую ладонь. Так, будто она собралась…
Вшу-у-у-ухххх!!!
Огненный сгусток, бесформенный и яростный, набирает скорость стремительно. В голове мелькает: не должна достать, мы же не меньше, чем за тридцать шагов… Потом я вдруг понимаю, что достанет. И времени нет, даже инстинкты Корпуса Закона не могут дать преимущества, которое…
Меня толкают в бок и сносят с тропинки, и я слышу, как над головой трещат и занимаются сучья от магического, быстро прогорающего пламени. Саднит плечо: я приземлился по всем правилам Корпуса. Ладони перепачканы во влажном мху, маск-плащ тлеет с края.
— Выдающиеся успехи, — выдыхает Нэйш. Он прижался к земле рядом — распластался, будто готовый прыгнуть алапард. Белый костюм из таллеи в земле.
— Ч-чёрт, не достала, что ли, — слышится озадаченный голос Кани. — Вот шустрые сволочи. Эй, погодите, сейчас поближе подойду!
— Аскания… Аскания, прекрати, — пытаюсь я подать хриплый голос. — Это… мы, это… я. Ты нас чуть не убила!
— То-то и оно, что чуть, — отзывается голос жены уже с двадцати шагов.
— Что за абсурд. Погоди, я сейчас поднимусь, мы поговорим…
Смотреть туда, вперёд, мешают кусты, но я вижу, что она останавливается. Радостно трёт ладони.
— Ой, Десми, так это ты? Извини, не узнала. Конечно, поднимайся, давай сюда…
— Во второй раз я могу и не успеть, — шепотом предупреждает Нэйш.
Он уже успел отползти довольно далеко от дороги — так, чтобы не было видно белого костюма. Укрылся за очередным обомшелым валуном.
Это абсурдно. Безумно абсурдно и чудовищно глупо. Совершенно безумно, к тому же. Обо всём этом я думаю, пока проделываю ползком путь к этому же валуну.
— Она принимает нас за выморков?
— Эй, Десми! — бодро откликается голос жены. — Ты ещё там? Отзовись! Ты мне муж или где, а? Давай, выходи, я буду извиняться!
В голосе — весёлое предвкушение следующего удара. Я вытираю землю с мхом с лица, пытаясь придумать какой-нибудь план…
— «Тройной виверний», — с расстановкой произносит Нэйш. Трёт потускневшую бабочку на лацкане. — Кажется, удар носит такое название. Обычно он под силу только магам исключительной силы. Интересно, откуда у её Дара такая мощь.
— Эй! — требовательно покрикивает Кани. — Выходить с поднятыми конечностями, можно со всеми! Считаю до семнадцати с половиной, потом начну пытать вас анекдотами про девственность королевы Ракканта!
Я с дрожью осознаю, что за веселостью в голосе жены скрывается отчаяние. Усталость. Надлом. И что-то ещё.
— Мы… мы ждём ребёнка, — шепчу я. — Она пока не знает, но она…
Нэйш секундно вскидывает глаза к небу. Выглядит это немного комично — словно он решил приструнить убийственным взглядом кого-то, кто распоясался на небесах.
Потом глава питомника медленно выдыхает и изображает улыбку — или оскал — который меня ничуть не обманывает.
— Хорошая новость для питомника. Размножение говорит о благоприятных условиях, не так ли? Поздравляю. Если Лайл ещё не в курсе — не говорите ему без меня. Хочу видеть его лицо, когда он… осознает масштаб.
Разумеется. Я не сомневался, что так и будет — для него беременность Кани еще одна проблема: питомник лишается устранителя… Станет ли это проблемой для неё? Она ведь сама ещё, в сущности, ребёнок.
— Семнадцать с половиной! Что, даже голос не подашь? Эй, Десми, я тут помираю от любви, а ещё прямо дрожу от страха: тут всякие выморки, знаешь ли, ползают. Давай, приди и защити хрупкую меня!
