Сам Гор к власти не рвался никогда. Он поддерживал фараонов, всегда был их покровителем — и этого было более чем достаточно.

С Амоном они познакомились поздно и сразу нашли общий язык. В отличие от многих других богов, Гор сразу понял, что Амон — отнюдь не тот мальчишка, каким он хочет казаться. Точнее, такой, но может быть и другим. К тому же Гор видел строгого Осириса и отнюдь не был уверен, что такое руководство — это именно то, что нужно.

Осирис среди египтян имел вес, что еще больше возвышало сиятельного сокола в глазах других богов.

Избалованный сын египетского пантеона, обласканный ясным небом и получающий всё, чего он хочет. «Золотой мальчик».

Гор отключил телефон и оставил его на столе, перевернув экраном к столешнице.

Время шло, последняя египетская царица давно истлела, оставив только воспоминания. Золото Гора сменилось на осеннее. Он узнал об этом времени года, а еще о том, что это нормально, не всегда радоваться тому, что есть, и не быть постоянно сияющим только потому, что ты «золотой мальчик».

Гор только недавно понял, что они с Анубисом не так уж отличались друг от друга в детстве. Только старший почти всё время проводил в одиночестве среди мертвецов, а младший — среди живых.

— Ой, Афродита опять в чатике.

Амон умудрялся одной рукой подкидывать блинчик на сковородке, переворачивая, а другой уже лазил в телефоне.

— Видимо, Арес где-то выступает, Афродита одна вечером, вот и пишет.

Арес был диджеем и обещал скоро снова приехать в Лондон, теперь уже с женой. Гор не был уверен, что так уж хочет встречаться с Афродитой: она почему-то всегда предлагала странные вещи.

— Что на этот раз? — спросил Гор.

— Ну… она говорит, что раз тут и я, и ты, и Сет с Анубисом, надо устроить конкурс мокрых маек.

— Я думал, это девочковое дело.

— Это Афродита. Она всегда готова всех раздеть.

— Пусть обратится к Сету. Он скажет, куда ей пойти.

— Сет вежлив с дамами, — вздохнул Амон. — Он пошлет меня с ней разговаривать.

Чай наконец-то остыл, чтобы можно было его пить, горячий Гор терпеть не мог. Он аккуратно поковырял блинчик и отправил в рот еще кусочек. Неизвестно, как Амон готовит остальное, но блинчики ему определенно удаются.

Амон повернулся, держа лопатку:

— Ты уверен, что Анубис на изнанке Дуата?

— Уверен.

В этом Гор точно не сомневался. Как и в том, что Дуат не причинит вреда Анубису. Царство мертвых как верный пёс, но пёс сторожевой, огромный и опасный. Просто Анубису нужно время, чтобы вернуться именно с изнанки.

Гор не стал озвучивать опасения, что прошел почти день.

Зато понимал, почему и ему сказали остаться, и Амон, и все они собрались в одном месте. Они ждали.

Гадес вроде тоже хотел прийти, но они с Персефоной оставались в Подземном мире — на всякий случай, если сейчас Гекате понадобится кровь и второго бога смерти, к чьему царству она уже присматривается. Других они тоже предупредили.

— Всё равно не понимаю, — Амон вернулся к блинчикам. — Почему на эту изнанку может попасть только Анубис?

— Осирис мог. Владыки царства мертвых всегда в силах. А я… не знаю, я слишком про жизнь, чтобы туда лезть. Дуат меня никогда не пускал.

— А ты пробовал?

— Однажды. Это был редкий момент в детстве, когда я был у отца. Мы с Инпу решили сбежать на изнанку. Он-то лихо ушел, а я не смог. Осирис тогда страшно разозлился и пригрозил ему, что если еще раз так уйдет сам, то к людям больше не пойдет. Мне показалось, отец… испугался.

Амон хмыкнул:

— Знаешь, как Осирис возвращал Анубиса в Дуат?

— Нет.

— Это было больно. Каждый раз, когда Осирис считал, что Анубису пора обновлять дороги Дуата или просто возвращаться туда, Анубис ощущал боль. Как-то попытался просто не откликаться, даже я думал, что не будет же Осирис его вечно мучить. Мы ошиблись.

Гор не знал об этом и никогда не чувствовал ничего подобного сам — и не ощущал эмоций брата. Хотя теперь многое становилось понятнее.

Гор отпил чаю. Как-то раз, еще очень давно, он лихо навернулся с колесницы, тело умерло. Когда божественная сущность вернулась, он услышал, как недалеко ругались Анубис и Исида. Брат говорил, что ощутил смерть Гора и пришел проверить, мать заявляла, что ему нечего здесь делать.

«Вы слишком разные, принц мертвых, возвращайся в Дуат. Осирис тебя зовет, ему это тоже не нравится».

Гор помнил, как Анубис тогда зашипел от боли, но знал, что мать тут точно ни при чем. Она могла как угодно относиться к сыну своего мужа от другой женщины, но силу к нему бы точно применять не стала.

Амон ловко дернул сковородкой, блинчик перевернулся.

— Ну, — сказал он, — бывали вещи и похуже. И побольнее.

— У вас с Инпу отбит инстинкт самосохранения. Я знаю, сколько раз он умирал и возвращался. Многовато для того, кто большую часть времени проводил в Дуате.

Гор чувствовал каждый раз. Все моменты, когда сердце брата останавливалось — а потом снова начинало биться, когда божественная сущность возвращалась в тело.

Он ни разу не задумывался о том, что что-то может пойти не так. Воспринимал как нечто само собой разумеющееся, старший брат, который просто часто попадает в неприятности.

Ни разу не пришел проверить.

Поэтому теперь Гора не слишком удивляло, что Анубис относился к нему… нет, он доверял Гору, но не всегда верил, что тот придет. Наверное, потому что раньше никогда не приходил.

А Гор просто не понимал, что «золотой мальчик» и «принц мертвых» отнюдь не так различаются, как их хотели убедить. Они оба были по-своему одиноки, им обоим не хватало брата.

Жаль, Гор понял это только в тот момент, когда его осень начала подергиваться изморозью.

Телефон Амона заиграл какой-то особо ритмичной мелодией, и Амон снова приготовился переворачивать блинчик — как раз когда на кухне появилась Эбби. Гор знал, что Сет до сих пор с опаской относится к древнему змею в женском облике, но сегодня даже ей позволил остаться.

Розовые кончики светлых волос Эбби были видны даже в смутном свете кухни. Она была в джинсовых шортах и рубашке, Гор даже мог разглядеть ее глаза со змеиным зрачком. Эбби остановилась перед Амоном, и он повернулся со сковородкой, лихо переворачивая блинчик.

— Амон, ты девственник?

Амон вытаращил глаза. Блинчик шлепнулся на пол. Гор с трудом сдержался, чтобы не улыбнуться во весь рот.

— Э… нет. С чего ты взяла?

— Тогда почему у нас еще не было секса?

Гор сдерживался изо всех сил, но начал тихонько хихикать, чем заслужил взгляд Эбби, полный негодования. Она явно не думала, что здесь есть что-то смешное.

Амон так и стоял перед ней со сковородкой.

— Потому что вечеринки ты любишь больше, — проворчал он.

— Секс — очень интересная часть жизни. Я хочу ее узнать.

— Только не при мне! — Гор уже смеялся в полную силу. — Не то чтобы я был против посмотреть или устроить групповуху, но не сейчас, правда.

Теперь уже и Амон смотрел на него почти грозно — почти, потому что пустая сковородка в одной руке и лопатка в другой никак не прибавляли суровости. Блинчик у его ног валялся маленьким комочком недожаренного теста.

Гор смеялся, пока не закашлялся. Пока не понял, что легкие как будто сдавливает, и кашель вырывается сухой, с хрипом. Когда он перевел дыхание и отнял руку от лица, то увидел на ней кровь.

Такого раньше не бывало.

Гор пробормотал что-то и направился в ванную, чтобы вымыть руки и умыться. Он облокотился на раковину и посмотрел на себя в зеркало. Влажные волосы, разные глаза особенно выделялись на бледном лице.

Амон стоял в дверях ванной, прислонившись к косяку и скрестив руки на груди. Гор мельком глянул на него, ощущая себя так, будто Амон просто проверял, что он тут еще жив.

Лицо Амона было серьезным, совсем непохожим на мальчишку, который жарит блинчики, одной рукой в чатике.

— Тебе стало хуже или раньше ты успешнее скрывал?

Даже у Гора невольно мурашки пробежали, хотя тон не был грозным. Просто Амон напоминал, что он тут глава пантеона, и Гор тоже ему подчиняется.