Тогда народ стал дружно стучаться и звать мадам Делакур, но какое-то время за дверью царила тишина. Обе надзирательницы стали совещаться между собой на предмет вызова авроров и представителей посольства Магической Франции в Британии, поскольку с мадам директрисой явно произошло что-то нехорошее. Неизвестно, до чего они договорились бы, но тут на связь из-за двери вышла сама мадам, которая сдавленным голосом попросила прощения, что перепугала всех, но с ней всё в порядке. А когда мадам Виши и мадам Делорм стали спрашивать, что же случилось, Аполлин Делакур понесла какой-то бред о том, что увидела на стене огромного жирного чёрного таракана и перепугалась так, что чуть не потеряла сознание.

Так что (уже более твёрдым голосом заявила директриса) все могут уже идти приводить себя в порядок и завтракать, а она прибудет на своё судейское место прямо перед началом второго тура.

Собравшиеся пожали плечами и отправились туда, куда их послало высокое начальство. Разве что зубоскал Клод Лурден шепнул своей кузине Адель Прюдом:

— Таракан? И она его на месте не склевала?

Ехидная кузина ответила так же с уха на ухо:

— Наверное, склевала. Потому и на завтрак не идёт. Наелась уже.

Естественно, слова Клода и ответ его кузины на завтраке стали известны всем и каждому, кроме надзирательниц, Мари-Виктуар и ещё двух фавориток директрисы, и на второй тур шармбатонцы отправились в отличном настроении. Как же они были озадачены тем, что на своём судейском месте мадам директриса красовалась в большой шляпе с широкими полями и густой вуалью.

— Адель, ты не права, — прошептала в ухо подруге Жюли Руаяль, хорошенькая голубоглазая кудрявая блондинка, — таракан, похоже, сражался до последнего.

Реплика Жюли в мгновение ока разнеслась по трибуне и шармбатонцы вновь дружно захихикали. Увы, но мадам Делакур не сумела завоевать сердец своих учеников. Дисциплина в школе держалась только на строгостях, угрозах и страхе, так что беда директрисы вызвала не сочувствие, а злорадство.

— А ты откуда знаешь это? — удивился я. — Ты же вроде со мной всё время был и не отлучался никуда.

— Клод рассказал, — невинно похлопал глазками Конни, — я его совершенно случайно встретил, когда ты Лорел и Вайолет в общежитие провожал. А ещё он сказал, что мадам сразу же после второго этапа прошла в карету, заперлась у себя и носа не кажет.

— Однако… Конни, колись, что же вы там такое напридумывали? Я же от любопытства умру!

— Ну… — вообще-то это была идея Сири, — слегка покраснел Конни. — Я предлагал просто прыщи, которые и перемещались бы по всему лицу и складывались бы во фразу: «Увожу чужих женихов». Но Сири сказал, что это слишком явно, что многие видели, как я отреагировал на Зов вейлы… в общем, эта фраза могла бы поставить меня под удар.

— Так, — задумчиво произнёс я, старательно не давая поднять голову самым… разнообразным предчувствиям, — Сири, значит, предложил? Да что же он такого предложил?

— Видишь ли, — кротко похлопал глазами Конни, — Сири, когда сидел в Азкабане, много общался с Долоховым. А Долохов часто отгонял дементоров всякими… всякими русскими словами… Вроде как…

И тут милый, воспитанный Конни произнёс несколько таких матерных конструкций, что от них покраснел бы и одесский биндюжник. Ой, как хорошо, что он эти свои знания при Ксюше и братьях Медведевых не продемонстрировал… Боюсь, у них бы точно возникло превратное представление о британской магической аристократии.

— Эээ… — протянул я. — И что, помогало?

— Сири говорит, что иногда — да. Это такие заклятия, да? А дементоры не всякий раз отгонялись, потому что в Азкабане колдовать нельзя?

— Ну, типа да, — выдавил я, когда пришёл в себя. Загнать смех внутрь стоило большого труда. — Только ты их больше никогда не повторяй, Конни. Они только против дементоров помогают, а дементоров больше нет в Азкабане. И при Сусанне такое не вздумай сказать — ей точно не понравится.

— Ну да, — кивнул Конни. — Она же… тоже…

И он снова смутился. Я был окончательно заинтригован и попросил Конни продолжать дальше.

— Понимаешь, Долохов часто говорил такую фразу (тут Конни снова перешёл на русский): «Чтоб у тебя х*й на лбу вырос!»

Я заржал:

— Ты хоть знаешь, что она значит?

— Пожелание того, чтобы половой орган вырос в неподходящем месте, — отозвался Конни. — А что?

— Только при русских своих знаний не показывай! — продолжал веселиться я. И тут до меня дошло:

— Это что же, у Делакур на лбу… это самое выросло?

Конни помотал головой:

— Не-а, Сири сказал, что это слишком примитивно. Что эта фраза дала ему просто творческий толчок. Он другое предложил…

— Конни, не тяни Лео за яйца! — заржал я, не в силах представить всю глубину креатива бывшего Мародёра. — Говори уже!

И Конни наконец-то рассказал. Итак, мстя была воистину страшна. Когда мадам Делакур выпила своего любимого вина и спокойно улеглась спать, зловредные добавки в кофе активировались теми компонентами, что содержались в вине, и для начала на лице мадам «расцвели» огромные прыщи. Каждый прыщ набух и превратился в клюв, которые, соответственно, начали открываться и закрываться, издавая тихий писк. От этого-то писка мадам и проснулась, и, почуяв неладное, бросилась к зеркалу. Когда она узрела пищащие клювы, у неё вырвался непроизвольный вопль, разбудивший всех шармбатонцев.

Но на этом мстя не закончилась. Когда мадам немного пришла в себя и наложила на дверь своей спальни Запирающие чары, она вновь взглянула в зеркало. На сей раз произошедшая метаморфоза заставила её онеметь. Каждый из клювов превратился в небольшой мужской половой орган — размером не более половины девичьего мизинца, но с вполне себе узнаваемыми анатомическим подробностями. Это придало мадам некоторое сходство с демоном-кенобитом из старого фильма ужасов (у этого демона всё лицо было утыкано то ли гвоздями, то ли булавками), но, в силу того, что крохотные органы были в… хмм… восставшем состоянии, смотрелось это более, чем пикантно. Этот убойный эффект продолжался минуты три, потом незапланированные украшения лица мадам втянулись под кожу, и она вздохнула с облегчением и даже смогла ответить тем, кто находился за дверью.

Увы, на этом ничего не кончилось. Спустя десять минут начался новый цикл — прыщи, клювы, и те пикантные детали, которые более уместно бы смотрелись там, где мужчины обычно скрывают их одеждой. На клювы мадам кое-как сумела наложить Силенцио, всё прочее никаким заклятьям не поддавалось. Так что, единственным выходом оставались шляпа и зачарованная густейшая вуаль.

— А ты откуда всё знаешь в таких подробностях? — удивился я.

— Я не знаю, а предполагаю, — ответил важно Конни. — Сириус специально зачаровал голема, чтобы показать действие зелья. Ну, и домовики, конечно, рассказали.

— Ну, вы даёте! — восхитился я. — Столько усилий, чтобы эту курицу нещипаную в лужу посадить!

— Она посмела применить к тебе Зов! — рыкнул Конни в один момент превращаясь из ласкового котёнка в саблезубого тигра. — Она получила по заслугам! И не вздумай её лечить! Обижусь!

Я поднял руки:

— Сдаюсь-сдаюсь! Ты такой грозный… если честно, даже и в мыслях не было. Надолго, кстати, этот… эффект?

— Пока она будет пить кофе по-хогвартски и вино на ночь — всё будет сохраняться, — отрезал Конни. — А вот когда уберётся к себе и кофе будет без добавок, то эффект постепенно сойдёт на нет. Мы же не звери какие, мы — маги цивилизованные. Всё пройдёт месяца за три. То есть, всё это время мадам будет не до интриг и не до попыток увести чужих женихов.