— Понимаю. Но она сына от Грюма спасала, как я понял.
— Грюм, конечно, тот ещё гад, — согласился Томми-Ник, — и подпись свою она поставила под бумагами зря, только вот дело в том, что с одной её подписью эти бумаги силы не имели. Если их и можно было использовать — то лишь для того, чтобы напугать до полной невменяемости человека, с реалиями Магического мира толком не знакомого.
— То есть, подписанная Хильдой бумажка никакой юридической силы не имела? — продолжал уточнять я.
— Абсолютно. Ты же сам читал в воспоминаниях Хильды Стэнли — всё было, как в тумане, она не осознавала то, что подписывала, да и про то, что она свою подпись волшебной палочкой заверяла — она ничего не говорила, — солидно пояснил Конни. — Любой хороший адвокат эту бумажонку опротестовал бы.
— Это так, — согласился Томми-Ник. — Только вот после гибели Волдеморта аврорат творил сплошное беззаконие… Вон, Сириус Блэк — яркое тому подтверждение.
— К тому же, Хильда этих реалий не знала… — попробовал вступиться я.
— А вот это как раз значения не имеет, — вздохнул Томми-Ник. — Раз уж она решила остаться в Магическом мире — должна была узнать о нём побольше. А если не узнала… Извини, но тут сама виновата. Это ещё хорошо, что ей на жизненном пути подвернулись вдова Праумус и мадам Малкин — хоть немного помогли. Так что Хильду спасти будет очень сложно. Она не Дамби Всемогущий — ей откаты перекидывать не на кого будет.
— А может Дамби-Дубля использовать? — поинтересовался я. — Если в библиотеке на Гриммо есть сведения о Рабской метке, то, возможно, он её снять сможет? Они же ведь идентичны.
— Можно попробовать предложить, хотя... вряд ли он добровольно сотрудничать будет. Сириус говорил, что вот как раз на Дубля откаты действуют сильнее и он становится всё более невменяемым, — солидно отозвался Томми-Ник. — И вот как раз с матушкой Стэнли следует спешить. Она магглорожденная, не слишком сильна, так что скоро у неё начнут проявляться последствия. Если уже не начались.
— Кстати… — призадумался я, — вообще-то, когда Джоуи рассказывал о своей семье, он не говорил «мама». Он говорил — «родители». А вот в папках ничего о втором её браке я не нашёл.
— Не знаю, — слегка удивился Томми-Ник. — Но если у неё есть супруг перед Магией, то вступить во второй брак она попросту не смогла бы.
— Может, Джоуи просто получил установку так говорить? — спросил Конни. — От хозяина…
— Но зачем? — удивился я.
— Гарри, — хмыкнул Томми-Ник, — ты же не в маггловском мире, и матери-одиночки тут не особо котируются. До сих пор.
— Весело, — констатировал я и полез доставать сквозное зеркало.
Сириус выслушал наши резоны и заявил:
— Стерегитесь этого парня. Я тоже понимаю, что он не виноват ни в чём, но если Дамблдор из-за него догадается о ваших (и наших) подлинных целях, то нам будет сложно нивелировать последствия. И с Невиллом не вздумайте говорить. Прежде всего — это дело Долохова. Он уже в курсе. И сведения эти мы собирали и для него тоже.
— Что ж он сразу после Азкабана не побеспокоился? — спросил я. — Мне показалось, что он в здравом уме и твёрдой памяти.
— Ох, Гарри, ты даже не представляешь, что отчудил этот идиот! — темпераментно воскликнул Сири.
Чтоб Сири так выразился? Долохов должен быть без башни ровно, чтобы этакое заработать…
— Уже боюсь, — хмыкнул я.
— Правильно боишься, — почти прошипел Сириус. — Мы вытаскиваем этого придурка из Азкабана, тратим время, нервы и ресурсы, устраиваем его в хорошую клинику, в полную безопасность…
— Он что, бежать пытался? — спросил я.
— Если бы он пытался бежать, всё было бы не так уж плохо, — фыркнул Сириус. — Клиника охраняется почти как Гринготтс, там такие маги лечатся… Ну, засекла бы его охрана… Обратно бы в палату проводила под белы рученьки и с извинениями, чтобы больничный режим не нарушал. Так нет, он лечился, все предписания целителей выполнял… Мечта, а не пациент… Персонал проклясть не пытается, мебель не ломает, медиведьм покусать не пытается, щупальца не отращивает…
— А что, там и такое бывало? — удивился Конни.
— Ты даже не представляешь, — с чувством произнёс Сири. — Так вот, этот обалдуй некоторое время покорно лечился… по парку гулять полюбил, там при клинике парк — ну просто Райский сад. Так вот, он выбрал время, нашёл там неприметную поляночку и провёл ритуал разрыва вассальных уз. Понимаешь?
— А что, это так просто? — удивился я.
— Для людей знающих — да, — мрачно ответил Сири. — Ну, и откатом его шарахнуло, конечно. Волдеморт — какой-никакой, а сюзерен. Всё лечение насмарку, сильнейшее магическое истощение, кома… Он только недавно очнулся и тут уж вызвал меня и всё рассказал.
— То есть, когда мы к тебе обратились, ты уже знал, что Джоуи — сын Долохова? — спросил я мрачно.
— Когда в первый раз обратились — нет, — честно открестился Сири. — Это произошло позже. Так что такие вот дела, ребятки. И честью вас прошу — ничего не предпринимайте с парнем. У него есть отец, он уже этой проблемой озадачился. На Родину написал. Так что, русские, думаю, осерчают. А вы не должны быть связаны с этой историей. Никак. Вообще никак. Я понятно изложил?
— Понятно, — вздохнули мы трое. — Чего уж тут непонятного…
Вот умом понимаю, что Сири абсолютно прав, а детское тело тянет на подвиги…
Прошло две недели. Сначала учителя с некоторым подозрением косились в нашу сторону — как же, за два дня избавить школу от двух преподавателей — это под силу не каждому — но потом вроде бы перестали.
Вняв гласу разума, который совпадал с голосами Сири и Люциуса, мы не стали говорить с Невиллом о Джоуи, с самим же Джоуи общались спокойно и дружелюбно, даже выбалтывали некоторые детские секреты, так что со стороны создавалось ощущение, что мы если не друзья, то хорошие приятели. Мы стали брать его на наши утренние пробежки и зарядку, хотя в нашей компании это нравилось далеко не всем. Но слово «надо» понимали все, поэтому Джоуи терпели, с ним общались и у него было что регулярно рассказывать Доброму Дедушке на их еженедельных встречах.
Правда, от открытия Выручай-комнаты пока пришлось отказаться. Не надо нам, чтобы директор через Джоуи об этом узнал, поэтому мы поступили по-другому. Дадли и Невилл отправились к своему декану, мадам Спраут, и попросили разрешения организовать спортивный клуб в одном из пустующих классов.
Помона никогда не отказывала своим барсучатам, если просьба была по делу, а уж их рассказ о том, что в клубе могут заниматься желающие со всех факультетов, ей была как бальзам на душу. Мадам Спраут была вменяемой, межфакультетскую вражду и прошлогоднее гнобление Слизерина не приветствовала и только порадовалась инициативе своих студентов.
Директор, непонятно почему, попробовал эту самую инициативу притормозить, мотивируя это двумя доводами: а) у детей должно быть время для развлечений, и б) есть же квиддич.
На удивление, деканы выступили против директора единым фронтом. Помону Спраут поддержали все. Декан Макгонагалл, которая стала появляться в гостиной Гриффиндора куда чаще, заявила, что кипучую энергию нужно направлять в нужное русло, декан Флитвик заметил, что его воронятам не повредит немного физической нагрузки, а то — знания знаниями, а дети бледненькие какие-то да и Больничное крыло посещают слишком часто… Декан Снейп заметил, что совместные занятия будут способствовать социализации его факультета и интеграции учащихся Хогвартса в целом.
После этих мудрёных слов глаза Альбуса Дамблдора просто к носу съехали, и он со скрипом, но дал требуемое разрешение и даже выделил для занятий спортом бывший Малый бальный зал на втором этаже. Правда, денег он на это дело не выделил, отговорившись вечной их нехваткой и высасывающей все его физические и душевные силы аудиторской проверкой.
Проверка и впрямь была масштабная. Аудиторы кропотливо осмотрели и проинспектировали все доступные помещения, начиная с Большого зала и заканчивая последней пыльной кладовкой, пересчитали всё имеющееся в наличии имущество, магически поставили на всё более или менее ценное инвентарные номера, составили опись, в которую включили всё, что имелось на балансе у школы. Потом они эту опись сличили с результатами предыдущей аудиторской проверки… и начались неудобные вопросы. Несчастного директора одолевали одновременно члены Попечительского совета, гоблины, адвокаты и специально приглашённые поучаствовать в этом барда… то есть, представлении для избранных чиновники Министерства. В итоге, были вскрыты и осмотрены классы, в которые как минимум два десятка лет не ступала нога человека.
