— Пока не вижу ничего страшного.

Зевс сейчас походил не столько на политика, сколько на страхового агента, как будто в уме уже подсчитывал убытки, и пока не находил их особо критичными.

Мика посмотрела на него, как на идиота, и за одно это Гадес был готов ей аплодировать: обычно Зевса всё-таки опасались, и решались на выкрутасы только за его спиной.

— Днем на этой площадке играли дети, а цвета были такими яркими, что позавидовали бы и наши жрецы во время расцвета империи.

Гадес с удивлением окинул взглядом покосившиеся качели и пластиковые горки, которые выглядели так, будто стояли здесь как раз со времен ацтекской империи.

Он понял первым:

— Призраки забирают энергию из мира.

— Можно и так сказать, — кивнула Мика. — Дверь распахнута, мертвецы хлынули сюда. И невольно будут забирать энергию из всего, до чего смогут дотянуться. Мир, люди, боги… они наверняка даже захотят иметь тела и будут пытаться вселиться в живых.

Гадес тут же вспомнил Луизу, которая так жаждала жизненной энергии, что могла забирать ее. Если мертвецы похожи на нее, но себя не контролируют, высасывая энергию даже из мира вокруг… ничего хорошего.

— Охраняй границы своего мира, Гадес. Если вы правы, и это Тиамат, и она откроет еще… миру не справиться с таким потоком мертвецов.

— А с этими ты что предлагаешь делать? Ты или твой муж сможете закрыть дверь?

— Мы попробуем. И отыскать Ключ. Выследим мертвецов и в этом мире. Они не передвигаются хаотично, они следуют по собственным дорогам. Я не могу их распознать, но египетской бог — проводник. Он сможет. И ты попробуй.

Гадес знал, что у него не выйдет. Он всегда ощущал мертвецов как полотно, как плащ, который может окутывать, но смутно понимал то, что Анубис рассказывал о путях.

Тем не менее он упрямо прошел всю площадку вдоль и поперек, пока ботинки не промокли в лужах, пока голова не разболелась до такой степени, что Гадесу пришлось сесть на покосившуюся лавочку, чтобы перевести дыхание.

Зевс молча сунул ему в руки стаканчик с кофе, пусть и остывшим, но крепким и немного прояснявшим голову. Только с противным привкусом карамели.

Голос Зевса был негромким, шелестевшим, когда он спросил у Мики:

— Твой мир тоже разрушается? Из-за Кроноса.

— Да. Равновесие нарушено, и Тиамат с Ключом только больше его расшатывает. — Она внезапно повернулась к Гадесу, поглаживая между ушей собаку. — Будь осторожен, Гадес. Египетский принц мертвых выживет, если Дуат будет разрушен, но ты без Подземного мира не сможешь.

Гадес не успел ничего спросить, потому что как раз в этот момент зазвонил телефон, и Сет начал вызнавать, где же именно между домов нужная площадка. Они подошли через несколько минут, но Гадес не стал подниматься с лавки: голова еще кружилась.

Мика с Анубисом явно встречались до этого, потому что поздоровались как старые знакомые, хотя ему она руку не протягивала. Но задала тот же вопрос:

— Чувствуешь что-то?

Он задумался. Качнул головой:

— Ничего. Только орехами пахнет. Так и должно быть?

— Забавно, в этом мы сходимся. Но в остальном ощущения разные.

Она быстро рассказала всё, и Анубис с энтузиазмом начал лазать среди пластиковых горок и покосившихся качелей, пытаясь нащупать дорогу мертвецов. Гадес наблюдал за этим молча, всё еще сжимая в руках уже пустой стаканчик из-под кофе. Сет устроился рядом, нахохлившийся от холода. Они все успели промерзнуть, только Анубису, кажется, было жарко, и под распахнутой курткой виднелась темная то ли рубашка, то ли футболка.

Тепло Гадес ощутил внезапно. Примерно в тот момент, когда начал дрожать из-за мокрых ног. Тепло не было таким, как у Амона, скорее, грубоватым, иссушающим, а не ласковым.

— Спасибо, — искренне сказал Гадес.

Он знал, что Сет так умеет, но делает крайне редко. Для него это была не совсем комфортная сила. Да и с Амоном не сравнить, тот почти не тратил сил, согревая легко и непринужденно.

— Ты похож на мокрого ворона, — сказал Сет. — Ну, или пугало в поле.

— Ну, спасибо. Ты всегда готов отсыпать комплиментов.

— Для тебя — когда угодно.

Анубис радостно возвестил, что нашел. Он четко указывал направление от облупившейся горки к невысокому дому через дорогу. И дальше.

— Это дорога мертвецов. Они двигаются туда.

— Сможешь их найти? — спросила Мика. — Можем попробовать загнать обратно. Или найти край дороги, он наверняка у того, кто обладает Ключом.

— Не уверен, но могу попробовать.

— Жаль, мы не можем видеть мертвецов.

— Мой брат может.

— О, это было бы прекрасно! — Мика явно обрадовалась. — Не уверена, что из этого что-то выйдет, пока у нас нет Ключа, но стоит попробовать. У тебя кровь идет.

Гадес не сразу понял, о чем она — кажется, как и Анубис. Тот с удивлением смотрел на Мику, а потом прошипел какие-то ругательства, когда понял: из носа у него сочилась кровь.

— Каждый из богов смерти чувствует это место по-своему, — сказала Мика. — Идем в кафе, тут есть неподалеку. Там всё обсудим.

С тех пор как Амон перестал видеть, он начал куда больше внимания обращать не только на ощущения под пальцами, но и на звуки. Научился определять, кто есть кто по интонациям — хотя бы из тех, кто живет в квартире Сета.

Некоторые звуки казались оглушительными, хотя в них не было ничего неестественного и зловещего.

Как в телефонных гудках, которые сейчас слушал Амон.

— Кто это был?

Мягкий голос Нефтиды. Запах ее благовоний, который сейчас казался Амону слишком тяжелым, удушающим. Но он не говорил об этом ей, считая не очень-то вежливым. Терпел.

— Из банка, — ответил Амон, поворачивая голову в ту сторону, откуда слышался голос Нефтиды. Она наверняка пришла в гостиную из кухни или своей комнаты.

— Что-то важное?

— Ну… у меня закончились деньги.

— Это можно пережить.

Амон и сам не знал, почему какие-то деньги так расстраивают и выбивают из колеи его самого. После ослепления, после того как Анубис чуть не умер окончательно, пока Тиамат разрушает мир и выпускает мертвецов… Амона расстраивает тот факт, что его счет приблизился к нулю.

Может, потому что сейчас он смог наконец-то себя отпустить и позволил прочувствовать всё остальное. Или это просто стало последней каплей.

— Да я понимаю, — с раздражением ответил Амон, нащупывая кнопку отбоя. — Просто… не могу же я вечно жить у вас.

На самом деле, Амон хотел сказать, что прекрасно понимает, как с ним сложно сейчас, и что он не хочет становиться занимающей комнату обузой. Он как раз раздумывал о том, что стоит вернуться в отель и больше не злоупотреблять гостеприимством Сета и Нефтиды, когда позвонили из банка.

— Амон, не говори глупостей!

Звякнули то ли браслеты, то ли серьги Нефтиды, колыхнулся воздух, когда она села рядом и взяла Амона за руку. Ее ладонь была теплой и шероховатой.

— Амон, ты можешь оставаться столько, сколько нужно.

— Я и так задержался.

— Вовсе нет. Ты же привык к расположению всего в этой квартире, зачем заново запоминать? И тут мы поможем тебе, — Нефтида явно смутилась, что ее фраза может восприниматься не совсем правильно. — И твоя помощь тоже нужна.

— Рассказывать, какое на ощупь покрывало?

— Ты мощный бог, который может пустить силу в ход, если потребуется. И я хотела попросить еще кое о чем.

Она убрала руку с его ладони, и Амон не представлял, что она может сейчас делать. Теребит край юбки? Крутит в руках кулон или вертит кольцо на пальце? Смотрит на него или задумчиво в окно?

Собственная ограниченность злила. Амон даже лишнее движение делать боялся — только сегодня разбил… что-то. Кажется, это была ваза. Нефтида сказал, что ничего страшного, и смела осколки, он слышал. Но самому Амону было тошно от этого.

— Я бы хотела, чтобы ты остался рядом с Инпу.

— Он сильно помогает мне, — тихо сказал Амон. Вспомнил, как утром Анубис едва ли не час уговаривал попробовать что-то приготовить. И потом не отходил от Амона с его несмелыми движениями.