— Ты был в покоях профессора? — прицепился Дамблдор.
— Нет, сэр, — ответил я. — Но когда пришли профессор Флитвик и декан Макгонагалл, они спросили про Миссис Норрис, и профессор Снейп её позвал. Она вышла из его комнат, значит там и была, верно ведь? А ещё профессор Снейп сказал, что она часто навещает его и любит сливки…
— Всё так и было, Альбус, — подтвердила Макгонагалл. — Мальчик говорит правду. А бедный мистер Стэнли стал жертвой глупой шутки кого-то из старшекурсников. Думаю, это были Морочащие чары. Если бы мистер Поттер был менее… грустен, он тоже пошёл бы посмотреть на надпись, и в Мунго у нас сейчас были бы два первокурсника, а не один.
— Гарри, но разве тебе не жаль бедного Джоуи? — продолжал допытываться Дамблдор. — Может быть, ты всё-таки что-то видел, но не обратил внимания? Я могу посмотреть твои воспоминания, Гарри, если ты позволишь.
— Нет! — взвилась Макгонагалл. — Никакой легилименции! Альбус, ты в Азкабан захотел?
— Совершенно справедливо, профессор, — раздался голос Люциуса. — Что такого совершил этот бедный ребёнок, что Вы собираетесь лезть к нему в голову?
Я вздохнул с облегчением, глядя, как на ковёр перед камином величественно выступает Его Павлинейшество Люциус Малфой в элегантном белом костюме и с любимой тростью в руках. А вот следом за ним из камина появился Сириус Альфард в не менее элегантном костюме, но чёрном, в тончайшую полоску стального цвета. Вместе Благороднейшие Лорд и Наследник составили интереснейшую цветовую композицию, которую вполне можно было назвать «День и Ночь».
— Лорд Малфой? Наследник Блэк? — слегка удивлённо произнёс Дамблдор. — Чем обязан счастью лицезреть Вас? Я думал, — тут он сморщился, как от кислого, — что вчера все вопросы были решены.
— Вообще-то, нет, — ласково сказал Люциус. — Прискорбные недостачи, выявленные аудиторской проверкой, насторожили Попечительский совет. И хотя все прошлые вопросы удалось урегулировать, Вы правы, но представители Совета обеспокоены этой тенденцией и единодушно решили ввести особую должность в Министерстве, которая будет именоваться Генеральный Инспектор Хогвартса и оплачиваться из средств Совета же…
— Не понял… — взвился Светлейший. — Министерство не имеет права вмешиваться в дела Хогвартса!
— А оно и не будет вмешиваться, — произнес Люциус столь медоточиво, что его голос можно было намазывать на хлебушек вместо «Нутеллы», — закон от 1794 года, дополняющий «Уложение о Хогвартсе» и не отменённый до сего времени Визенгамотом предполагает в статье сто четыре пункта «а», подпунктов «b» и «с», введение подобной должности в случае чрезвычайных обстоятельств, к коим относится в том числе и аудиторская проверка, выявившая многочисленные нарушения… что так и было, Вы сами с этим согласились, директор. Собственно говоря, эта должность не считается министерской, ибо оплачивается Попечительским советом, так что никакого вмешательства Министерства в дела Хогвартса нет…
— Я понял, — мрачно кивнул Дамблдор. — И вы пришли только за тем, чтобы сообщить мне эту радостную новость?
— Как я мог пройти мимо? — самым прочувствованным голосом произнёс Люциус. — К тому же, мой хороший знакомый, Наследник Сириус Альфард Блэк, проявил некоторую обеспокоенность проведением учебного процесса… и я предложил ему сопровождать меня, чтобы он лично убедился, что всё в порядке. И что я слышу? Речь шла о применении легилименции!
Сириус Альфард во всё время произнесения Люцева монолога смотрел на Светлейшего так мрачно, что тот ежился, словно плешивый баран от утреннего холода. А когда Люциус, наконец, закончил, Дамблдор заявил:
— Уверяю Вас, Лорд Малфой, вы неправильно меня поняли. Речь шла только о том, чтобы Гарри дал мне для просмотра свои воспоминания. Он мог что-то пропустить в силу возраста…
— Я запрещаю Гарри подобные действия, — ледяным тоном процедил Сириус Альфард. — Тем более что мне непонятно, в чём обвиняют моего воспитанника и почему я не был об этом своевременно извещён.
— Помилуйте, Наследник Блэк, Гарри никто ни в чём не обвиняет, — самым добродушным тоном произнёс Дамблдор. — Просто он мог быть свидетелем неприятного происшествия и упустить из виду важные обстоятельства…
— Неприятного происшествия? — тут же снова активизировался Люциус. — И что произошло?
— Детская шалость… — быстро сказал Дамблдор.
— Настолько серьёзная, что понадобилось забирать воспоминания у моего воспитанника? — неприятно улыбнулся Сириус Альфард. — А эта шалость никак не связана с тем, что в больницу Святого Мунго поступил магглорожденный студент-первокурсник факультета Гриффиндор в тяжелейшем состоянии? Хотелось бы подробностей…
Дамблдор явно почувствовал себя как уж на сковородке, но тут подала голос Макгонагалл:
— Может быть, вы сами побеседуете с господами Малфоем и Блэком, директор? Мне нужно подготовиться к уроку Трансфигурации, да и Гарри тоже… Боюсь, что из-за вашего вызова он пропустил урок ЗОТИ…
— Да, конечно, профессор Макгонагалл, — официальным тоном отозвался Альбус. — Вы и Гарри можете идти. Гарри, мальчик мой, если ты что-нибудь вспомнишь…
— Да, сэр, — вежливо ответил я и отправился на выход, не забыв попрощаться с Люциусом и Сири. Хотелось бы, конечно, чтобы крёстный меня навестил, но вряд ли мне светит такое счастье… Дамблдор не должен знать, что у нас настолько тёплые отношения.
Когда мы с профессором Макгонагалл покинули кабинет, женщина мягко сказала мне:
— Ступай в класс ЗОТИ, Гарри. Конечно, урок скоро закончится, но всё-таки покажись профессору Грюму. А затем я жду тебя на Трансфигурацию.
— Да, профессор, — вежливо ответил я, разглядывая статую горгульи. И что в ней Паша нашёл? На редкость уродливая штука.
— О, — чуть улыбнулась Макгонагалл, заметив мой интерес, — когда я училась на первом курсе Гриффиндора, старшие обожали нас пугать жуткой историей о том, что в горгулье заключено живое существо, мечтающее освободиться. Они даже говорили, что в определённые ночи месяца горгулья обретает способность двигаться и бродит по коридорам Хогвартса.
— Правда, профессор? — испуганно спросил я.
— Думаю, — лукаво улыбнулась Макгонагалл, — что они придумали эту историю, чтобы первокурсники боялись ночью покидать гостиную факультета. Впоследствии ни мне, ни моим друзьям ни разу не встретилась шагающая статуя.
— А вы нарушали дисциплину, профессор? — пискнул я, глядя на Макгонагалл с восхищением.
— О, — вздохнула женщина, — в детстве я порой нарушала дисциплину. Но ты ведь меня не выдашь, Гарри? К тому же, если мне ни разу не встретилась шагающая горгулья, это совсем не значит, что она не оживает. Так что не вздумай следовать плохим примерам, Гарри… а сейчас ступай, мне пора в класс Трансфигурации.
— Да, профессор Макгонагалл, — послушно ответил я и припустил со всех ног обратно. А по пути думал, что не всё просто с директорской горгульей. Интерес Паши — раз, появление загадочного существа в непосредственной близости от неё — два, предупреждение Филча и Обливиэйт, который он схлопотал, — три. Да ещё эта факультетская байка, вроде бы случайно рассказанная Макгонагалл. Нет, Маккошка вроде бы на директора не работает, но кто знает…
На урок ЗОТИ я закономерно прибежал к его окончанию и успел только выслушать домашнее задание и получить в нагрузку дополнительное эссе. Но вроде бы ничего криминального. К тому же старый аврор, по словам Ника, показал себя вполне приличным преподавателем, никаких непростительных, как в каноне, не демонстрировал, рассказал о структуре курса и соотношении теории и практики, перечислил магических существ и заклинания, которые нам полагалось отработать во время первого курса, записал технику безопасности, рассказал ещё несколько интересных аврорских баек и задал к следующему уроку эссе по магическим существам низшего уровня опасности. Мне достались достопамятные пикси, а Нику и Конни — садовые гномы и болотные фонарники. Ничего сложного.
После урока ЗОТИ мы побежали на Трансфигурацию, которая прошла тихо и спокойно. Макгонагалл продолжала рассказывать об азах, вполне ясно и доступно, потом было немного практики, нам удалось заработать ещё тридцать баллов. Мелочь, а приятно.
