— Гарри, — фыркнул вернувшийся в гостиную Сири, — если ты сейчас думаешь то, о чём я думаю, то об этом даже не думай! Мы по тебе действительно соскучились. Хотя… есть обстоятельства…

Так, а вот с этого момента поподробнее…

— Пойдём в столовую, — продолжил Сири, — там чай накрыт. Заодно эти самые обстоятельства и увидишь.

Я пожал плечами. Охота Сири в таинственность играть — пусть играет. Тем более, что после всех этих скачков по каминам я почувствовал, что проголодался просто зверски. Однако едва я вошёл в столовую, аппетит у меня как-то резко начал пропадать.

Нет, стол был накрыт по всем правилам искусства, яства на нём выглядели выше всяких похвал, запахи витали такие, что можно было слюной захлебнуться. Но я замер на пороге, глядя на других присутствующих на завтраке гостей. Черноволосая удивительной красоты женщина с фирменными блэковскими чертами лица в тёмно-синем закрытом платье из переливающейся материи. Двое мужчин, очень похожих, но всё же разных с волосами удивительного оттенка — не рыжего, а скорее красного. И типичный такой белогвардейский офицер, какими их любили изображать в фильмах про гражданскую войну — лощёный, с холодными глазами. Правда, не в мундире с золотыми погонами, а в строгом дорогом костюме. Но общего впечатления это ничуть не меняло.

Вся четвёрка выглядела, как выздоравливающие после долгой и тяжёлой болезни, но именно что выздоравливающие. Здравствуйте, господа азкабанские сидельцы… давно не виделись…

— Гарри, — спокойно сказала Вальпурга, — позволь тебе представить мою племянницу Беллатрикс Лестрейндж, её мужей Рудольфуса и Рабастана Лестрейнджей и ммм… друга этой достойной семьи, господина Антонина Долохова.

— Добрый вечер! — вежливо поприветствовал я честную компанию. — Рад знакомству. Много слышал о вас. Надеюсь на интересную беседу.

Сири как-то сдавленно фыркнул, но сумел овладеть собой и не заржать.

— Беллатрикс, господа, — продолжила Вальпурга светским тоном, — как вы уже догадались, это крестник моего сына, которого я считаю своим внуком. Гарри Джеймс Поттер.

Несколько мгновений вся четвёрка смотрела на меня ну очень задумчиво, но я в гляделки научился играть ещё в прошлой жизни. Так что первым улыбнулся Долохов:

— Серьёзный парень. Такому пальца в рот не клади.

— Для таких вещей я ещё маленький… — скромно похлопал глазками я.

Повисла пауза. Быстрее всего дошло до Сири, и он сдавленно хихикнул. Потом, как ни странно, смешливо фыркнули Белла и Долохов. Братья Лестрейндж сначала переглянулись, но потом тоже усмехнулись. Наконец Белла заявила:

— Шутник…

— Не смею спорить со столь прекрасной дамой, — парировал я.

— Не в обиду, — улыбнулась Белла. — Теперь я верю, что ты можешь водить за нос старого му… мудреца с колокольчиками в бороде. Но знаешь, Гарри… я ведь могу тебя так называть?

— Да, леди Лестрейндж, — ответил я.

— Просто Белла, — поправила женщина. — Я полагаю, что мальчик, имеющий самое прямое и непосредственное отношение к спасению моих детей, может называть меня так. Долг Жизни — это самое малое, чем я могу поблагодарить тебя, Гарри.

— Может, не надо? — вздохнул я. — У меня и так уже три…

— Таких обязательств много не бывает, — заметил один из Лестрейнджей, тот, что помоложе. Кажется, его зовут Рабастан. — Ты даже не представляешь, как мы обязаны тебе, Гарри. Теперь у нас есть Наследники. Есть наши любимые дети. На такое счастье мы не смели и надеяться после Азкабана.

Да уж. Карцер с ледяной водой и прочие изыски, не считая дементоров, как-то не способствуют сохранению фертильности. Целитель Сметвик как-то рассказывал мне об опыте восстановительного лечения заключённых после Азкабана. Так вот, восстановить… скажем так, возможность иметь детей после длительного заключения практически невозможно. Сири сказочно повезло в этом плане, а вот Лестрейнджам, похоже, не очень. Да и Долохову вряд ли, вон как он внимательно смотрит на меня, пока не вмешиваясь в беседу.

Короче, от Долга Жизни мне отвертеться не удалось. После этого застольная беседа стала гораздо теплее, правда я с трудом оценивал все её изыски. После ароматного чая и вкусняшек на меня навалилась усталость. Некоторое время я ещё пытался участвовать в беседе, но скоро стал терять нить, и Сири, просто подхватив меня на руки, отнёс в кровать. Хороший он всё-таки…

Уложив меня в постель, Сири погладил меня по голове и вздохнул:

— Что-то мы стали забывать, что ты ещё ребёнок, Гарри… Спи, малыш, ты ведь и без этих скучных разговоров устал.

Я закрыл глаза и в сон провалился моментально. И снилось мне что-то неясное, но хорошее.

Проснулся я поздно, и когда после зарядки и душа спустился вниз, гостей уже не было. Поздний завтрак был накрыт на троих, и я сначала подумал, что скоро спустятся Сигнус и Вальпурга. Но, как оказалось, оба ветерана магических интриг уже встали ни свет ни заря, позавтракали с гостями и плотно засели в библиотеке. Гости же, предусмотрительно приняв Оборотное, отбыли в Мунго.

И тут до меня дошло — Джоуи! Долохов здесь именно из-за него. Наверняка он прибыл для того, чтобы забрать мальчика из Мунго и без помех снять рабский ошейник в ритуальном зале Блэков. И супруги Лестрейндж здесь не только для того, чтобы наконец-то увидеть воочию своих потерянных детей. Хотя, конечно, это на первом месте. Но наверняка Долохов ещё не до конца восстановился после Азкабана, одному снять Рабский ошейник ему не под силу, вот Лестрейнджи и решили помочь — недаром же они все вместе в Мунго отправились. Вот только это очень большой риск…

Я задумался настолько, что без писка съел предложенную Кричером овсянку с фруктами, и заметил это только тогда, когда к завтраку явился Сири в компании… Северуса. Оба выглядели сонными, растрёпанными и очень довольными жизнью. Я поразился — насколько молодо выглядел Северус по сравнению с холодным, невозмутимо спокойным и застёгнутым на миллион пуговиц Ужасом Подземелий.

Сейчас они оба — в маггловских джинсах и простых футболках — выглядели настолько юными, влюблёнными и счастливыми, насколько это вообще было возможно.

Сири привычно потрепал меня по голове — правда растрепать волосы не получилось — длины моя шевелюра уже была порядочной — чуть ниже плеч, так что первое, что я делал после душа — это приводил волосы в порядок с помощью специальной заколки, которую в своё время заговорил Сири. Пара секунд — и кудрявая растрёпанная копна превращалась в аккуратный гладкий хвост, из которого невозможно было потерять ни волоска. Ну да, об Оборотном я помнил слишком хорошо, точнее, о тех сюжетных поворотах в фанфиках, когда какой-нибудь нехороший человек, приняв зелье с волосом Гарри творил всякие пакости в облике Героя, а самого Героя потом затараканивали туда, где Макар телят не гонял, чаще всего в Азкабан. Спасибо, я там уже был, аж два раза в разных реальностях, всё было познавательно, но больше не хочу. Как и подводить под Азкабан кого-нибудь из близких.

— Эй, ты что такой задумчивый? — наконец-то заметил Сири мою нехарактерно нежизнерадостную физиономию.

— Хотел кое-что рассказать, — вздохнул я.

Северус поднял бровь и насмешливо спросил:

— Гарри, ты что-то ещё интересненькое обнаружил, кроме детёныша нага?

— Кхааа… — чуть не подавился Сири. — Какого детёныша нага? Наг? В Хогвартсе? Мерлинова борода!!! Гарри, заткни уши! …! …! …! И вы молчали? …! …!

— Эй, может, хватит? — с улыбкой (с улыбкой! У половины Хогвартса сердечный приступ случился бы!) спросил Сев. — Я тоже в курсе этой авантюры не до конца, но детёныша нага мы спасли, это точно. Гарри отправил его в Поттер-мэнор, но бедный детёныш был весьма слаб, истощён и практически замучен до полусмерти.

— И кто этот идиот, который решил проделать такое с нагом? — с некоторым трагизмом в голосе спросил Сириус. — Эти существа могут ждать долго… но уж если дождутся подходящего момента… Тогда причинившего боль детёнышу не спасёт ничто.

— Ты поразительно много знаешь о нагах, — бархатным голосом промурлыкал Северус.